# Хладнокровное путешествие по гостиным

Фаддей Венедиктович Булгарин

Часть третья.

НРАВЫ.


## Хладнокровное путешествіе по гостинымъ.


(Продолженіе.)


Дамская гостиная, или нѣжное общество взаимнаго состраданія.


Женщины добрѣе насъ, мужчинъ. Объ этомъ нѣтъ спора, но... вотъ это но заключаетъ въ себѣ нѣсколько такихъ обстоятельствъ, изъ которыхъ должно удостовѣришься, что мужчины всегда имѣютъ предъ ними преимущество. Я не говорю о политическомъ или гражданскомъ устройствѣ обществъ, въ которомъ мужчины пользуются правами къ достиженію власти о почестей; -- не говорю потому, что всѣ мои умствованія могутъ быть опровергнуты однимъ стихомъ, въ отношеніи къ женщинамъ, изъ куплетовъ въ Комедіи Фигарова женитьба:


"Les plus forts out fait la loi."


Я приписываю преимущество мужчинъ сильнѣйшему, или лучше сказать, совершеннѣйшему устройству нравственной и физической природы человѣка въ мужескомъ полѣ. Женщина сильнѣе чувствуетъ, мужчина сильнѣе мыслитъ, и отъ сего-то происходятъ всѣ женскія слабости, на которыя строгіе моралисты смотрятъ въ увеличительное стекло, и описываютъ ихъ черными красками. Гдѣ чувствованія, (которыя я осмѣлюсь назвать младенчествующими страстями) не подчинены разсудку, или гдѣ умъ есть не что иное, какъ говорящее чувствованіе, тамъ должно ожидать много добраго, великодушнаго, по никогда ничего великаго и прочнаго. Кромѣ того, чувствованія весьма часто васъ обманываютъ, какъ слабое зрѣніе безъ помощи оптическихъ орудій, и часто случается, что на самой благовонной и красивой вѣтви произрастаетъ горькій и испорченный плодъ. Женщина живетъ сердцемъ, а не умомъ: вотъ изъясненіе моего но, которое встрѣчается почти во всякомъ обстоятельствѣ жизни, точно такъ, какъ у Французовъ: il y a toujours un si dons chaque circonstance.

"Но," скажетъ мнѣ кто нибудь: "по вашему опредѣленію, женщины ничѣмъ не разнятся отъ дѣтей, а это старая мысль, я гораздо прежде васъ называли женщинъ взрослыми дѣтьми." Я ихъ не называю дѣтьми, милостивыя государь, но -- (опять но!)... полагаю, что мы должны любить ихъ, какъ милыхъ дѣтей, уважать какъ взрослыхъ, если онѣ исполняютъ высокое назначеніе матерей, супругъ, дочерей, и... дѣйствовать своимъ умомъ. Право это очень, очень не дурно, и если хотите удостовѣриться въ этомъ на опытѣ, то послушайте мою бесѣду въ гостиной доброй Афросиньи Панкратьевны, куда я попалъ изъ карточнаго собранія.

"Какой вы недобрый, Архипъ Ѳаддеевичъ!" сказала мнѣ хозяйка: "я васъ просила отхлопотать мѣсто для покровительствуемаго мною молодаго человѣка, а вы до сихъ поръ не исполнили этого. Посмотрите мой альбомъ, какъ онъ прекрасно рисуетъ. Вы слышали также, какъ онъ прелестно поетъ Французскіе романсы, а сверхъ того, онъ такъ тихъ и скроменъ." -- "Увѣряю васъ, сударыня, что я просилъ пріятеля моего, Директора Департамента." -- "Ну что жъ онъ сказалъ?" -- "Онъ мнѣ отвѣчалъ, что въ его Департаментѣ нѣтъ Отдѣленія по части Изящныхъ Искуствъ и потому, для занятія вакантнаго мѣста, ему нуженъ не музыкантъ и не живописецъ, но человѣкъ дѣловой, знающій основательно Русскій языкъ, законы, а сверхъ того прилежный." -- "Какъ это грубо сказано!" -- воскликнула одна миловидная дама.-- "Видно, что этотъ господинъ начальникъ не получилъ никого воспитанія, потому, что не умѣетъ цѣнить пріятныхъ дарованій!" примолвила дама среднихъ лѣтъ, помахивая жеманно вѣеромъ.-- "Извините, милостивыя государыни! не знаю, какъ этотъ начальникъ воспитанъ, но знаю, что онъ напитанъ честными правилами, знаетъ свое дѣло, безпристрастенъ, смотритъ не на покровительства и рекомендаціи, а только на личныя достоинства своихъ подчиненныхъ, которые это за то очень любятъ и уважаютъ." -- "Но при всемъ томъ можно быть вѣжливымъ," сказала хозяйка: "и къ нѣкоторыхъ случаяхъ угождать дамамъ. Вотъ, напримѣръ нашъ, добрый Бабослужкинъ никогда и ни въ чемъ не отказывалъ, а я увѣрена, что вы ничего не скажете на щетъ его нравственнаго характера." -- "Не спорю, сударыня, что Бабослужкинъ не глупъ и не золъ, по со всѣмъ тѣмъ онъ ни уменъ, ни добръ. Чтобы дѣлать угодное, онъ забываетъ должное, ибо за первое благодарятъ и хвалятъ, а второе принимаютъ хладнокровно." -- "Вы сведете меня съ ума вашей философіей, Архипъ Ѳаддеевичъ!" сказала улыбаясь хозяйка.-- "Ахъ, милостивый государь!" -- воскликнула одна провипціялка, дама среднихъ лѣтъ, поднявъ глаза и сложивъ на груди руки: "если бъ всѣ мужчины были вашего мнѣнія, что было бы тогда съ нами, несчастными женщинами? Извольте видѣть, у меня тяжба: всѣ строгіе и неприступные судьи какъ будто согласилась утверждать на мою погибель, что я не права. Но, при помощи чувствительныхъ сердецъ" -- при сихъ словахъ дама окинула взоромъ собраніе, и склонила голову -- "я нашла покровительство у мягкосердыхъ поклонниковъ нашего пола: она сжалились надъ моими страданіями и нищетою." -- Сіи послѣднія слова заставили меня невольно улыбнуться, когда я взглянулъ на толстоту бѣдной страдалицы, окутанной богатою шалью и убранной драгоцѣнными камнями. "Архипъ Ѳаддсевичъ! не можете ли вы напросить кого нибудь изъ судей въ пользу несчастной моей пріятельницы?" сказала мнѣ хозяйка.-- "Я ни за кого не прошу, пока не узнаю совершенно дѣла, а на это надобно время. Вы, сударыня, изволили вѣроятно выслушать обѣ стороны?" -- "Помилуйте, Архипъ Ѳаддеевичъ!" возразила, смѣючись, хозяйка: "неужели вы хотите, чтобы я занималась процесными бумагами: я ничего не понимаю ни въ дѣлахъ, ни въ законахъ. Довольно того, что моя знакомая называетъ себя несчастною и угнетенною." -- "Удивляюсь, какъ вы просите по дѣлу, не понимая его. Знаете ли, сударыня, что вы, дѣйствуя такимъ образомъ, можете быть невинною причиною разстройства и погибели многихъ семействъ и торжества несправедливости?" -- Дюжая просительница бросила на меня грозный взглядъ, который я постарался смягчишь моею вѣжливостію. "Я говорю не на вашъ счетъ, сударыня, но вообще, предполагая, что ваши противники имѣютъ также своихъ покровительницъ, которыя просятъ по дѣлу, не понимая его, и не зная законовъ." -- Эта выходка успокоила просительницу: она вышла въ другую комнату, сѣла за фортепіяно, и остатками фистульнаго голоса начала пѣть арію фуріозо, съ самыми грозными восклицаніями. Дамы, казалось, нѣсколько разсердились на меня, и начали разговаривать между собою.

Всѣ модные магазины перебраны были по ниточкѣ, и достоинство швей и модистокъ оцѣнено съ величайшею точностью. Женщины были въ своей сферѣ, и потому разсуждали правильно. Я всегда удивлялся женскому глазомѣру, которому позавидовалъ бы каждый Генералъ на полѣ сраженія. Двѣ группы знакомыхъ дамъ встрѣчаются на бульварѣ, въ лѣтнемъ саду или на Крестовскомъ, и едва успѣвъ поздороваться, расходятся въ свои стороны. Спросите теперь у любой дамы, какъ была одѣта другая дама, на которую она едва успѣла взглянуть, и вы удивитесь, когда вамъ назовутъ техническими выраженіями каждую ленточку, опишутъ съ невѣроятною точностью покрой платья, фасонъ шляпки, узоры шали, цвѣтъ башмаковъ, и перечтутъ по именамъ всѣ цвѣты въ гирляндѣ или букетѣ. Но женщины, будучи вообще пристрастны къ нарядамъ, не весьма снисходительны къ щеголихамъ, и дама, одѣвающаяся съ необыкновеннымъ вкусомъ, всегда подвергается маленькому порицанію, даже въ кругу своихъ родственницъ и короткихъ пріятельницъ. Богатство нарядовъ прощается великодушію въ модномъ свѣтѣ, ибо на этотъ счетъ всегда готово нѣсколько эпиграммъ у мужчинъ, но простота наряда, соединенная со вкусомъ, есть уголовное преступленіе въ кодексѣ туалетномъ. Даже красота скорѣе извивается въ подругѣ, нежели ловкость и любезность.

"Давно ли вы видѣли нашу общую пріятельницу NN?" сказала мнѣ хозяйка, чтобы сказать что нибудь.-- "Сегодня, къ величайшему моему удовольствію, потому что я люблю встрѣчать эту милую и прекрасную даму, которая одѣвается съ такимъ вкусомъ, что ne только Граціи, но весь Олимпъ могъ бы ей завидовать." -- "Она хотя мнѣ и кузина," возразила одна желтолицая красавица: "но я должна сказать правду, что въ ея нарядахъ видно болѣе изысканности, нежели порядка, болѣе претензіи, нежели вкуса." -- "Мужчины говорятъ иначе, сударыня!" -- "О! мужчины найдутъ все хорошимъ, лишь бы личико было смазливое и взгляды ласковые!" -- воскликнула съ нѣкоторою досадою желтая кузина.-- "Отчасти правда, сударыня." -- "Послушайте, Архипъ Ѳаддеевичъ!" сказала хозяйка: "будьте справедливы, и сознайтесь, что Г-жа NN, которую я люблю, какъ родную сестру, совсѣмъ не такъ хороша, какъ о ней прокричали въ свѣтѣ." -- "Признаюсь, сударыня, что я нахожу се прелестною." -- "Однако жъ она очень подурнѣла въ нынѣшнемь году!" возразила молодая дамочка, бросивъ довольный взглядъ на зеркало. "И этого я не примѣтилъ." -- "По истинѣ жаль, что старшая сестра моей кузины до сихъ поръ не вышла замужъ: она стоишь гораздо лучшей партіи, нежели этотъ идолъ Архипа Фаддеевича." -- "Быть можетъ, сударыня, по Г-жа NN красавица, при всѣхъ душевныхъ своихъ качествахъ, и отъ этого, но естественному порядку вещей, нашла скорѣе жениха." -- "Но сестра ея чрезвычайно умна и добра!" -- воскликнули всѣ дамы. "Это обыкновенныя прилагательныя всѣхъ некрасавицъ, и, что болѣе, въ этомъ случаѣ не вѣрятъ свидѣтельству женщинъ, потому, что женщины никогда не спорили между собою о преимуществѣ ума и доброты, по только объ одной красотѣ. Доказательствомъ тому служатъ судъ Париса и золотое его яблоко." -- "Вы сегодня несносны, Архипъ Фаддеевичъ," сказала хозяйку "и какъ нарочно ни въ чемъ съ нами не соглашаетесь." -- "Изъ уваженія къ вамъ, говорю истину, сударыня!"

Между тѣмъ одна изъ дамъ встала, чтобы распрощаться: "Куда ты ѣдешь на вечеръ, милая?" спросила хозяйка.-- "Къ Графу ZZ." -- "Пожалуйста, попроси его, чтобы онъ рѣшилъ дѣло въ пользу Цапхапикина, и избавилъ его отъ суда." -- "Хорошо!" -- "Позвольте мнѣ снова вмѣшаться въ разговоръ, сударыня. Не просите напрасно Графа: онъ человѣкъ правосудный и не сдѣлаетъ несправедливости ни въ чью угоду. Цапхапкинъ набилъ карманъ, и своротилъ вину на несчастнаго своего подчиненнаго. Теперь открывается истина, но иначе нельзя рѣшишь дѣла, какъ или обвинить и наказать виновнаго Цапхапкина и уволить изъ подъ суда его невиннаго подчиненнаго, или погубить невиннаго и оправдать преступника." -- "Но Цапхапкипъ имѣетъ жену и дѣтей, а его подчиненный человѣкъ одинокій: неужели вы согласились бы погубить цѣлое семейство?" -- сказала хозяйка съ видомъ торжества. "Но совѣсти и закону, а скорѣе соглашусь подписать приговоръ на погибель десяти виновныхъ отцевъ семейства, нежели оскорбишь одного невиннаго холостяка. Жена и дѣти -- не суть заслуги и добродѣтели, которыя требовали бы вознагражденія на счетъ справедливости. Позвольте вамъ сказать откровенно, сударыня, что самое благородное изъ душевныхъ качествъ, состраданіе, раздаетъ злоупотребленія, если это состраданіе имѣетъ дурное направленіе. Есть люди, которые, подъ покровомъ многочисленнаго семейства, дѣлаютъ различныя несправедливости, въ той надеждѣ, что жена и дѣти найдутъ сострадательныхъ заступниковъ и покровительницъ. Покровительствуйте честныхъ отцевъ семейства, снискивающихъ пропитаніе тяжкимъ трудомъ и усердною службою, но не защищайте виновныхъ, потому только, что они имѣютъ жену и дѣтей!" -- "О, какъ несносны эти старика съ своею правдою!" сказала молодая дама, выходя изъ комнаты. "Умилосердитесь хоть на этотъ одинъ разъ, Архипъ Фаддеевичъ!" сказала хозяйка: "Цапхапкинъ женатъ на воспитанницѣ моего покойнаго папеньки." -- "Понимаю!" отвѣчалъ я хладнокровно -- и поклонившись всѣмъ, вышелъ изъ комнаты.

Хозяйка и ея гости вѣрно думали, что я разсердился. Ничего не бывало. Милыя, добрыя женщины! думалъ я, спускаясь съ лѣстницы, какъ бы хорошо было, если бъ вы не мѣшались въ дѣла службы, въ процесы, покровительствовали только Изящныя Искуства и Словесность, и, сострадая къ несчастнымъ человѣчества, помогали страждущимъ изъ собственнаго своего бумажника, а не на счетъ ближняго. Тогда я бы простилъ вамъ вашу излишнюю привязанность къ нарядамъ, вашу большую страсть къ маленькимъ пересудамъ, ваше самолюбіе, изъ котораго проистекаетъ неумѣстная ревность и неблаговоленіе къ женщинамъ, блестящимъ въ свѣтѣ умомъ и и реле стами -- но такова власть ваша надъ нами, что я едва успѣлъ выйти на улицу, какъ уже забылъ о всѣхъ вашихъ недостаткахъ, и спѣшу въ поздній вечеръ къ Князю YZ., чтобы снова быть въ вашемъ пріятномъ обществѣ!


(Окончаніе впредь.)


"Сѣверная Пчела", No 137, 1825