# "Вода жизни"

Михаил Афанасьевич Булгаков

## Михаил Булгаков. "Вода жизни"


Станция Сухая Канава дремала в сугробах. В депо вяло пересвистывались паровозы. В железнодорожном поселке тек мутный и спокойный зимний денек.

Все, что здесь доступно оку (как говорится),

Спит, покой ценя...

В это-то время к железнодорожной лавке и подполз, как тать, плюгавый воз, таинственно закутанный в брезент. На брезенте сидела личность в тулупе, и означенная личность, подъехав к лавке, загадочно подмигнула. Двух скучных людей, торчащих у дверей, вдруг ударило припадком. Первый нырнул в карман, и звон серебра огласил окрестности. Второй заплясал на месте и захрипел:

-- Ванька, не будь сволочью, дай рупь шестьдесят две!..

-- Отпрыгни от меня моментально! -- ответил Ванька, с треском отпер дверь лавки и пропал в ней.

Личность, доставившая воз, сладострастно засмеялась и молвила:

-- Соскучились, ребятишки?

Из лавки выскочил некий в грязном фартуке и завыл:

-- Что ты, черт тебя возьми, по главной улице приперся? Огородами не мог объехать?

-- Агародами... Там сугробы, -- начала личность огрызаться и не кончила. Мимо нее проскочил гражданин без шапки и с пустыми бутылками в руке.

С победоносным криком: "Номер первый -- ура!!!", -- он влип в дверях во второго гражданина в фартуке, каковой гражданин ему отвесил:

-- Что б ты сдох! Ну, куда тебя несет? Вторым номером встанешь! Успеешь! Фаддей -- первый, он дежурил два дня.

Номер третий летел в это время по дороге к лавке и, бухая кулаками во все окошки, кричал:

-- Братцы, очищенное привезли!..

Калитки захлопали.

Четвертый номер вынырнул из ворот и брызнул к лавке, на ходу застегивая подтяжки. Пятым номером вдавился в лавку мастер Лукьян, опередив на пол корпуса местного дьякона (шестой номер). Седьмым пришла в красивом финише жена Сидорова, восьмым -- сам Сидоров, девятым, Пелагеин племянник, бросивший на пять саженей десятого -- помощника начальника станции Колочука, показавшего 32 версты в час, одиннадцатым -- неизвестный в старой красноармейской шапке, а двенадцатого личность в фартуке высадила за дверь, рявкнув:

-- Организуй на улице!


* * *


Поселок оказался и люден, и оживлен. Вокруг лавки было черным-черно. Растерянная старушонка с бутылкой из-под постного масла бросалась с фланга на организованную очередь повторными атаками.

-- Анафемы! Мне ваша водка не нужна, мяса к обеду дайте взять! -- кричала она, как кавалерийская труба.

-- Какое тут мясо! -- отвечала очередь. -- Вон старушку с мясом!

-- Плюнь, Пахомовна, -- говорил женский голос из оврага, -- теперь ничего не сделаешь! Теперича, пока водку не разберут...

-- Глаз, глаз выдушите, куда ж ты прешь!

-- В очередь!

-- Выкиньте этого, в шапке, он сбоку залез!

-- Сам ты мерзавец!

-- Товарищи, будьте сознательны!

-- Ох, не хватит...

-- Попрошу не толкаться, я -- начальник станции!

-- Насчет водки -- я сам начальник!

-- Алкоголик ты, а не начальник!


* * *


Дверь ежесекундно открывалась, из нее выжимался некий с счастливым лицом и двумя бутылками, а второго снаружи вжимало с бутылками пустыми. Трое в фартуках, вытирая пот, таскали из ящиков с гнездами бутылки с сургучными головками, принимали деньги.

-- Две бутылочки.

-- Три двадцать четыре! -- вопил фартук, -- что кроме?

-- Сельдей четыре штуки...

-- Сельдей нету!

-- Колбасы полтора фунта...

-- Вася, колбаса осталась?

-- Вышла!

-- Колбасы уже нет, вышла!

-- Так что ж есть?

-- Сыр русско-швейцарский, сыр голландский...

-- Давай русско-голландского полфунта...

-- Тридцать две копейки? Три пятьдесят шесть! Сдачи сорок четыре копейки! Следующий!

-- Две бутылочки...

-- Какую закусочку?

-- Какую хочешь. Истомилась моя душенька...

-- Ничего, кроме зубного порошка, не имеется.

-- Давай зубного порошка две коробки!

-- Не желаю я вашего ситца!

-- Без закуски не выдаем.

-- Ты что ж, очумел, какая же ситец закуска?

-- Как желаете...

-- Чтоб ты на том свете ситцем закусывал!

-- Попрошу не ругаться!

-- Я не ругаюсь, я только к тому, что свиньи вы! Нельзя же, нельзя ж, в самом деле, народ ситцем кормить!

-- Товарищ, не задерживайте!

Двести пятнадцатый номер получил две бутылки и фунт синьки, двести шестнадцатый -- две бутылки и флакон одеколону, двести семнадцатый -- две бутылки и пять фунтов черного хлеба, двести восемнадцатый -- две бутылки и два куска туалетного мыла "Аромат девы", двести девятнадцатый -- две и фунт стеариновых свечей, двести двадцатый -- две и носки, да двести двадцать первый получил шиш.

Фартуки вдруг радостно охнули и закричали:

-- Вся!

После этого на окне выскочила надпись "Очищенного вина нет", и толпа на улице ответила тихим стоном...


* * *


Вечером тихо лежали сугробы, а на станции мигал фонарь. Светились окна домишек, и шла по разъезженной улице какая-то фигура и тихо пела, покачиваясь:

Все, что здесь доступно оку,

Спит, покой ценя...


---------------------------------------------


"Гудок", 18 декабря 1925 г.