# Двуликий Чемс

Михаил Афанасьевич Булгаков

## Михаил Булгаков. Двуликий Чемс


На ст. Фастов ЧМС издал распоряжение о том,

чтобы ни один служащий не давал корреспонденций в

газеты без его просмотра.

А когда об этом узнал корреспондент, ЧМС испугался

и спрятал книгу распоряжений под замок.

Рабкор 742


-- Я пригласил вас, товарищи, -- начал Чемс, -- с тем, чтобы сообщить вам пакость: до моего сведения дошло, что многие из вас в газеты пишут?

Приглашенные замерли.

-- Не ожидал я этого от моих дорогих сослуживцев, -- продолжал Чемс горько. -- Солидные такие чиновники... то бишь служащие... И не угодно ли... Ай, ай, ай, ай, ай!

И Чемсова голова закачалась, как у фарфорового кота.

-- Желал бы я знать, какой это пистолет наводит тень на нашу дорогую станцию? То есть ежели бы я это знал...

Тут Чемс пытливо обвел глазами присутствующих.

-- Не товарищ ли это Бабкин?

Бабкин позеленел, встал и сказал, прижимая руку к сердцу:

-- Ей-богу... честное слово... клянусь... землю буду есть... икону сыму... Чтоб я не дождался командировки на курорт... чтоб меня уволили по сокращению штатов... если это я!

В речах его была такая искренность, сомневаться в которой было невозможно.

-- Ну тогда, значит, Рабинович?

Рабинович отозвался немедленно:

-- Здравствуйте! Чуть что, сейчас -- Рабинович. Ну, конечно, Рабинович во всем виноват! Крушение было -- Рабинович. Скорый поезд опоздал на восемь часов -- тоже Рабинович. Спецодежду задерживают -- Рабинович! Гинденбурга выбрали -- Рабинович? И в газеты писать -- тоже Рабинович? А почему это я, Рабинович, а не он, Азеберджаньян?

Азеберджаньян ответил:

-- Не ври, пожалста! У меня даже чернил нету в доме. Только красное азербейджанское вино.

-- Так неужели это Бандуренко? -- спросил Чемс.

Бандуренко отозвался:

-- Чтоб я издох!..

-- Странно. Полная станция людей, чуть не через день какая-нибудь этакая корреспонденция, а когда спрашиваешь: "Кто?", -- виновного нету. Что ж, их святой дух пишет?

-- Надо полагать, -- молвил Бандуренко.

-- Вот я б этого святого духа, если бы он только мне попался! Ну ладно, Иван Иваныч, читайте им приказ, и чтоб каждый расписался!

Иван Иванович встал и прочитал:

"Объявляю всем служащим вверенного мне... мною замечено... обращаю внимание... недопустимость... и чтоб не смели, одним словом..."


* * *


С тех пор станция Фастов словно провалилась сквозь землю. Молчание.

-- Странно, -- рассуждали в столице, -- большая такая станция, а между тем ничего не пишут. Неужели там у них никаких происшествий нет? Надо будет послать к ним корреспондента.


* * *


Вошел курьер и сказал испуганно:

-- Там до вас, товарищ Чемс, корреспондент приехал.

-- Врешь, -- сказал Чемс, бледнея, -- не было печали! То-то мне всю ночь снились две большие крысы... Боже мой, что теперь делать?.. Гони его в шею... То бишь проси его сюда... Здрасте, товарищ... Садитесь, пожалуйста. В кресло садитесь, пожалуйста. На стуле вам слишком твердо будет. Чем могу служить? Приятно, приятно, что заглянули в наши отдаленные Палестины!

-- Я к вам приехал связь корреспондентскую наладить.

-- Да Господи! Да Боже ж мой! Да я же полгода бьюсь, чтобы наладить ее, проклятую. А она не налаживается. Уж такой народ. Уж до чего дикий народ, я вам скажу по секрету, прямо ужас. Двадцать тысяч раз им твердил: "Пишите, черти полосатые, пишите!" -- ни черта они не пишут, только пьянствуют. До чего дошло: несмотря на то, что я перегружен работой, как вы сами понимаете, дорогой товарищ, сам им предлагал: "Пишите, -- говорю, -- ради всего святого, я сам вам буду исправлять корреспонденции, сам помогать буду, сам отправлять буду, только пишите, чтоб вам ни дна, ни покрышки" Нет, не пишут! Да вот я вам сейчас их позову, полюбуйтесь сами на наше фастовское народонаселение. Курьер, зови служащих ко мне в кабинет.

Когда все пришли, Чемс ласково ухмыльнулся одной щекой корреспонденту, а другой служащим и сказал:

-- Вот, дорогие товарищи, зачем я вас пригласил. Извините, что отрываю от работы. Вот, товарищ корреспондент прибыл из центра, просить вас, товарищи, чтобы вы, товарищи, не ленились корреспондировать нашим столичным товарищам. Неоднократно я уже просил вас, товарищи...

-- Это не мы! -- испуганно ответили Бабкин, Рабинович, Азеберджаньян и Бандуренко.

-- Зарезали, черти! -- про себя воскликнул Чемс и продолжал вслух, заглушая ропот народа: -- Пишите, товарищи, умоляю вас, пишите! Наша союзная пресса уже давно ждет ваших корреспонденций, как манны небесной, если можно так выразиться? Что же вы молчите?

Народ безмолвствовал.


Михаил Б.


---------------------------------------------


"Гудок", 2 июня 1925 г.