# Воздушный шар Архипа Фаддеевича, или утешения в горестях

Фаддей Венедиктович Булгарин

## Воздушный шаръ Архипа Ѳаддеевича, или утѣшенія въ горестяхъ.


(Письмо въ Москву къ Пустыннику Сергіевской улицы.)


Наскучивъ суетами міра сего, наконецъ и вы, по примѣру многихъ, запѣли: "я въ пустыню удаляюсь!" -- Извините, и вообще не вѣрю городскимъ пустынникамъ. Поселяясь въ городѣ, вы напрасно будете искать того душевнаго спокойствія, которымъ наслаждаются въ уединеніи, и всегда будете развлекаться въ самыхъ своихъ наблюденіяхъ. Въ обществѣ людей, мы невольно принимаемъ на себя различные виды, по мѣрѣ получаемыхъ нами впечатлѣній: замѣчая, наблюдая, вы невольно должны смѣяться, сердиться, молчать и говорить гдѣ бы не слѣдовало; вы должны соблюдать всѣ свѣтскія приличія, чтобъ быть допущеннымъ въ общество.-- И такъ, гдѣ же ваша пустыня, и какой вы будете пустынникъ, когда подвергаете себя всѣмъ непріятностямъ, всѣмъ принужденіямъ, сопряженнымъ съ свѣтскою жизнью?-- Я испыталъ это, и удостовѣрился, что свѣтскому человѣку невозможно сложить съ себя цѣпей приличія и предразсудковъ, пока онъ самъ замѣшанъ въ толпѣ дѣйствующихъ лицъ. Я выдумалъ другое средство для доставленія себѣ уединенія въ большомъ свѣтѣ, а именно: сдѣлалъ себѣ воздушный шаръ или эростатъ, и странствую на немъ надъ землею, во всякое время, когда мнѣ заблагоразсудится. Шаръ мой, съ покойною лодочкою, не занимаетъ много мѣста; онъ помѣщается въ моемъ воображеніи, чувство возноситъ его, а небольшой мой умишка управляетъ его полетомъ -- и съ тѣхъ поръ я счастливъ!

Судьба поставила меня въ такое положеніе, что но долгу чести и природы, я долженъ ходатайствовать. Приближаюсь къ великолѣпному дому богача. Чрезъ открытыя окна, сквозь тонкую пелену Индѣйскихъ тканей, при блескѣ бронзы и позолоты, я вижу, какъ онъ прохаживается среди покорной толпы, изгибающейся при каждомъ его словѣ, взглядѣ, движеніи. Позлащенные слуги не удостоиваютъ меня взглядомъ: толстый швейцаръ утѣшается своею фигурою, глядясь въ блестящій набалдашникъ своей палки, и только огромный песъ почтилъ меня своимъ лаемъ, какъ будто желая обратишь на меня вниманіе. "Подождите въ передней!" -- говорятъ мнѣ. Но я не люблю атмосферы переднихъ, она для меня удушлива -- сажусь на мой воздушный шаръ, и улетаю (разумѣется въ воображеніи) поверхъ земли. Огромныя палаты богача кажутся мнѣ сверху, тѣсною клѣткою. Взоръ мой гуляетъ по обширнымъ полямъ, открываетъ толпы трудолюбивыхъ поселянъ, которые, подобно муравьямъ, работаютъ для общаго благосостоянія. Легкіе корабли, оживленные промышленостью, какъ пчелы увиваются предъ моими глазами. Природа красуется въ лучахъ солнечныхъ и представляетъ мнѣ тысячи разнообразныхъ картинъ. Въ сладостномъ забвеніи, я провожу время, пока меня не позовутъ на землю: спускаюсь, и терпѣливо переношу нѣсколько непріятныхъ минутъ, за столько наслажденій. Надменный богачъ не въ состояніи лишишь меня моего воздушнаго шара, слѣдовательно не можетъ лишишь меня моего счастія.

Богъ благословилъ посильные труды моего друга: начинанія его увѣнчались успѣхомъ; благородные, великодушные люди надѣлили его данью хвалы и признательности. Зашипѣла зависть, клевета заскрежетала зубами, злоба излила свой ядъ. Гдѣ укрыться отъ этихъ непримиримыхъ враговъ всякаго достоинства? Напрасно другъ мой говоритъ имъ: "изслѣдуйте жизнь мою, взвѣсьте дѣла мои: они отголосокъ сердца и тайныхъ моихъ помышленій." -- Но злоба дѣятельна: она заглушаетъ голосъ невинности) заграждаетъ путь истины. Уже другъ мой готовъ упасть духомъ, и сдѣлаться жертвою клеветы и зависти -- я беру его съ собою на воздушный шаръ, быстро уношу отъ земли, и душа его проясняется.-- Враги его, съ высоты, кажутся пресмыкающимися, безсильными: вопли злобы не доходятъ до нашего слуха. Движущіяся толпы народныя кажутся намъ морскими волнами, исчезающими одна за другою и ведущими за собою потомство, справедливое и благодарное, физическая жизнь призываетъ насъ на землю -- но воздушный шаръ остается въ распоряженіе моего друга, и онъ становится спокойнѣе и счастливѣе

Волшебница Цирцея манитъ меня къ себѣ восхитительною улыбкою. Она хочетъ приковать меня своей торжественной колесницѣ. О какъ сладостна лесть въ устахъ прелестной женщины! какую гарно, нію имѣютъ нѣжныя ея слова! Ты обѣщаешь быть имъ другомъ.... не вѣрю!.... Однажды нарушена клятва не возбудитъ во мнѣ довѣренности. Возьми мое золото, и отпусти меня свободнымъ. Если бъ у меня было воздушнаго шара, я сдѣлался бы жертвою коварства: надземныя пространства разсѣяли мою слабость

Вотъ храмъ правосудія. Здѣсь клянутся соблюдай законъ и правду, судишь не взирая на лице, защищать невинность, карать притѣснителя, и не руководствовать, ея никакими посторонними обстоятельствами, покровительствомъ, страхомъ или надеждою. Какая священная обязанность! какого уваженія достоинъ праведный судья!-- Онъ почетнѣйшій гражданинъ въ обществѣ: ему ввѣренъ законъ, эгида гражданскаго спокоіствія.-- Но если судья увлекается страстями, корыстью, лестью, если онъ.... Нѣтъ! не хочу смущать себя горестными мыслями. Скорѣе, скорѣе на воздушны! шаръ, и лечу мимо, закрывъ глаза, заткнувъ уши. Мимо! мимо!....

Зачѣмъ я поѣхалъ на балъ? Танцоваьь не могу, въ карты играть не умѣю, готовыхъ фразъ говорить не люблю, а разговаривать тамъ нѣкогда. Хозяинъ хотѣлъ мнѣ сдѣлать честь приглашеніемъ; я пріѣхалъ изъ благодарности за уваженіе ко мнѣ. Какая странная пародія благороднѣйшихъ чувствованій! какой варварскій языкъ приличій!-- Модныя дѣвицы заняты собою и своими нарядами, чтобы привлечь взоры и вниманіе богатыхъ юношей. Молодые люди заняты своею ловкостью, красотою и своимъ будущимъ величіемъ. Они ищутъ зеркала, а не взглядовъ прелестныхъ. Танцуютъ будто по наряду, шаркая по полу и лѣниво передвигая ноги. Хозяйка хочетъ блеснуть своею любезностью, хозяинъ своимъ великолѣпіемъ. Люди собираются не для веселья, а для блеску: каждый хочетъ выказать себя, одного себя. А мнѣ что дѣлать! я небогатъ ни роднею, ни золотомъ, слѣдственно не занимателенъ въ большомъ Свѣтѣ. Я возсѣлъ на мой воздушный шаръ, и пустился странствовать. Сверху, огромная зала съ танцорами показалась мнѣ кукольною комедіею -- но вдругъ восковая свѣча капнула мнѣ на голову, и вывела меня изъ сладостнаго мечтанія -- било 12 часовъ ночи, пора спать.

Если бъ не было такъ поздно, я бы описалъ вамъ множество случаевъ, въ которыхъ мой воздушный шаръ служитъ мнѣ большимъ утѣшеніемъ, вознося меня превыше земли, и представляя все свѣтское въ самомъ мелкомъ видѣ. Но довольно, что я открылъ вамъ мои средства: остальное вы можете дополнить своимъ воображеніемъ. Я не люблю все высказывать, предоставляя всегда моимъ читателямъ довершать картину, чтобы дать работу ихъ уму, или такъ сказать, чтобы вмѣстѣ трудиться. При первой непріятности въ жизни, попробуйте полетать, любезный пустынникъ! вознесшись духомъ на моемъ воздушномъ шарѣ: вы увидите, всѣ земныя козни исчезнутъ передъ вами.


Архипъ Ѳаддеевичъ.


"Сѣверная Пчела", No 79, 1825