# Чемпион мира

Михаил Афанасьевич Булгаков

Фантазия в прозе.

## Михаил Булгаков. Чемпион мира


Фантазия в прозе


Прения у нас на съезде были горячие.

УДР в заключительном слове обозвал

своих оппонентов обормотами.

Из письма рабкора No 2244


Зал дышал, каждая душа напряглась, как струна. Участковый съезд шел на всех парусах. На эстраде стоял Удэер и щелкал, как соловей весной в роще:

-- Дорогие товарищи! Подводя итоги моего краткого четырехчасового доклада, я должен сказать, положа руку на сердце (тут Удэер приложил руку к жилетке и сделал руладу голосом)... что работа на участке у нас выполнена на... 115 %!

-- Ого! -- сказал бас на галерке.

-- Я полагаю (и трель прозвучала в горле у Удэера)... что и прений по докладу быть не может. Что, в самом деле, преть понапрасну? Я кончил!

-- Бис, -- сказал бас на галерке, и зал моментально засморкался и закашлялся.

-- Есть желающие высказаться по докладу? -- вежливым голосом спросил председатель.

-- Я! Я! Я! Я! Я! Я! Я! Я! Я!

-- Виноват, не сразу, товарищи... Зайчиков?.. Так! Пеленкин?.. Сейчас, сию секунду, всех запишем, сию минуту!

-- Я! Я! Я! Я! Я! Я! Я! Я! Я! Я!

-- Эге, -- молвил председатель, приятно улыбаясь, -- работа кипит, как говорится. Отлично. Отлично. Кто еще желает?

-- Меня запиши -- Карнаухов!

-- Всех запишем!

-- Это что же... Они по поводу моего доклада разговаривать желают? -- спросил Удэер и обидчиво скривил рот.

-- Надо полагать, -- ответил председатель.

-- Ин-те-рес-но. О-очень, очень интересно, что такое они могут выговорить, -- сказал, багровея, Удэер, -- чрезвычайно любопытно.

-- Слово предоставляется тов. Зайчикову, -- продолжал председатель и улыбнулся, как ангел.

-- Выскажитесь, Зайчиков, -- поощрил бас.

-- Я хотел вот чего сказать, -- начал смельчак Зайчиков, -- как это такое замороженные платформы с балластом оказались? На какой они предмет? -- (Удэер превратился из багрового в лилового.) -- Оратор говорит, что на все 115 процентов, между тем такой балласт выгружать нельзя!

-- Вы кончили? -- спросил председатель, довольный оживлением работы.

-- Чего уж тут кончать? Что ж мы, зубами будем этот балласт грызть?..

-- Бис, бис, Зайчиков! -- сказал бас.

-- Вы каждому оратору в отдельности желаете выразить или всем вместе? -- спросил председатель.

-- Я в отдельности, -- зловеще улыбнувшись, молвил Удэер, -- я каждому в отдельности, хе-хе-хе, скажу.

Он откашлялся, зал утих.

-- Прежде чем ответить на вопрос, почему заморожен балласт, зададим себе вопрос, что такое Зайчиков? -- задумчиво сказал Удэер.

-- Интересно, -- подкрепил бас.

-- Зайчиков -- известный всему участку болван, -- звучно заметил Удэер, и зал охнул.

-- Распишись, Зайчиков, в получении.

-- То есть как это? -- спросил Зайчиков, а председатель неизвестно зачем сыграл на колокольчике нечто похожее на третий звонок к поезду, еще более этим оттенив выступление Удэера.

-- Может быть, вы объясните ваши слова? -- бледно-голубым голосом осведомился председатель.

-- С наслаждением, -- отозвался Удэер, -- что у меня в ведении небесная канцелярия, что ли? Я, что ль, мороз посылал на участок? Ну, значит, и вопросы глупые, не к чему задавать.

-- Чисто выражено, -- заметил бас. -- Зайчиков, ты жив?

-- Слово предоставляется следующему оратору -- Пеленкину, -- выкрикнул председатель, растерянно улыбаясь.

-- На каком основании рукавицы не выдали? И что мы, голыми руками этот балласт будем сгружать? Все. Пущай он мне ответит.

-- Каверзный вопрос, -- прозвучал бас.

-- Вам слово для ответа предоставляется, -- заметил председатель.

-- Много я видал ослов за сорок лет моей жизни, -- начал Удэер...

-- Вечер воспоминаний, -- заметил бас...

-- ... но такого, как предыдущий оратор, сколько мне припоминается, я еще не встречал. В самом деле, что я, Москвошвея, что ли? Или я перчаточный магазин на Петровке? Или, может, у меня фабрика есть, по мнению Пеленкина? Или, может быть, я рожу эти рукавицы? Нет! Я их родить не могу!

-- Мудреная штука, -- заметил бас.

-- Стало быть, что ж он ко мне пристал? Мое дело -- написать, я написал. Ну, и больше ничего.

-- И Пеленкина угробил захватом головы, -- отметил бас.

-- Слово предоставляется следующему оратору.

-- Вот чего непонятно, -- заговорил следующий оратор, -- я насчет 115 процентов... Сколько нас учит арифметика, а равно и другие науки, каждый предмет может иметь только сто процентов, а вот как мы переработались на 15 процентов, пущай объяснит.

-- Ей-богу, интереснее, чем на борьбе в цирке, -- заметил женский голос.

-- Передний пояс, -- пояснил бас.

Все взоры устремились на Удэера.

-- Я с удовольствием объяснил бы это жаждущему оратору, -- внушительно заговорил Удэер, -- если бы он не производил впечатление явно дефективного человека. Что ж я буду дефективному объяснять? Судя по тому, как он тупо смотрит на меня, объяснений он моих не поймет!

-- Его надо в дефективную колонию отдать, -- отозвался бас, который любил натравливать одного борца на другого.

-- Именно, товарищ! -- подтвердил Удэер. -- В самом деле: если работу выполнить всю целиком, так и будет работа на сто процентов. Так? А если мы еще сверх этого что-нибудь сделаем, ведь это лишние проценты пойдут? Верно ведь?

-- Абсольман! -- подтвердил бас.

-- Ну, вот мы, значит, сверх ста процентов, которые нам полагалось, еще наработали! Удовлетворяет это вас, глубокоуважаемый сэр? -- осведомился Удэер у дефективного оратора.

-- Да что вы дефективного спрашиваете? -- ответил бас. -- Ты с ним и не разговаривай, ты меня спроси. Меня удовлетворяет!

-- Следующий оратор Фиусов, -- пригласил председатель.

-- Нет, я не хочу, -- отозвался Фиусов.

-- Почему? -- спросил председатель.

-- Так, чего-то не хочется, -- отозвался Фиусов, -- снимаю.

-- Сдрейфил, парень? -- спросил вездесущий бас.

-- Сдрейфил!! -- подтвердил зал.

-- Ну, тогда Каблуков!

-- Снимаю!

-- Пелагеев!

-- Не надо. Не хочу.

-- И я не хочу! И я! И я! И я! И я! И я! И я! И я!

-- Список ораторов исчерпан, -- уныло сказал растерявшийся председатель, недовольный ослаблением оживления работы. -- Никто, стало быть, возражать не желает?

-- Никто!! -- ответил зал.

-- Браво, бис, -- грохнул бас на галерке, -- поздравляю тебя Удэер. Всех положил на обе лопатки. Ты чемпион мира!

-- Сеанс французской борьбы окончен, -- заметил председатель, -- то бишь... заседание закрывается.

И заседание с шумам закрылось.


Михаил


---------------------------------------------


"Гудок", 25 декабря 1925 г.