# Лермонтовский музей

Федор Ильич Булгаков

## ЛЕРМОНТОВСКІЙ МУЗЕЙ.


Чествованіе памяти Пушкина заставило вспомнить и другихъ борцахъ за успѣхи русской мысли и русскаго слова. Теперь очередь наступила для увѣковѣченія памяти М. Ю. Лермонтова. Кому же слѣдовало исполнить долгъ относительно этой памяти, если не школѣ, которая въ извѣстной степени имѣла неблагопріятное вліяніе на нравственное развитіе великаго поэта? Съ одной стороны -- буйныя развлеченія, съ другой -- строгое соблюденіе фрунтовой рутины -- вотъ чѣмъ одолжила юнаго Лермонтова, сколько извѣстно изъ его собственныхъ показаній, школа гвардейскихъ подпрапорщиковъ. Весьма естественно, что нынѣшнее начальство этой школы, именуемой теперь Николаевскимъ кавалерійскимъ училищемъ, воспользовалось идеей бывшей пушкинской выставки и "Puschkiniana" въ александровскомъ лицеѣ, и воплотила эту идею въ болѣе широкихъ размѣрахъ и въ болѣе постоянной формѣ. Мы разумѣемъ открытый 18 декабря музей имени Лермонтова въ Николаевскомъ кавалерійскомъ училищѣ. Музей этотъ задался цѣлью собрать все, что только было, есть и будетъ найдено, напечатано и приведено въ извѣстность, о личности и дѣятельности Лермонтова.

А. А. Бильдерлингъ, начальникъ училища, сопричастный къ міру нашихъ художниковъ, вился выполнить столь почтенную цѣль. Два года назадъ въ печати явилось его воззваніе къ лицамъ, знавшимъ поэту и близкимъ къ нему, съ просьбой нести все, что у кого есть, для задуманнаго предпріятія. Успѣхъ воззванія превзошелъ всякія ожиданіе его автора. Г. Бильдерлингъ сталь получать и пожертвованія денежныя, к рукописи, и книги и иллюстраціи къ сочиненіямъ Лермонтова, такъ что, по прошествіи какихъ-нибудь двухъ лѣтъ, явилась возможность организовать музей въ шестнадцати отдѣлахъ.

Въ Лермонтовскомъ музеѣ собраны теперь 64 нумера журналовъ, сборниковъ и альманаховъ, въ которыхъ печатались произведенія поэта, начиная съ 1886 года, отдѣльныя изданія сочиненій М. Ю. Лермонтова, въ числѣ 40, начиная съ "Героя нашего времени" 1840 года; 210 нумеровъ сочиненій, журналовъ и сборниковъ съ статьями и отзывами о Лермонтовѣ, собраніе рисунковъ къ его сочиненіямъ, около 160 нумеровъ музыкальныхъ произведеній на слова Лермонтова, стихотворенія на смерть его, болѣе 50-ти отдѣльныхъ переводовъ произведеній его на иностранные языки (съ 1842 года): нѣмецкій, французскій, англійскій, итальянскій, шведскій, датскій, финскій, латышскій, польскій, чешскій, сербскій и руссинскій.

Изъ рукописей Лермонтова интересны шестнадцать тетрадей, писанныхъ рукою поэта, изъ нихъ 11-я содержащая "Ангелъ смерти", пожертвована въ музей П. А. Ефремовымъ. 16-я, въ листъ, съ юношеской повѣстью безъ заглавія и съ весьма характернымъ рисункомъ перомъ, принесена въ даръ Е. П. Веселовской, рожденной Шахъ-Гирей, а остальныя четырнадцать тетрадей пожертвованы А. А. Краевскимъ. Вообще наиболѣе цѣнные вклады въ музей достались отъ гг. Ефремова и Краевскаго. Они же доставили ему корректурные листы къ равнымъ изданіямъ Лермонтова съ весьма любопытными цензурными помѣтками. Отдѣлъ картинъ и рисунковъ Лермонтова обязанъ своимъ существованіемъ гг. Арнольди, Д. А. Столыпину, племянницѣ поэта по отцу, Б. М. Цехановской. Такъ, въ музеѣ имѣются: двѣ картины масляными красками (сцены изъ кавказской жизни), писанные Лермонтовымъ въ селищенскихъ казармахъ Новгородской губерніи, въ лейбъ-гвардіи гродненскомъ гусарскомъ полку, три акварели (лейбъ-гусары подъ Варшавой въ 1881 году, эпизодъ маневра юнкерской школы и третья, изображающая эпизодъ кавказской войны, исполнена на Кавказѣ Лермонтовымъ совмѣстно съ княземъ Гагаринымъ) и два рисунка (сепіею -- Божія Матерь съ Спасителемъ к карандашомъ -- дѣтская головка), не считая уже мелкихъ набросковъ перомъ и карандашомъ ка отдѣльныхъ листкахъ и въ черновыхъ тетрадяхъ. Отдѣлъ этотъ пополнился въ день открытія музея приношеніями: отъ князя Максутова -- рисунка, отъ г. Висковатова -- двухъ рисунковъ. Отдѣлъ портретовъ Лермонтова не особенно богатъ. Во-первыхъ, обращаетъ на себя вниманіе съ натуры писанный Шахъ-Гиреемъ и пожертвованный княгиней Ухтомской портретъ масляными красками, гдѣ Лермонтовъ представленъ въ гусарской формѣ. Затѣмъ любопытенъ пожертвованный Д. А. Столыпинымъ портретъ тоже съ натуры и тоже красками работы художника Шведе, сдѣланный ка Кавказѣ тотчасъ послѣ смерти Лермонтова. Поэтъ лежитъ на кровати подъ простыней, въ сорочкѣ. Художникомъ Б. А. Горбуновымъ сдѣланы два портрета: акварельный съ натуры и поясной портретъ въ натуральную величину, пожертвованный гг. офицерами лейбъ-гусарскаго молва. Болѣе извѣстенъ акварельный портретъ 1889 г. работы Клюднера, отпечатанный въ снимкѣ при "Русской Старинѣ" 1876 г. Кромѣ этихъ оригиналовъ, въ музеѣ собраны фотографіи и снимки съ портретовъ, прилагавшихся къ равнымъ изданіямъ сочиненій Лермонтова.

Весьма интересны портреты прадѣда, дѣда, отца и матери Лермонтова. Всѣ они поясные, въ натуральную величину, писаны масляными, красками и могутъ имѣть значеніе даже какъ образчики современной имъ живописи, хотя и неизвѣстно, кто ихъ дѣлахъ. Портрета типической бабушки поэта, Еливаветы Алексѣевны Арсеньевой, урожденной Столыпиной, нѣтъ, а есть большая фотографія съ оригинала, хранящагося у Д. А. Столыпина.

К. И. Семевскій положилъ начало коллекціи портретовъ современниковъ поэта, принеся въ даръ музею собраніе акварельныхъ портретовъ тридцати четырехъ товарищей и сослуживцевъ Лермонтова, офицеровъ лейбь-гвардіи гусарскаго полка, начиная съ командира полка до его корнетовъ. Изъ нихъ въ живыхъ остались только кн. Абамеликъ-Лазаревъ, И. Н. Гончаровъ, кн. Меншиковъ и баронъ Ровенъ. Отъ того же лица музей получилъ собраніе гравированныхъ портретовъ болѣе выдающихся русскихъ писателей, современныхъ Лермонтову.

Учредитель музея, видимо во своей личной склонности, обратилъ главное вниканіе на художественную частъ музея. Если бы гг. Ефремовъ и Краевскій, да еще В. П. Чичеринъ, не пожертвовали имѣвшихся у нихъ подлинныхъ рукописей, отдѣлъ этотъ вовсе бы отсутствовалъ и пришлось бы довольствоваться лишь копіями съ рукописей. Еще болѣе поразительна бѣдность матеріаловъ дли біографіи Лермонтова. Не будь тутъ литографированныхъ приказовъ, отданныхъ по школѣ гвардейскихъ подпрапорщиковъ, за подписью генералъ-маіора Шлипенбаха, семи высочайшихъ приказовъ о прохожденіи службы Лермонтова и патента, выданнаго поэту на чинъ поручика, то и этотъ отдѣлъ пришлось бы вычеркнуть, ибо въ немъ, помимо перечисленныхъ документовъ, нѣтъ ничего. Разумѣется, разныя картины, писанныя съ фотографій юнкеромъ Мезенцовымъ, какъ ни любопытны онѣ для сужденія о развивающемся дарованіи юноши-художника, не могутъ восполнить данный пробѣлъ. Тоже надо сказать и о рисункахъ, аквареляхъ, фотографіяхъ и гравюрахъ (всего около 30-ти) тѣхъ мѣстъ, гдѣ родился, воспитывался, жилъ, похороненъ Лермонтовъ и которыя связаны съ воспоминаніями о немъ.

Вещей, принадлежавшихъ поэту, также немного. Черкесскій поясъ, съ наборомъ черненаго серебра, ношенный Лермонтовымъ на Кавказѣ, пожертвовавъ въ музей А. И. Арнольди. Пороховница изъ серебра съ чернью, съ буквою Л., доставлена княземъ О. Н. Трубецкимъ. Кинжалъ, принадлежавшій поэту, принесенъ въ даръ г. Краевскимъ. Чювяки изъ краснаго сафьяна, оставшіеся у камердинера, Андрея Иванова Соколова, который привезъ въ село Тарханы прахъ поэта, и, наконецъ" альбомъ М. М. Лермонтовой, матери поэта -- вотъ и всѣ вещи.

Въ итогѣ собрано всего семьсотъ нумеровъ. за два года это, безъ сомнѣнія, внушительная цифра. Но удовольствоваться всѣмъ имѣющимся въ наличности въ музеѣ было бы черезчуръ легкомысленно. Это -- только основа будущаго монумента Лермонтову, сооруженнаго его собственнымъ геніемъ. Для познанія же условій жизни и развитія такого генія собранное оказывается даже мизернымъ. Правда, біографъ поэта и теперь найдетъ много интереснаго въ музеѣ, но во многомъ же обнаружится пробѣлъ, при ближайшемъ изученіи предмета. Такіе пробѣлы должны восполниться современемъ, жало по малу, лишь бы администрація музея не опочила на лаврахъ, съ счастливымъ самодовольствомъ озираясь кругомъ на всѣ эти новенькія витрины съ книгами и рукописями въ изящныхъ картонахъ, на эти заново реставрированные портреты, развѣшенные по стѣнамъ, въ блестящихъ рампахъ, на эти бюсты дополняющіе симметрію изящной обстановки музея, помѣщеннаго въ особой комнатѣ, заново отдѣланной и украшенной фамильнымъ гербомъ Лермонтова и бронзовымъ медальономъ на массивномъ дубовомъ пьедесталѣ съ надписями кругомъ. Изящная внѣшность и красота -- важные аксесуары содержательности, но онѣ же становятся пустою и тщеславной затѣей, какъ скоро служатъ сами себѣ цѣлью.

Все это напоминаемъ мы, разумѣется, не въ укоръ, а въ предостереженіе администраціи музея, которой не слѣдуетъ забывать, что ею сдѣланъ лишь первой шагъ и что дальнѣйшій успѣхъ музея будетъ всецѣло зависѣть отъ сочувствія публики къ его дѣлу. Это же сочувствіе можно снискать по мѣрѣ того, какъ она ближе ознакомится съ музеемъ и убѣдится, что это не затѣя чьего либо личнаго тщеславія, поддержанная на первыхъ порахъ случайными соревнователями, а дѣло полезное, необходимое и потому прочное. Администрація музея, конечно, въ интересахъ скорѣйшаго съ нихъ ознакомленія публики, поспѣшила открытіемъ его, не дождавшись даже ближайшаго повода къ такому событію. Въ будущемъ году, какъ извѣстно, минетъ ровно пятьдесять лѣтъ со времени выхода изъ юнкерской школы М. Ю. Лермонтова. Администрація оказалась нѣсколько нетерпѣливой, и, какъ только отдѣлали комнату для музея, поспѣшила его открыть. Отъ души желаемъ, чтобъ эта нетерпѣливость, эта поспѣшность, послужили во благо самому дѣлу. Но что сдѣлано для ознакомленія съ музеемъ? Если не брать въ разсчетъ газетныхъ сообщеній объ открытіи его, сообщеній, которыя, по самому характеру своему, не могутъ вполнѣ удовлетворитъ любознательность интересующихся, да если еще пропустить жиденькій отчетъ г. Бильдерлинга, въ декабрьской книжкѣ "Русской Старины", то окажется, что сколько-нибудь обстоятельное ознакомленіе съ музеемъ доступно только тѣхъ, кто лично увидитъ его. Внѣ Петербурга узнаютъ, пожалуй, что Лермонтовскій музей открытъ, а чего ему. недостаетъ или что въ немъ есть, не откуда узнать. Г. Глазуновъ, правда, напечаталъ обстоятельный я снабженный иллюстраціями каталогъ г. Бильдерлинга, но каталогъ этотъ не дли простыхъ смертныхъ. Да и кому, крохѣ патентованныхъ библіографовъ и истыхъ любителей платъ за каталогъ цѣну, какую заблагоразсудится назначить издателю. У насъ и необходимыя-то книги туго идутъ, а ужь на такія исключительныя изданія охотниковъ мало найдется. Въ этомъ отношеніи администрація Пушкинской библіотеки поступала осмотрительнѣе. Каталогъ "Puschiniana" раздавался и разсылался сколько помнится безплатно, всѣмъ желающимъ ознакомиться съ новымъ учрежденіемъ. Такъ бы слѣдовало поступить и относительно Лермонтовскаго музея. Г. Глазуновъ издалъ, правда, семь фототипій и два автографа при каталогѣ. за исключеніемъ рисунка дома, гдѣ жилъ Лермонтовъ въ с. Тарханахъ, да еще снимка съ портрета работы Шведе, остальныя фототипіи по исполненію довольно плохи. Автографы еще имѣютъ цѣну, въ особенности снимокъ съ вышеупомянутаго характернаго рисунка перомъ изъ 16-й тетради Лермонтова. Но все это -- не резонъ, что называется, пользоваться случаемъ и интересующихся дѣломъ музея направлять въ кассѣ издателя. Со стороны г. Глазунова, который путемъ долголѣтняго опыта узналъ цѣну имени Лермонтова, этотъ гешефтъ не удивителенъ, но со стороны администраціи музея допускать его не совсѣмъ-таки благовидно и ужь вовсе не расчетливо въ интересахъ дѣла.


Ѳ. Булгаковъ.


"Историческій Вѣстникъ", т. 15, 1884