# Литературные письма

Сергей Федорович Буданцев

<"Про это" В. Маяковского>

## С. Буданцев


## Литературные письма


<"Про это" В. Маяковского>


Текст издания: Зори (Н. Новгород). 1923. No 4. 1 июня. С. 23--24.


Источник: В. В. Маяковский: pro et contra / Сост., вступ. статья, коммент. В. Н. Дядичева. -- СПб.: РХГА, 2006. (Русский Путь).


От редакции


Помещая настоящее письмо С. Буданцева, Редакция руководствовалась соображениями дать читателю сведения о новом журнале "Леф", причем с восторженными местами, часто повторяющимися в отзыве С. Буданцева, Редакция не согласна и обещает посвятить данному журналу специальную статью.


1


Выход журнала "Леф" ("Журнал левого фронта искусств", No 1, март 1923 г., Москва, Изд. Госиздат, отв. редактор В. В. Маяковский) -- явление в достаточной степени значительное, хотя бы потому, что вокруг него разыгрались оживленные споры. <...>


2


Чудесную поэму "Про это" написал В. Маяковский. На его могучем даровании та изнурительная работа в Роста, в газетах, в журналах и журнальчиках, та поистине гигантская ежедневная работа, которая некоторым искренно любящим поэта казалась жертвой революции и коммунизму, отразилась только благотворно. Такого овладения темой, такой мощи дыхания, такой меткости слова и выверенности образа мы не наблюдали и в прежних лучших видах Маяковского. Несомненно работа на широкое потребление, на пролетарскую аудиторию пошла Маяковскому впрок, ибо и сложнейшая фабула -- живая демонстрация изумительного поэтического диапазона -- организована и преподана читателю в формах поистине классических, для всякого непредубежденного читателя понятнейших и экономных. Маяковский после "человека-вещь" вновь обращается к теме о любви. Мы не возьмемся пересказывать поэму: бесплодный и долгий труд развертывать здесь прозаическое суконцо. Никогда Маяковский не был так, исходя из узкой лирической темы, "общественен". Вся поэма -- сплошной вопль против нэповского мещанства и против мещанства старого, еще не изжитого.


Раньше жили своими домками,

А теперь живете своим домкомом, --


говорит поэт.

Сплошным проклятьем домкам и "домкомам", оградившим живучую бытовую косность жизни, гремит поэма.

В прежнее время Маяковский ошеломлял читателя пространственной гиперболой. Его художественный глаз, презирая масштабы действительности, пересоздает видимый мир по образу и подобию современного города, где жилище человека вырастает выше гор и тонкое железо радиомачт чешет недосягаемые облака. Иногда в Маяковском побеждал живописец и тогда внутренние противоречия живописной (пространственной) и литературной (временной) форм проступали, объективируясь в читателе как пресыщение, как утомление этими гиперболами (см. "Пятый Интернационал"). В последней поэме Маяковский -- нов. Он подает такие сгустки времени, так связывает душевные события, происшедшие на протяжении семи лет, а быть может и двух дней, как это возможно только в музыке. Его пейзаж, вся внешняя обстановка поэмы почти натуралистична, только стремительно летящее время движет тему поэмы, организуя материал в настоящий "авантюрный" роман. Кто бы мог с такой смелостью ввести обстановочку Нэп'а, с уанстепами и двадцатиградусными наливками в стихи о любви. Не так ли "святотатственно" вводил Пушкин в философско-политическую тему "Медного всадника" натуралистические подробности и современную ему злободневность, которые тщательно обходились эстетными Мережковскими, блудословившими о Пушкине сто лет.

Революционизирующий эффект последней поэмы Маяковского поистине громаден и едва ли может быть описан в краткой заметке. Только тот читатель, который, благодаря революции, опережая и критику и время, держит будущее в своем ежедневном обиходе, -- только такой читатель поймет теперь все значение Маяковского.