# Мои недостатки, или исправление с Нового года

Фаддей Венедиктович Булгарин

## Мои недостатки, или исправленіе съ Новаго года.


Воля ваша, любезные читатели, а мы, то есть, люди, имѣемъ много неизъяснимыхъ странностей и противорѣчій. Напримѣръ, мы всѣ желаемъ лучшаго, увѣрены, что только прямымъ и честнымъ путемъ можно достигнуть его, а между тѣмъ сворачиваемъ частенько на проселочныя тропинки, и, пробираясь ползкомъ, зажуривъ глаза, думаемъ, что насъ ни кто не видитъ, всѣ мы замѣчаемъ недостатки ближнихъ и обнаруживаемъ оные, въ намѣреніи истребить дурное и тѣмъ принести пользу обществу, а между тѣмъ гораздо было бы лучше, если бъ мы сперва обратили вниманіе на себя, и съ себя начали всеобщее исправленіе нравовъ.

Другое дѣло, если кто не видитъ своихъ недостатковъ, а такихъ счастливцевъ множество, но тѣ, которые видятъ и чувствуютъ свои слабости, столь же рѣдко исправляются, какъ и первые, не взирая на пламенное желаніе сдѣлаться лучшими, на клятвы и на обѣщанія. Вотъ я, напримѣръ, пятьдесятъ лѣтъ съ ряду, ложусь спать наканунѣ Новаго года, съ твердымъ намѣреніемъ справиться, приготовляю тетрадку для записыванія всѣхъ моихъ поступковъ, чтобы этимъ средствомъ избѣжать дурчаго, начертываю планъ, моего поведенія, экономіи, будущихъ трудовъ и занятій, и все это ичезаетъ, какъ дымъ, въ концѣ Января! Разсуждая объ этомъ хладнокровно въ продолженіе пятидесяти лѣтъ, я удостовѣрился, что главными препятствіями къ исправленію суть лѣнь, которою снабженъ съ избыткомъ самый дѣятельный человѣкъ; легкомысліе, которое найдетъ всегда уголокъ въ головѣ самой основательной; и наконецъ лесть, которою люди привыкли подчивать другъ друга, какъ табакомъ, не думая о слѣдствіяхъ.

Сказанное должно подкрѣпить примѣрами, а то добрые люди не повѣрятъ мнѣ. Но съ чего начать? Выказывать чужіе недостатки весьма опасно, даже въ общемъ видѣ, никого не касаясь; ибо найдутся всегда благопріятели, которые сдѣлаютъ примѣненіе къ лицу даже въ Баснѣ или въ Комедіи, и услужливо растолкуютъ то о чемъ Авторъ и не думалъ. Правда, явно никто не возметъ на свой счетъ никакой сатирической черты, ибо каждый, при людяхъ, похожъ на Климыча:

"Про взятки Климычу читаютъ,

А онъ украдкою киваетъ на Петра."

И. А. Крыловъ.

Но не должно предполагать, будто этотъ Климычъ такъ простъ, что не чувствуетъ своей вины, и будто онъ не знаетъ, что другіе люди въ правѣ кивать также на него, какъ онъ на Петра. Нѣтъ! боковой карманъ Климыча въ это время ежится и колетъ его въ сердце, и онъ не упуститъ случая отплатить вамъ тою же монетою. И такъ, для избѣжанія этого колотья, я намѣренъ исчислить свои собственные недостатки, и въ пятидесятый разъ въ жизни, предпринять трудный подвигъ исправленія.

Въ дѣтствѣ, я не хотѣлъ ничему учиться, но имѣя хорошую память, вытвердилъ наизусть безъ труда нѣсколько басенокъ и Французскихъ стишковъ, по усильной просьбѣ моей матери и за многочисленные подарки. Можно сказать, что у меня купили нѣсколько часовъ прилежанія. При гостяхъ, родители мои заставляли меня всегда декламировать; похвалы и удивленіе сыпались со всѣхъ сторонъ, потому, что отецъ мой занималъ важное мѣсто и жилъ торовато. Въ цѣломъ городѣ меня провозгласили геніемъ. Добрые пріятели и пріятельницы совѣтовали родителямъ, не принуждать меня учиться, потому что это заглушаетъ способности дѣтей, рожденныхъ съ необыкновенными талантами. Родители мои слѣдовали симъ благимъ совѣтамъ и платили исправно учителямъ, которые, подписывали мнѣ самые лучшіе аттестаты, чтобъ не потерять своего мѣста. Я между тѣмъ росъ, толстѣлъ, ничему не учился, проказилъ, шалилъ и мучилъ всѣхъ въ домѣ. Все это приписывали моему генію "порывамъ моихъ талантовъ. Правду сказать, дядя мои частенько говорилъ моимъ родителямъ, что я неучъ, повѣса и негодяй, но его не слушали, и приписывали это зависти и желчному его характеру. По-Французски и выучился по неволѣ, потому, что это былъ господствующій языкъ въ нашемъ домѣ, но выучился такъ, что до сихъ поръ не умѣю написать двухъ строкъ. За то въ танцовальномъ искуствѣ я превзошелъ многихъ изъ моихъ сверстниковъ, ибо я любилъ танцевать и ронять моихъ кузинъ и воспитанницъ моей матери. Воспитаніе мое кончилось, и я, въ семнадцать лѣтъ, вошелъ въ свѣтъ, не зная ничего, кромѣ дюжины названій Наукъ и столькихъ же техническихъ выраженіи. Но какъ я на балахъ и вечерахъ игралъ не послѣднюю ролю, и зналъ наизусть всѣ Французскіе комплементы, то я прослылъ хорошо воспитаннымъ малымъ, un jeune homme comme il faut. Теперь я чувствую въ полной мѣрѣ, что я невѣжа, и съ Новаго года стану учиться.

Не будучи въ состояніи блистать умомъ, познаніями, заслугами, а желая обратить на себя вниманіе, я сдѣлался щеголемъ въ возмужалыхъ лѣтахъ. Я свелъ знакомство съ молодыми людьми богатыхъ фамилій и со всѣми старыми вѣтрениками; одѣвался какъ куколка; комнаты убиралъ какъ первостепенная кокетка; экипажи мои отличались въ цѣломъ городѣ вкусомъ и богатствомъ. Я давалъ завтраки, ужины и концерты, вошелъ въ долги, и вѣрно бы разорился, если бъ не получилъ наслѣдства послѣ тетушки. Теперь я пересталъ мотать, но не научился порядку: не умѣю въ срокъ платить долговъ, не умѣю обойтиться безъ нихъ, и никакъ не могу сравнять расхода съ приходомъ. Часто отказываю себѣ въ необходимомъ, а еще чаще трачу деньги на безполезное, и даже вредное, машинально, но какому-то внутреннему влеченію. Наканунѣ каждаго Новаго года, я завожу счетныя книги, и распредѣляю годовой расходъ, а въ началѣ Новаго года забиваю, откладываю до будущаго дня, и къ другому Новому году снова доживаю съ долгами и дефицитомъ въ моихъ финансахъ.

Но теперь я намѣренъ исправиться, и съ Новаго года издерживать не болѣе прихода: ѣсть устрицы и пить шампанское только на чужой счетъ, обѣдать почаще въ гостяхъ, платить долги, не играть въ вистъ на большія суммы, не ѣздить туда, гдѣ существуютъ вѣчныя домашнія лотереи и подписки; не исполнять никакихъ коммисій для иногороднихъ моихъ родственниковъ и пріятелей иначе, какъ на наличныя деньги -- однимъ словомъ: я перемѣню совершенію мой образъ жизни съ Новаго года.

По службѣ, я весьма часто отлагаю дѣла до завтра, не помышляя о нетерпѣніи бѣдныхъ просителей. Запершись въ моемъ кабинетѣ, я отдыхаю или читаю романы, и велю сказывать у дверей, что я занимаюсь важными дѣлами. Въ представленіяхъ къ наградѣ моихъ подчиненныхъ, я такъ искусно иногда хвалю ихъ, что все ихъ усердіе и способности относятся всегда ко мнѣ. Это очень не хорошо, и я намѣренъ не откладывать до завтра того, что можно сдѣлать сегодня, не заставить слугу моего лгать передъ просителями; моихъ подчиненныхъ рекомендовать по достоинству, не взирая на связи и покровительства. Все это я начну съ Новаго года.

Мнѣ кажется, что я вовсе не завистливъ, однако жъ успѣхи моихъ знакомыхъ и пріятелей въ дѣлахъ и по службѣ заставляютъ меня, какъ бы невольно, сравнивать ихъ съ собою, и преимущество, разумѣется, остается всегда на моей сторонѣ. Мнѣ кажется, будто одно стеченіе счастливыхъ обстоятельствъ, а отнюдь не личныя достоинства моихъ знакомыхъ, споспѣшествовало ихъ благополучію и возвышенію, и я, разбирая ихъ поведеніе, взвѣшивая слова, дѣлая догадки объ ихъ образѣ мыслей, нахожу въ нихъ много недостатковъ, и при случаѣ, въ кругу добрыхъ пріятелей, когда говорю весьма невыгодно объ отсутствующихъ, думая возвысить тѣмъ собственныя достоинства. Это нѣсколько походитъ на злословіе, а потому я вознамѣрился съ Новаго года не говорить ни о комъ дурно за глаза, по однимъ догадкамъ и предположеніямъ.

Иногда, въ досадѣ, въ гнѣвѣ, нельзя удержаться, чтобъ не пожаловаться на пріятеля или на родственника. Кажется, будто сердцу легче, когда выльешь изъ него досаду или неудовольствіе. Мнѣ весьма непріятно, когда люди, пользуясь минутою слабости и сердечнаго изліянія, сказанное въ минуту страсти берутъ за умыселъ, переносятъ вѣсти, или, какъ твердитъ пословица, выносятъ соръ изъ избы. Не взирая на это, когда меня кто обласкаетъ, то я, желая показать ему мое усердіе и преданность, иногда объявляю подъ секретомъ, что такой-то говорилъ о немъ дурно. Отъ того происходятъ фамильныя ссоры и холодность между пріятелями, которые, безъ этого средства, позабыли бы о небольшихъ взаимныхъ неудовольствіяхъ. Это очень дурная привычка, и походитъ на сплетни, а потому я съ Новаго года намѣренъ болѣе не пересказывать и не переносить вѣстей.

Я не люблю, когда при мнѣ говорятъ дурно о старшихъ, ропщутъ и критикуютъ различныя мѣры. Но иногда досада, иногда самолюбіе, а чаще эгоизмъ, вводятъ меня въ подобныя заблужденія. "Если бъ я былъ на мѣстѣ такого-то, я бы сдѣлалъ то-то," говорю я громко, а думаю про себя, потому, что это было бы лучше для меня. "На мѣсто такого-то опредѣлилъ бы такого-то!" восклицаю я съ самонадѣяніемъ на свою проницательность, и прикрывая такой выборъ желаніемъ общей пользы, скрываю тщательно, что при такомъ-то, я надѣюсь большихъ для себя выгодъ. Не правда ли, любезные читатели, что это дурно? И такъ я намѣренъ исправиться съ Новаго года.

Въ молодости моей, казалось мнѣ, что каждая женщина, которая не принимаеть изъявленія моихъ нѣжностей, имѣетъ дурной вкусъ, и что сердце ея занято. Теперь каждая женщина, предпочитающая бесѣду молодаго образованнаго человѣка моему обществу, кажется мнѣ дурно воспитанною и кокеткою. Я чувствую свою несправедливость, и обѣщаюсь думать иначе съ Новаго года.

Я люблю занимать деньги, а не могу терпѣть, когда кто проситъ у меня взаймы. Кто проситъ у меня денегъ, того я называю вѣтренымъ, мотомъ, и т. п., а кто мнѣ не дастъ взаймы, того я величаю скупымъ, эгоистомъ, хитрецомъ. Въ этомъ нѣтъ ни толку, ни справедливости, и такъ я намѣренъ исправиться: помогать честнымъ людямъ въ нуждѣ, и не просить взаймы на прихоти -- все это я начну съ Новаго года.

Я почти въ каждой чужой статьѣ вижу недостатки, а не люблю, когда мнѣ доказываютъ мои ошибки. Всѣхъ Критиковъ моихъ я называю завистниками, не оправдываюсь на ихъ замѣчанія, и вмѣсто отвѣта, стараюсь найти ошибки у моихъ противниковъ, какъ будто мнѣ отъ этого будетъ легче. Кто скажетъ, что мой стихъ дуренъ, того я почитаю своимъ врагомъ, и поступаю съ нимъ, какъ съ моимъ злодѣемъ.

Ахъ, это дурно, любезные читатели! Съ Новаго года, я не буду сердиться за критики, буду пользоваться справедливыми замѣчаніями, не буду рыться, въ прошлогоднихъ изданіяхъ Журналистовъ, чтобъ отыскать мнимыя ихъ ошибки, не стану приводить въ моихъ отвѣтахъ ложныя ссылки: и все это я начну съ Новаго года.

Я еще не исчислилъ десятой доли моихъ недостатковъ, и увѣренъ, что мои читатели уже сожалѣютъ о моихъ слабостяхъ, и благодарятъ Судьбу, что они не имѣютъ ихъ. Охотно имъ вѣрю и желаю этого, а между тѣмъ прошу каждаго, положить руку на сердце и, сознавшись со мною, хотя и не публично, въ своихъ недостаткахъ, начать исправленіе съ Новаго года.


Ѳ. Б.


"Сѣверная Пчела", No 1, 1826