# Эда, Финляндская Повесть, и Пиры, описательная Поэма, соч. Евгения Баратынского

Фаддей Венедиктович Булгарин

17. Эда, Финляндская Повѣсть, и Пиры, описательная Поэма, соч. Евгенія Баратынскаго. С. П. б. 1826, въ тип. Департамента Народнаго Просвещенія, въ 8, 56 стр. {Продается въ книжныхъ магазинахъ И. В. Сленина и А. Ф. Смирдина, по 5 рублей, съ пересылкою по 6 рублей.}.

Пиры -- пріятная литературная игрушка, въ которой Акторъ иронически прославляетъ гастрономію, и приглашаешь любимцевъ Комуса наслаждаться истинными удовольствіями жизни. Остротъ и хорошихъ стиховъ множество. Напримѣръ:

"Бывалъ обманутъ сердцемъ я,

Бывалъ обманутъ я разсудкомъ;

Но никогда еще, друзья,

Обманутъ не былъ я желудкомъ." (Стр. 45-46.)

Или (стр. 47): "О богъ стола, о добрый Комъ!

Въ твоихъ утѣхахъ нѣтъ отравы!

Прекрасно, други, риѳмы плесть,

Служить любви еще прекраснѣй,

Пріятно драться: слаще ѣсть.

И право, право безопаснѣй!"

Описаніе Москвы, въ гастрономическомъ, отношеніи, также весьма забавно (стр. 47--48).

"Какъ не любить ровной Москвы!

Но въ ней не градъ первопрестольный",

Не золоченыя главы,

Не гулъ потѣхи колокольной,

Не сплетни вѣстницы молвы

Мой умъ плѣнили своевольной.

Я въ ней люблю весельчаковъ,

Люблю роскошное довольство,

Ихъ продолжительныхъ пировъ,

Богатой знати хлѣбосольство

И дарованья поваровъ:

Тамъ прямо веселы бесѣды;

Вполнѣ уваженъ хлѣбосолъ;

Вполнѣ торжественны обѣды;

Вполнѣ богатъ и лакомъ столъ.

Вся Поэма написана въ такомъ шутливомъ тонѣ и гладкими, хорошими стихами.

Въ Повѣсти Эда, описанія зимы, весны, горъ и лѣсовъ Финляндіи прекрасны. По въ цѣломъ повѣствованія нѣтъ той піитической, возвышенной, плѣнительной простоты, которой мы удивляемся въ Кавказскомъ плѣнникѣ, Цыганахъ и Бахчисарайскомъ фонтан23; А. С. Пушкина. Окончательный смыслъ большей части стиховъ, переносится въ другую строку, отъ этого разсказъ дѣлается прозаическимъ и вялымъ. Чувство любви представлено также не въ возвышенномъ видѣ, и предметъ Поэмы вовсе не піитическій. Гусарь обманулъ несчастную дѣвушку, и она умерла съ отчаянія, безъ всякихъ особенныхъ приключеній. Нѣтъ ни одной сцены занимательной, ни одного положенія поразительнаго. Даже въ прозѣ Повѣсть сія не увлекла бы читателя заманчивостью, а намъ кажется, что Поэзіи должна избирать предметы, выходящіе изъ обыкновеннаго круга повседневныхъ приключеній и случаевъ; иначе она превратится въ риѳмоплетство. Неужели Природа, Исторія и человѣчество не имѣютъ предметовъ возвышенныхъ для воспаленія юныхъ талантовъ? Скудость предмета имѣла дѣйствіе и на образъ изложенія: стихи, языкъ -- въ этой Поэмѣ не отличные. Ѳ. Б.


Отъ Издателей.


Душевно благодаря почтенныхъ особъ, доставляющихъ намъ разныя извѣстія о событіяхъ въ отечествѣ, о необыкновенныхъ случаяхъ и т. п., долгомъ поставляемъ увѣдомить ихъ, что мы можемъ печатать въ Сѣверной Пчеле доставляемыя намъ статьи (разумеется, кромѣ литературныхъ) только въ такомъ сличая, когда намъ въ точности извѣстны имя, званіе, и мѣсто жительства приславшаго оныя. Имя его печатается или не печатается по его произволенію, но мы, обязаны будучи сообщать публикѣ извѣстія достовѣрныя, непремѣнно должны знать отъ кого именно оныя получаемъ.


Н. Гречъ. Ѳ. Булгаринъ.


15 Февр. 1826.


"Сѣверная Пчела", No 20, 1826