# Под Старым мостом

Валерий Яковлевич Брюсов

## Валерий Брюсов. Под Старым мостом


...Тогда густеет ночь, как хаос на водах,

Беспамятство, как Атлас, давит душу...

Лишь музы - девственную душу...

В пророческих тревожат полуснах.

Тютчев


Антонио был молод и горд. Он не хотел подчиняться своему старшему

брату, Марко, хотя тот и должен был со временем стать правителем всего

королевства. Тогда разгневанный старый король изгнал Антонио из государства,

как мятежника.

Антонио мог бы укрыться у своих влиятельных друзей и переждать время

отцовской немилости или удалиться за море к родственникам своей матери, но

гордость не позволяла ему этого. Переодевшись в скромное платье и не взяв с

собой ни драгоценностей, ни денег, Антонио незаметно вышел из дворца и

вмешался в толпу.

Столица была городом торговым, приморским; ее улицы всегда кипели

народом, но Антонио недолго бродил бесцельно: он вспомнил, что теперь должен

сам зарабатывать себе пропитание. Чтобы не быть узнанным, он решился избрать

самый черный труд, пошел на пристань и просил носильщиков принять его

товарищем. Те согласились, и Антонио тотчас же принялся за работу. До вечера

таскал он ящики и тюки и только после захода солнца отправился со своими

товарищами на отдых.

Непривычная работа очень измучила Антонио. Плохой ужин, который ему

предложили, и сон на голых досках не могли восстановить его сил. Наутро он

поднялся уже с трудом, а после нового рабочего дня вернулся совсем больным.

Две недели пролежал он в горячке. Носильщики, как умели, ухаживали за ним и

держали его у себя за все время болезни.

Однако, когда Антонио начал поправляться, ему заявили, что он должен

покинуть товарищество, так как оказался непостоянным на работе. Антонио и

сам сознавал это. Он отказался от нескольких грошей, которые ему. предлагали

на дорогу, и снова пошел искать пристанища.

На этот раз положение Антонио было особенно тяжело. Изнуренное тело,

дрожащие руки, лихорадочно горящие глаза не могли внушить доверия. Антонио

все отказывали в работе: и лодочники на реке, и уличные торговцы, и сторожа

у городской стены. Ночь Антонио провел на каменной скамейке под

кладбищенской оградой и продрог от дорассветного холода; днем его начал

мучить голод, и Антонио, наконец, принужден был продать свою одежду. Наряд,

называвшийся во дворце простым, был роскошным для уличного бродяги. Теперь у

Антонио были обычные лохмотья нищего.

На деньги, вырученные от такой мены, Антонио мог утолить голод, но думы

оставались мрачными. Приближалась ночь - опять холодная и сырая. Приступ

вернувшейся болезни мучил Антонио. Почти бессознательно он покинул людную

часть города и добрался до окраины, где через реку был перекинут так

называемый Старый мост.

Река бурлила, угрюмая и черная; загоравшиеся звезды боязливо трепетали

на ее волнах. Но Антонио казалось, что река приветливее, чем город, шумевший

вдали. "Нет, видно, я не способен к той жизни, на какую обрек себя,- думал

Антонио,- стоит ли дожидаться медленной смерти".

Антонио спустился по крутому скату реки и стал на илистом берегу. В это

время луна поднялась из-за горизонта, и волны обагрились; осветился даже

суровый Старый мост. Антонио показалось, что перед ним совершилось чудо;

вместе с тем ему послышался голос: "Надейся, не падай духом".

- В самом деле,- сказал себе Антонио,- еще не все пропало. Мои деньги

еще несколько дней не дадут мне умереть с голоду, а что касается до ночлега,

то вот передо мной прекрасный даровой приют: свод этого гигантского моста.

Антонио направился к мосту столь твердо, насколько позволяла ему

слабость. Сырой туман охватил Антонио под аркой, но все же здесь было

теплее, а главное, сюда не проникало ветра. Антонио стал выбирать место, где

бы прилечь, как вдруг что-то зашумело вблизи и какая-то белая тень мелькнула

вдоль стены.

Антонио рассмотрел, что то была женская фигура.

- Послушайте,- сказал он,- вы напрасно убегаете, вам нечего бояться.

- А ты кто такой?- спросил его тихий голос.

- Бедняк, который хочет переночевать под сводами этого моста.

- Ты выследил меня? Антонио не понял этих слов.

- Уверяю вас,- сказал он,- что мои слова - правда. А если и вы искали

здесь пристанища, то, вероятно, нам хватит места обоим.

- Твой голос незнаком мне,- задумчиво сказала женщина,- а я было

приняла тебя за черного Пьетро. Тот все грозил, что разыщет мое новое

жилище. Так ты и в самом деле пришел сюда случайно?

- Готов поклясться.

- И...- тут говорившая смешалась,- не будешь ночью тревожить меня?

- Сеньора! Честь женщины для меня дороже всего!

Эта придворная фраза вырвалась у Антонио невольно. Изнемогая от

усталости, он почти не знал, что говорил; голова у него кружилась, колени

подгибались.

- Ну, хорошо,- сказала женщина,- так и быть, останемся оба... Помни

только, что у меня есть нож... Ты можешь лечь вот здесь... нет, не сюда,

правее... видишь вход?..

Антонио кое-как добрался до указанного ему места. То была глубокая

ниша, врезавшаяся в стену моста наискось. В ней было тепло и даже почти не

сыро. Антонио упал на камни, и тотчас же его охватило забытье.

Очнувшись утром при слабом желтоватом свете, проникшем в нишу, Антонио

увидал, что к нему наклоняется молоденькая девушка. Лицо ее было худым и

бледным, одежда состояла из жалкой кофты, поддерживаемой поясом, и из еще

более жалкой разорванной юбки.

- Что, проснулся?- сказала девушка.

- Благодарю вас,- отвечал Антонио и хотел приподняться, но тотчас же

снова упал со стоном.

- Да ты болен?

- Немного,- пробормотал Антонио, почти теряя сознание,- я был тяжело

болен и очень устал вчера.

- Да ты, может быть, голоден, я принесу тебе хлеба.

- Нет, благодарю... не можете ли вы достать мне вина, это подкрепило бы

мои силы... Вот у меня есть деньги.

- Как? ты богат!- изумилась девушка, увидя несколько серебряных монет,-

хорошо, я куплю тебе вина...

Она убежала и скоро вернулась с несколькими оливами и бутылкой дешевого

вина. Антонио отпил немного вина и съел одну маслину. Несколько оправившись,

он приподнялся на своих камнях.

- Тебе нельзя сегодня ходить по ветру,- сказала девушка,- ты

простудишься до смерти... Деньги у тебя есть, полежи здесь... или (прибавила

она после некоторого колебания) - иди лучше ко мне: там теплее.

Она повела Антонио в другую нишу, более просторную. Здесь на полу

лежали связки соломы, а вход можно было задвигать тяжелым камнем. Антонио

увидал в этом убежище подобие хозяйства - маленький котелок, таган, кружку.

- Лежи здесь до вечера, когда я приду,- уговаривала девушка,- здесь все

найдется: вот вода, тут немного хлеба, а вот твое вино.

- Скажите мне ваше имя,- просил Антонио.

- Зовут меня Марьэттой,- отвечала девушка, произнося по-простонародному

имя Марии.

Антонио остался один. Озноб мучил его весь день, но в теплой соломе ему

было хорошо и уютно. По временам он даже испытывал странное удовольствие от

всей этой обстановки.

Вечером вернулась Мария, продрогшая, усталая.

- Будем ужинать,- сказала она,- кстати, и комнату согреем.

Антонио смотрел, как Мария развела таган, кипятила воду и размачивала в

ней хлеб.

- Скажите, чем вы занимаетесь?- спросил Антонио.

- Теперь прошу милостыню,- очень спокойно отвечала Мария.

Антонио показалось, что его сердце сжалось.

- Неужели,- заговорил он в волнении,- неужели вы не нашли других

способов пропитания?.. Есть много путей честно зарабатывать свой хлеб.

- Видишь ли,- сказала она, обертываясь к нему всем лицом,- если будешь

где-нибудь служить, к тебе будут приставать мужчины, а я этого не могу.

Помешивая хлеб в кипящей воде, Мария продолжала:

- Из этого все... Когда отец умер, взяла меня жена соседнего купца, так

просто, из милости... Потом я подросла, стала работать... Подруги мои уж лет

одиннадцати начинали толковать, кто у них будет, а я не могла, мне все это

казалось противным. Потом и ко мне стали приставать мужчины, так что и

проходу не стало. Я убежала, попробовала в другом месте - и там то же... Вот

я совсем и ушла, стала прятаться - и сюда-то пробираюсь с опаской, чтобы кто

не заприметил... Ну, однако, у нас ужин готов, давай есть.

Они ужинали хлебом, размоченным в воде, и выпили остатки вина. О себе

Антонио сказал, что его зовут Тони, что он прибыл из-за моря и никого в

городе не знает.

Когда угли догорели и совсем стемнело, Мария собралась уходить.

- Ты спи здесь,- сказала она,- а я пойду на твое вчерашнее место.

- Нет, я не могу согласиться,- возражал Антонио,- там холоднее, там

сыро. Я прошу вас, лягте здесь же; клянусь вам - я не буду вас тревожить.

Иначе я сам уйду...

Мария после долгих сомнений согласилась, и эту ночь они провели почти

на одной постели.

На другой день Антонио чувствовал себя лучше. Силы к нему возвращались.

Он позволил себе выйти из убежища и блуждал вдоль берега. По реке сновали

лодки и тащились баржи, выше по набережной мелькали носилки и пешеходы.

Город кипел жизнью, но Антонио чувствовал, что он уже не принадлежит этой

жизни, что он вступает в какой-то новый причудливый мир.

В этот вечер они долго заговорились с Марией. Антонио все не мог

примириться с ее занятием.

- Зато как свободно,- говорила Мария,- бредешь, куда хочешь; если есть

хлеб, ничего не делаешь, уйдешь себе в поле - а главное, никому не обязана.

- Как никому, а тем, которые подают вам?

- Что ж, они с тем и дают, чтобы господь бог им вдесятеро возвратил.

Мария много рассказывала о своей прошлой жизни, о своих немногих

знакомых, о своих скромных мечтах. И в эту ночь они спали рядом, как брат и

сестра.

Еще через два-три дня Антонио был совершенно здоров. Между тем деньги

его уже вышли. Надо было ему опять позаботиться о своем пропитании. Снова

начались поиски работы и снова безуспешно. Антонио долго боролся, прежде чем

решился делить с Марией ее ужин. Его мучила мысль о том, как этот ужин

добыт. Однако Мария предлагала его столь простодушно, что Антонио не решился

отказать. Впоследствии он не то привык к установившемуся положению, не то

перестал думать о нем.

Началась однообразная тихая жизнь, но полная какой-то странной

прелести. Каждое утро и Антонио, и Мария выходили из своей норы. Мария шла в

город, Антонио же за городской вал, на берег моря. Там он ложился на песок и

целыми часами любовался на бег волн, отдаваясь своим грезам. В этих грезах

все реже и реже мелькали пышные залы дворца и прежние друзья принца Антонио.

Изредка удавалось ему заработать несколько грошей, то присматривая за

лодкой, то заменив на поле усталого рабочего. Эти деньги Антонио совестливо

отдавал Марии.

С ней он встречался большею частью в сумерки. Она возвращалась в их

общее жилище, принося с собой хлеб и немного овощей - дневное пропитание.

Наступали часы общего разговора при свете углей под таганом. Передавались

дневные впечатления, неудачи, смешные встречи. Звучал смех, и часы летели

незаметно.

Иногда приходила к ним подруга Марии, Лора. Она была не старше Марии,

тоже лет 16-17-ти, но лицо ее было накрашено, а волосы дерзко взбиты. Прежде

она стыдилась Марии, но с тех пор, как под Старым мостом поселился Антонио,

стала самоувереннее. Она считала его возлюбленным Марии. Мария не оспаривала

этого предположения и весело шутила со своей подругой; Антонио же не любил,

когда Лора нарушала их одиночество.

Праздниками для Антонио были те дни, когда Мария находила, что у них

денег много и можно отдохнуть. Тогда они вместе шли за город, на берег моря

или через поле в лес. Там, выбрав уголок поуютнее, они располагались с

незатейливым завтраком. Сначала болтали и смеялись, потом оба

довольствовались тем, что их руки соединены, волоса касаются - и эти часы

молчания были счастливейшими часами. Случалось, что их заставала вечерняя

роса, а Марии все не хотелось покинуть зеленый приют под вязом и снять спою

головку с плеча Антонио.

Тем временем приближалась зима. Ночи становились холоднее. Антонио и

Мария на своей соломенной постели невольно ближе прижимались друг к другу; в

тесных объятиях они старались согреть коченеющие члены. Антонио трепетал,

сжимая руками худенькое тело, но Мария так беззаботно, с такой верой

приникала к своему другу, что он не мог решиться на более дерзкую ласку, как

припасть губами к ее кудрям, стараясь не разбудить ее.

А дни проходили, и небо стало более облачным. Солнце позже подымалось

из-за леса и раньше закатывалось за океан. Марии поневоле приходилось больше

оставаться с Антонио. Правда, через это случалось иной раз и голодать, но

Антонио был счастлив, как ребенок.

Он не скрывал от себя, что его мечты сжились с образом Марии, что он

дышит ее жизнью. Но сказать это ей самой Антонио не решался и ждал случая.

Этот случай настал в поздний осенний день.

Антонио уже давно ждал Марию. Какое-то общее беспокойство заставило его

подняться на набережную. Он услыхал легкий стон и увидал вдали женскую тень.

Антонио бросился навстречу.

Скоро он увидал, в чем дело. Высокий плечистый старик нищий "одной

рукой" удерживал Марию, а другой наносил ей удары.

- Я говорил тебе,- твердил он,- не смей нам мешать. Хочешь просить, иди

к нам, а отдельно не смей.

Мария извивалась в его руках. Вот ей удалось выскользнуть, и в руке у

нее сверкнуло лезвие. Но Антонио был уже перед стариком. С силой, которую

дал ему только порыв страсти, он схватил нищего за плечи, потряс его и

отбросил на несколько шагов.

- Уйди, Тони, уйди,- упрашивала Мария,- я справлюсь с ним.

Антонио отстранил ее. В гордой уверенной позе он продолжал ждать. Нищий

быстро поднялся; он приближался со злобой, уже сжав мощные кулаки; свет от

фонаря под воротами дома падал на лицо Антонио. Нищий сделал еще несколько

шагов, но уже медленнее, потом остановился, произнес ругательство и,

повернувшись быстро, пошел прочь.

Антонио отнес Марию на руках в их общее жилище.

- Мария! милая!- твердил он, лаская ее дрожащие руки,- как ты мне

дорога! Как я люблю тебя. Я умер бы, если б с тобой что-нибудь случилось.

- Я тоже люблю тебя, очень люблю,- отвечала Мария и прижималась к нему

с доверчивой лаской.

- Тогда мы счастливейшие люди на свете!

- Конечно, Тони, мы очень счастливы.

Антонио на минуту задумался.

- Теперь все решено,- заговорил он,- мы слишком бедны, чтобы

обвенчаться, но завтра мы пойдем вместе в часовню, и это будет нашим

благословлением на брак. Так ли, Мариэтта, невеста моя?

Но Мария отодвинулась от него - смущенно и печально.

- Что с тобой, дорогая?- спросил Антонно,- ведь мы любим друг друга?

Возьмем же от любви все, что она может нам дать... Эта ниша будет для нас

самым роскошным свадебным покоем, эта постель - ароматнейшим брачным ложем.

Мария плакала.

- Замолчи, замолчи! Ах, Тони! Неужели мы не были счастливы! Зачем ты -

как все!

Антонио, увлекаемый страстью, целовал ее волосы, молил ее о любви, со

всем исступлением желания клялся в неизменности своего чувства, упрекал и

тоже плакал и сжимал Марию жгучими объятиями. С усилием она вырвалась от

него и скользнула к выходу. Антонио вдруг понял, что она уйдет навсегда, и

бросился за ней. Он охватил ее колени, он весь дрожал, голос его прерывался.

- Мария, куда ты! Неужели ты можешь уйти от меня?

- Мне страшно. Тони... Я вернусь потом, право, вернусь... но мне

страшно с тобой, Тони.

Теперь Антонио клялся, что все будет по-старому, что это был порыв, о

котором надо поскорее забыть. Его слова были так нежны, дышали такой

печалью, что Мария не сумела возражать. Она опять плакала на плече Антонио и

осталась с ним. Утомленные волнениями и слезами, они скоро заснули, сжимая

друг друга в целомудренных объятиях.

На другой день Антонио и Мария проснулись под неожиданный колокольный

гул. Все церкви города гудели. Мария пошла узнать, в чем дело, и вернулась с

потрясающим известием: старик король скончался.

На Антонио эта новость произвела странное впечатление: словно весть из

земного мира для духа, уже прервавшего земные оковы.

"Итак, отец умер,- думал Антонио,- на престоле Марко, мой брат, мой

личный враг".

Задумавшись, Антонио вмешался в толпу и незаметно зашел в людную

половину города, куда попадал редко. Толпа теснилась к герольдам,

возвещавшим новости из дворца. Антонио пробрался в первый ряд.

В это время по улице ехала маленькая кавалькада. Антонио узнал своего

дядю, Онорио, с его свитой. Рядом с Онорио ехала молоденькая девушка. То

была Марта, прежняя невеста Антонио. Невольно он еще больше выдвинулся из

толпы, но тотчас опомнился и хотел поспешно скрыться.

Онорио внезапно остановил свою лошадь и спрыгнул на землю. Толпа

расступилась, и через минуту он уже настиг Антонио. Тот остановился,

пораженный неожиданностью.

Онорио опустился на одно колено.

- Государь,- сказал он,- позвольте мне первому принести вам присягу в

верности.

- Онорио! дядя! Что вы говорите! Вы губите себя самого,- воскликнул

Антонио, совершенно потерявшись.

- Я знаю, что не ошибаюсь!- радостно промолвил Онорио и добавил,

обращаясь к своей свите:- Трубите, вот ваш государь, Антонио III.

На рубище Антонио накинули пурпурную мантию, его посадили на коня и

ввели в середину свиты.

Пока скакали ко дворцу, Онорио рассказывал важнейшие события последнего

времени. Оказалось, что Марко умер вчера на охоте, упав с лошади, и что

это-то несчастие и было причиной смерти старого короля.

Между тем уже давно ходили слухи, что принц Антонио, в одежде нищего,

скрывается в столице. Отец-король, давно забывший свой гнев, приказывал

разыскать сына, но это никому не удавалось.

Через пять минут уже были во дворце. Придворные склонялись пред

Антонио; весть о его возвращении уже разнеслась по городу, и народ кричал

приветствия, толпясь под стенами дворца.

Как сновидение, исчезла недавняя жизнь в трущобах столицы, воскресла

пышность и роскошь, быстрой вереницей промчались дни торжеств и всеобщего

поклонения. Это было опьянение властью и лестью, в котором погас бледный

образ молоденькой девушки, проводившей ночи под сводом Старого моста.

А дни проходили. Уже воцарилась зима и уже прошла, и повеяло весной.

Пронесся первый шум празднеств, началась обычная дворцовая жизнь. Королю

стали намекать, что ему подобало бы избрать себе подругу и помощницу в

державных трудах, а народу мать и покровительницу. Онорио явно указывал на

свою дочь.

Никто не замечал, что странная тоска теснила сердце Антонио. Напрасно

он старался забыться то в усиленных занятиях, то в шумных пирах. Ему кого-то

недоставало на троне, душа жаждала чего-то, искала - и вот среди ночи он

услыхал ответ, подсказанный воспоминаниями:

- Мария.

Была светлая весенняя ночь, когда кортеж из четырех человек, закутанных

плащами, выехал из дворца. Всадники направлялись к Старому мосту. На

последнем повороте трое остановились, а один поскакал дальше. Это был

король. С факелом в руках он стал спускаться по откосу.

Вот знакомая арка - вот желтая ниша-факел скрылся в ней; его свет

задрожал на каменных плитах. Мария, испуганная, вскочила с своей соломы и

прижалась к стене, но тотчас же узнала Антонио и бросилась ему на грудь.

- Тони, ты вернулся. О, мой дорогой, мой милый! Как мог ты меня

покинуть, о, какие ужасные месяцы, как страшно быть одной!

Говоря, она обвивала его шею руками. Антонио молчал, всматриваясь в ее

глаза. Но вот Мария поразилась его одеянием.

- Тони! ты стал богатым? и ты все-таки не забыл своей Мариэтты.

- Идем со мной,- промолвил Антонио.

- Но куда?

- Разве ты боишься?

- С тобой - ничего.

Антонио завернул ее в плащ и увлек за собой.

Четко раздавался топот коней по сонным улицам, гулко прозвучал он под

аркой дворцовых ворот.

- Тони, но ведь это дворец?

По потаенной лестнице они поднялись во внутренние покои короля. Теперь

Антонио обратился к своим молчаливым спутникам.

- Сеньоры! за ваше молчание мне отвечает ваша честь. В награду за вашу

услугу можете первые приветствовать вашу королеву. Говорю вам: на всей земле

нет девушки более достойной этого.

Трое приближенных короля нерешительно склонились перед Марией.

- Тони,- пролепетала она,- что это все?

- Вы были правы, Мария,- отвечал король,- это дворец. Ваш нищий друг

стал государем всей страны, и вы раз делите его новое положение, как делили

с ним бедствия. Сеньор Джулио, проводите сеньорину в предназначенный ей

покой,

Мария хотела говорить, возражать, но король скрылся. Приходилось

следовать за сеньором Джулио.

Нарядные прислужницы почтительно встретили Марию; видимо, они ожидали

ее. Взволнованная последними событиями, Мария как бы потеряла свою

собственную волю и предоставила себя их распоряжению. Она не замечала ни

полунасмешливых взглядов, ни злобных намеков.

Через час Мария покоилась на роскошной постели, утопала в кружевах,

опьяненная ароматами. Так провела она остаток ночи, вспоминая свое

соломенное ложе, и с трепетом ожидала чего-то. Но ее ночной покой не был

нарушен, и под утро она заснула тревожным сном.

Часто бывал у Марии Онорио. Она любила его посещения: с ним с одним

решалась она говорить откровенно, ему одному поверяла она свои тревоги.

Онорио участливо выслушивал ее жалобы и говорил ей в ответ несколько

слов утешения. Впрочем, он рассказывал, как возбуждены против нее и народ и

знать, как тяжело будет ей жить, если она действительно выйдет замуж за

короля. Мария просила совета; но хитрый придворный выбрал более удобную

минуту, чтобы привести в исполнение свои замыслы.

Однажды, когда короля не было у Марии, Онорио засиделся особенно долго.

В этот день Мария сильнее, чем когда-либо, чувствовала себя несчастной; ее

страшило то, что она должна занять неподходящее ей место, и то, что вообще

надо было решиться на такой шаг, как замужество. Мария говорила, что

предпочла бы поступить в монастырь.

- Этого вам не дозволит государь,- сказал Онорио,- вы говорили ему о

своей любви, и теперь у вас нет причин отказываться от свадьбы... Но если

все, что вы рассказывали, сказано искренно, позвольте мне, старику, дать вам

искренний совет. Подумайте - почему государь непременно желает, чтобы вы

стали его женой? Потому, что не видит другого пути добиться вашей

благосклонности. Будьте к нему снисходительнее, страсть пройдет, и вы

избавитесь от многих бед. Быть супругой короля все равно для вас невозможно

- этого не потерпит народ. Уступите же желаниям своего государя, вы всю

жизнь свою проживете пышно и счастливо.

- Лучше бы умереть,- сказала Мария.

Она разрыдалась, но Онорио говорил еще долго, говорил осторожно и

вкрадчиво. Расставшись с ним, она верила, что другого исхода нет. Ночью она

долго молилась и, наконец, решила последовать совету Онорио.

Марии пришлось еще пережить все пытки пышного обеда. Наконец, к вечеру

она осталась одна в своей спальне- бросившись на постель, она стала плакать.

Прибыл король, горевший нетерпением видеть Марию. Но даже оставшись с

ним наедине, Мария чувствовала себя несвободной.

- Развеселись, Мариэтта,- говорил король,- забудь перемену наших

положений. Будь со мной, как со своим Тони.

- Я не могу, государь,- отвечала Мария.- Я как в тюрьме. Я ничего не

смею, ничего не знаю.

- Ты моя невеста, Мария!

- Государь, умоляю вас, не принуждайте меня к этому.

- Что за пустяки,- воскликнул король, целуя ее.- Я понимаю, что ты

когда-то отказывалась. Но теперь совсем иное дело, наш брак благословит

церковь и даже сам папа.

Мария грустно смотрела вдаль.

- Ах, государь,- промолвила она,- боюсь, что вы будете обвинять меня,

что нарочно вас мучаю. Но право же, я ничего не искала. Я вовсе не добиваюсь

чего-нибудь... Я и так вас люблю...

- В самом деле?- сказал король, ближе и ближе привлекая к себе

Марию,сознаешься опять, что любишь меня. Ну, целуй же своего Тони, обними

его, крепче, крепче.

Мария с опущенными ресницами и с бледным румянцем прижималась к королю.

Опьяненный этой близостью, он охватил ее страстными объятьями. Мария не

сопротивлялась.

Луч денницы пробивался в узорчатое окно, когда король прощался с

Марией.

- Пусть сеньоры поступают как угодно,- говорил король,- через месяц -

наша свадьба. Помни это, Мариэтта, жена моя.

Король удалился, считая себя счастливейшим человеком в мире. Когда

Мария осталась одна, ею овладело бесконечное чувство стыда. Она закрывала

глаза, ей хотелось незаметно умереть, перестать существовать.

В определенный час к Марии пришли ее дамы и помогли ей одеться. Мария

не слушала их намеки, но ей казалось невозможным жить после того, что

произошло.

Среди своих приближенных Мария обратила внимание на молоденькую девушку

с черными волосами. Воспользовавшись случаем, она отозвала ее в отдельную

комнату. Там Мария, упав на колени, умоляла помочь ей бежать.

Слезы и мольбы тронули молодую девушку. Она достала Марии простую

одежду и дала ей возможность выбраться из дворца. Мария вмешалась в знакомую

ей уличную толпу.

Пробравшись к Старому мосту, Мария скользнула вниз по откосу. Под аркой

все было постарому, но Мария не осмелилась войти в свое прежнее жилище. Она

только долго смотрела на темную нишу.

Потом Мария села на камне над рекой и неподвижно сидела здесь, глядя на

черные волны. С лодок окликали ее, над ней смеялись - она не слыхала.

Настал вечер, а затем ночь. Летние звезды медленно выплыли из лазури.

Туман колыхнулся воздушным шатром. Смолкли последние шумы, и Старый мост

задремал.

Тогда волны перед камнем, где сидела Мария, разомкнулись и тотчас

сомкнулись снова.

Король был в отчаянии, узнав об исчезновении Марии, грозил смертью всем

ее приближенным и рассылал искать ее по всем городам. Проезжая по улицам,

король жадно вглядывался в толпу, надеясь встретить тихие взоры Марьэтты.

Когда осенью праздновали бракосочетание короля Антонио III с Мартой,

дочерью Онорио, народу были устроены особенно пышные празднества. Всем

раздавали хлеб, плоды и вино, по городу разъезжали блестящие процессии, герольды бросали в толпу целые горсти серебряных монет.