# Петербургские записки

Фаддей Венедиктович Булгарин

Посещение Императорской Академии Художеств.

## ПЕТЕРБУРГСКІЯ ЗАПИСКИ.


## Посѣщеніе Императорской Академіи Художествъ.


Въ Римѣ, Парижѣ и Лондонѣ богатство выставки произведеній Художествъ измѣряется числомъ историческихъ картинъ. У насъ время отъ времени число историческихъ картинъ уменьшается на выставкахъ, и на нынѣшней ихъ гораздо менѣе, нежели было когда либо. Изъ этого однако жъ нельзя заключить, чтобъ у насъ, въ Россіи, было менѣе отличныхъ и даже знаменитыхъ Художниковъ, нежели во Франціи и въ Англіи. Кто виноватъ, что у насъ не пишутъ историческихъ картинъ: Художники или публика? Ужъ конечно не Художники. Они должны, или лучше сказать, принуждены обстоятельствами сообразоваться съ требованіями и вкусомъ публики. Въ Италіи, Франціи и Англіи, богатые люди украшаютъ свои чертоги и загородные домы произведеніями отечественныхъ или лучшихъ иностранныхъ Художниковъ, отдавая всегда первенство своимъ. Вельможи, банкиры it вообще люди достаточные не только заказываютъ картины, но наперерывъ другъ передъ другомъ покупаютъ готовыя произведенія. Домъ почитается пустымъ, если не украшенъ картинами и библіотекою, и даже люди умѣреннаго состоянія стараются о пріобрѣтеніи нѣсколькихъ картинъ и лучшихъ книгъ, чтобъ, такъ сказать, оправдать Европейское свое происхожденіе. Было и въ Россіи это золотое время, но мало по малу вкусъ къ изящному охладѣлъ. У насъ, по большей части, покупаютъ картины какъ мебели, для блеска на стѣнахъ, и ученическія произведенія Италіи удовлетворяютъ сей потребности. Фамильные портреты составляютъ всю драгоцѣнность по части Художествъ. Что же остается дѣлать Художникамъ въ такихъ обстоятельствахъ? Трудиться для безсмертія, для потомства, не правда ли?-- Не спорю. Но пока потомство отыщетъ мастерское произведеніе, оцѣпитъ оное по достоинству и прославитъ Художника, ему надобно жить, содержать семейство, воспитывать дѣтей. Жестокая необходимость заглушаетъ всѣ отвлеченныя чувствованія. У насъ также отличные Художники не живутъ праздно, но занимаются дѣломъ по вкусу и по требованію публики, и если на нынѣшней выставкѣ мы не находимъ историческихъ картинъ знаменитыхъ нашихъ Художниковъ, и если не видимъ даже именъ нѣкоторыхъ изъ нихъ: то не должно предполагать, что кисть ихъ я палитра оставались безъ употребленія. Многіе изъ нихъ трудились по заказу надъ украшеніемъ храмовъ Божіихъ: писали образа и иконостасы; другіе занимались писаніемъ портретовъ. Нѣкоторые труды въ семъ родѣ, находятся на выставкѣ и свидѣтельствуютъ о великихъ талантахъ нашихъ Художниковъ: многое осталось въ рукахъ хозяевъ. Гдѣ много читаютъ, тамъ много пишутъ; гдѣ стараются пріобрѣтать произведенія Художествъ, тамъ много для нихъ трудятся, и родъ въ нихъ избирается всегда по вкусу публики. Рѣдко случается, чтобы книгою можно было перемѣнить вкусъ своего вѣка, а тѣмъ менѣе картиною. Не говорю о знатокахъ, которые составляютъ особое отдѣленіе публики, потому, что ихъ вездѣ и во всемъ немного, и что они, по большей части принуждены бываютъ вчужѣ наслаждаться изящнымъ, а Художникамъ не возможно трудиться для угожденія однимъ знатокамъ, т. е. для однихъ рукоплесканій. И такъ просимъ читателей нашихъ не обвинять Художниковъ, если они не произвели къ сей выставкѣ историческихъ картинъ изъ отечественныхъ событій, которымъ должны приносить дань всѣ отечественныя дарованія. Художники право не виноваты!

Сказавъ по совѣсти нѣсколько словъ въ оправданіе нашихъ почтенныхъ Художниковъ, которымъ мы слышимъ упреки съ разныхъ сторонъ, мы должны предувѣдомишь нашихъ читателей, что мы предприняли писать о нынѣшней выставкѣ не въ качествѣ записныхъ знатоковъ и законодателей Художествъ, но какъ простые любители, руководимые чувствомъ изящнаго, нѣкоторою опытностію, пріобрѣтенною чтеніемъ и повѣркою теоріи на практикѣ, имѣвъ случай видѣть произведенія первѣйшихъ Художниковъ въ мірѣ, собранныя въ Парижскомъ Музеѣ (во время Наполеона), въ Дрезденской, Минхенской и другихъ картинныхъ галлереяхъ. Какъ мы пишемъ для публики вообще, то и постараемся избѣгать, сколько можно, техническихъ выраженій и слишкомъ отвлеченныхъ разсужденій, и для того, изложили наши права на сужденіе, чтобы другіе не стали говоришь, что мы, отрекаясь отъ званія знатоковъ, импровизируемъ въ Художествахъ. Предувѣдомляемъ также, что мы, собирая тщательно мнѣнія многихъ безпристрастныхъ знатоковъ и любителей о нынѣшней выставкѣ, не станемъ руководствоваться мнѣніями и совѣтами тѣхъ законодателей Художествъ (т. е. почитающихъ себя таковыми), которые, обладая волшебнымъ стеклышкомъ, могутъ на заказъ найти и хорошее въ дурномъ, и дурное въ хорошемъ, и которые чаще всего судятъ о достоинствѣ произведеній Художествъ по мѣсту рожденія Художника, по его отношеніямъ въ свѣтѣ, или по той степени удивленія, какое онъ оказываетъ къ ихъ собственнымъ произведеніямъ или мнѣніямъ. Для насъ все равно, родился ли Художникъ на берегахъ Миссиссипи, Темзы или Волги; ибо все доброе, полезное, изящное, по нашему мнѣнію, принадлежитъ сперва человѣчеству, а послѣ уже отечеству. Мы думаемъ, что прежде надобно быть человѣкомъ, а послѣ уже Русскимъ, Французомъ или Англичаниномъ; прежде должно гордишься тѣмъ, что приноситъ честь роду человѣческому, а послѣ разбирать, кому принадлежитъ честь подвига, Русскимъ или Французамъ. Мы душевно желаемъ, чтобы все, что только есть хорошаго въ мірѣ, сдѣлано было Русскими; это однакожъ не обязываетъ насъ хвалить одно Русское, и хулить все, что нерусское. Мы радуемся и тому, что Русскіе во всѣхъ добродѣтеляхъ и во всѣхъ отрасляхъ человѣческой образованности имѣютъ свои отечественные примѣры и образцы, и безпрестанно стремятся выше. Повторяемъ, что мы не почитаемъ патріотизмомъ хулить все, что не наше, и предоставляемъ это Китайцамъ. Sapienti sat.

Послѣ этого предисловія начинаемъ свое обозрѣніе выставки, по порядку, съ первой залы, въ которой помѣщены труды Члена Императорской С. Петербургской и Королевской Лондонской Академій Художествъ, Г. Дова. По очереди дойдемъ и до другихъ, оставляя безъ всякаго вниманія произведенія, незаслуживающія мѣста въ нашемъ обозрѣніи. Если жъ что достойное уваженія ускользнетъ отъ нашего наблюденія по недостатку подробнаго каталога, то мы исправимъ нашу ошибку въ послѣдствіи. Краткость, которую мы вознамѣрились соблюсти въ семъ обозрѣніи, не позволяетъ намъ писать цѣлыхъ диссертацій о каждой картинѣ. Мы скажемъ только о главныхъ красотахъ или недостаткахъ, предоставляя каждому дополнять по произволу. Это будетъ, такъ сказать, панорама выставки.

Г. Довъ выставилъ около 150 картинъ, по части портретной живописи, въ лучшемъ отдѣленіи Академіи, въ конференцъ-залѣ. На первомъ мѣстѣ поставлены въ полукругѣ портреты Августѣйшей Императорской фамиліи. Въ срединѣ, подъ богатымъ балдахиномъ, находится колоссальный портретъ блаженной памяти Императора Александра I, назначенный для военной галлереи въ Эрмитажѣ. Сходство лица гораздо разительнѣе, нежели въ другихъ портретахъ сего же Художника. Прекрасныя черты незабвеннаго Монарха оживляетъ сладкая улыбка, и физіогномія одушевлена тою благостью, съ которою Онъ привѣтствовалъ свои побѣдоносныя войска и своихъ вѣрныхъ подданныхъ, Бѣлая лошадь (та самая, на которой Миротворецъ Европы въѣзжалъ въ Парижъ) изображена въ укороченномъ видѣ (eu raccourci), и эта трудность въ живописи и рисункѣ побѣждена Г. Довомъ съ великимъ искуствомъ. Гордая поступь лошади, ея пылающіе взоры, кажется, говорятъ, что она чувствуетъ свое предопредѣленіе. Положеніе всадника на конѣ отмѣнно хорошо: видишь, что лошадь при всей своей пылкости повинуется искусной рукѣ. Эффектъ удивительный: при входѣ въ залу невольно останавливаешься; очарованное воображеніе обманываетъ чувство: кажется, видишь оживленный ликъ незабвеннаго Монарха! Возлѣ тріумфальныхъ воротъ, чрезъ которыя проѣзжалъ Герой, лавръ распространяешь свои вѣтви: эмблема военнаго поприща, обильнаго побѣдными вѣнками. Сія картина есть достойный памятникъ Художествъ Великому Монарху: исполненіе совершенно соотвѣтствуетъ величію предмета. При семъ мы должны припомнить зрителямъ, что для настоящей оцѣнки картины колоссальной величины, должно смотрѣть на нее въ нѣкоторомъ отдаленіи, ибо она писана съ условіями, сообразными ея предназначенію, и должна составлять дно (food) въ эрмитажной военной галлереи, чрезвычайно длинной и освѣщенной сверху.

Рядомъ съ сею картиною стоитъ портретъ во весь ростъ благополучно царствующаго Государя Императора, въ порфирѣ. Августѣйшій Монархъ изображенъ опершимся на книгу Законовъ, возлѣ которой лежатъ Императорскія регаліи. Сходство лица удивительное, и отдѣлка чрезвычайно тщательная. Вдали видны златоверхія башни Кремля. По правую сторону двухъ первыхъ картинъ находится грудной, весьма схожій, портретъ Ея Императорскаго Величества Государыни Императрицы Маріи Ѳеодоровны. Ея Величество изображена въ черномъ бархатномъ платьѣ, въ шокѣ, украшенномъ строусовыми перьями: на золотой цѣпочкѣ виситъ медальонъ съ лицеизображеніемъ блаженной памяти Императора Павла I. Другіе портреты Августѣйшей фамиліи, находятся въ слѣдующемъ порядкѣ: Портретъ во весь роешь Государя Императора Николая Павловича; портретъ Государыни Императрицы Александры Ѳеодоровны съ Его Высочествомъ Наслѣдникомъ всероссійскаго престола и Ея Высочествомъ Великою Книжною Маріею Николаевною. Сія послѣдняя картина, отличная по композиціи, по сходству и ни исполненію, уже извѣстна публикѣ, и заслужила общія похвалы знатоковъ и любителей. Она выгравирована знаменитыхъ Англійскихъ Художникомъ Г. Рейтомь. Портреты ни весь ростъ; блаженной памяти Государя Императора Александра Павловича и Императрицы Елисаветы Алексѣевны, о которыхъ мы уже имѣли удовольствіе говорить съ заслуженною похвалою въ Сѣверной Пчелѣ, извѣстны публикѣ; ни они никогда не устарѣютъ и всегда привлекаютъ взоры и сердца, какъ въ художественномъ, такъ и въ нравственномъ отношеніи. Портреты во весь ростъ, въ маломъ размѣрѣ: Государя Императора Александра Павловича и Государыни Императрицы Елисаветы Алексѣевны. Размѣръ ни мало не уменьшаетъ сходства, а тщательная отдѣлка, рисунокъ и искусное расположеніе красокъ увеличиваютъ достоинство сихъ картинъ. Государь Императоръ изображенъ въ военномъ сертукѣ и фуражкѣ, такъ точно, какъ Онъ любилъ прогуливаться въ саду Царскаго села. Портретъ въ половину роста Его Высочества Великаго Князя Михаила Павловича, въ мундирѣ гвардейской артиллеріи. Знаменитый Художникъ сообщилъ холсту жизнь и душу. Портреты Ихъ Императорскихъ Высочествъ Великихъ Княгинь Маріи Павловны и Анны Павловны: первая изображена на балконѣ, украшенномъ великолѣпнымъ занавѣсомъ; вторая, опершеюся на мраморное подножіе, поддерживающее бюстъ Государыни Императрицы Маріи Ѳеодоровны, украшенный розами. Сходство лицъ и отдѣлка ничего не оставляютъ желать, развѣ только продолженія удовольствія, возбуждаемаго необыкновеннымъ искуствомъ Художника. Нельзя не поблагодарить почтеннаго Художника, сохранившаго со всею живостью и правдоподобіемъ черты священныхъ для Россіи Августѣйшихъ Особъ Императорской фамиліи. Сіе собраніе картинъ столь же драгоцѣнно будетъ для потомства, какъ и для современниковъ.

Возлѣ портретовъ Ихъ Императорскихъ Высочествъ Великихъ Княгинь, зрители съ необыкновеннымъ удовольствіемъ видятъ грудной портретъ почтенной Ихъ воспитательницы, Княгини Ливень, которой одно имя припоминаетъ всѣ семейныя добродѣтели. Картина прекрасная и въ лучшемъ стиль Художника.

Два портрета покойной Принцессы Валлійской, одинъ во весь ростъ, другой въ половину, натуральной величины, и такого же размѣра портретъ супруга ея, Принца Саксенъ-Кобургскаго. Сіи картины весьма тщательно отдѣланы и имѣютъ величайшее достоинство въ отношеніи къ рисунку. Особенно портретъ Принца Саксенъ-Кобургскаго, по расположенію тѣней, заслужилъ похвалы знатоковъ. Онъ представленъ сидящимъ; рука покоится на альбомѣ. Положеніе тѣла вольное и весьма натуральное. Принцесса Валлійская изображена подъ портикомъ своего дворца, въ черномъ платьѣ и въ красной шали. Въ меньшомъ портретѣ искусная отдѣлка кружевъ и подробностей наряда увеличиваетъ красоту картины.

Голова одной прекрасной современной намъ Россіянки, представляетъ почти идеальную красоту. Художникъ умѣлъ уловишь игѣ прелести физіогноміи, которыя, такъ сказать, невидимо перелетаютъ по чертамъ прекраснымъ, какъ солнечные лучи по кристалу. Поздравляемъ ею съ выборомъ предмета, столь достойнаго его дарованіи!

Два портрета Герцога Веллингтона, одинъ во весь ростъ, въ Англійскомъ фельдмаршальскомъ мундирѣ; другой въ половину роста, во фракѣ. Портреты сіи, какъ видно, писаны гораздо прежде посѣщенія Петербурга Герцогомъ, но въ физіономіи соблюдена характеристика сею Полководца. Отдѣлка столь же совершенная, какъ и въ другихъ произведеніяхъ высокаго сшила сего Художника.

Портретъ во весь роста, Графа А. А. Аракчеева. Вдали видны строенія военныхъ поселеній. Въ сей картинѣ, мы удивляемся не только чрезвычайному сходству лица, но и искуству, съ которымъ Художникъ умѣлъ отдѣлить фигуру отъ холста. Кажется, будто портретъ сдѣланъ выпукло (on haut relief), или лучше сказать, онъ оживленъ и выходитъ изъ картины.

Портретъ во весь ростъ, Генералъ-Адъютанта Князя Репнина-Волконскаго. Князь изображенъ стоящимъ предъ бюро и пишущимъ при свѣтѣ лампы. Чрезъ открытое окно видѣнъ при лунномъ сіяніи Дрезденскій мостъ и часть города. Сліяніе двухъ свѣтилъ сдѣлано съ необыкновеннымъ искуствомъ и производитъ прекрасный эффектъ. Компоновка, рисунокъ и подробности отличныя. О сходствѣ напрасно упоминать: это неотъемлемая принадлежность всѣхъ портретовъ Г. Дова.


(Продолженіе впредь.)


"Сѣверная Пчела", No 108, 1827


## ПЕТЕРБУРГСКІЯ ЗАПИСКИ.


## Посѣщеніе Императорской Академіи Художествъ.


(Продолженіе.)


Портретъ, въ половину естественнаго роста, Генерала отъ Инфантеріи А. П. Ермолова. Генералъ представленъ въ буркѣ, опершись на Турецкую саблю.-- Лице хотя написано въ профилѣ, но сохранило въ себѣ все выраженіе, и физіономія одушевлена чертами характера. Вдали видны вершины Кавказскихъ горъ. Рисунокъ сей картины и положеніе фигуры прекрасны: краски расположены съ необыкновеннымъ искуствомъ. Портретъ, въ половину роста, Генералъ-Адъютанта Н. М. Сипягинъ кромѣ необыкновеннаго сходства, имѣетъ большое достоинство въ художественномъ отношеніи.

Портретъ во весь ростъ, Адмирала H. С. Мордвинова. Онъ изображенъ сидящимъ возлѣ стола, на которомъ лежитъ портфель. Сверхъ фрака надѣтъ шелковый халатъ; въ этой одеждѣ почтенный вельможа трудится обыкновенно въ своемъ кабинетѣ. Не говоримъ о сходствѣ лица, которое поразительно, но самая отдѣлка всѣхъ частей картины, выразительность лица и отличительныя черты физіономія, соблюдены съ такою точностію, что глядя на портретъ, забываешься, что это не подлинникъ. Единогласнымъ рѣшеніемъ публики, эта картина признана несравненною.

Портретъ въ половину роста, Тайнаго Совѣтника М. М. Сперанскаго, имѣетъ одинаковое художественное достоинство съ прежнею картиною, и даже многими знатоками ставится выше, въ отношеніи къ освѣщенію и выразительности характера въ физіономіи. Это мастерское произведеніе Г. Дова. М. М. Сперанскій изображенъ сидящимъ предъ картою Сибири и держащимъ въ рукѣ карандашъ: чрезъ открытое окно видѣнъ вдали одинъ изъ Сибирскихъ городовъ. Зрители толпились передъ симъ лицеизображеніекъ и неохотно разставались съ нимъ.

Грудной портретъ Предсѣдателя Государственнаго Совѣта, Грача Виктора Павловича Кочубея, отдѣланъ съ большимъ тщаніемъ. Художникъ умѣлъ воспользоваться своимъ предметомъ, и прекрасно изобразилъ физіономію, чти и составляетъ вмѣстѣ съ отдѣлкою отличительное достоинство портрета.

Портретъ Министра финансовъ, Е. Ф. Канкрина, написанъ весьма искусно. Его Превосходительство изображенъ въ положеніи человѣка, занятаго размышленіемъ. Освѣщеніе прекрасное.

Портретъ, во весь ростъ, Графа Ѳ. А. Толстаго. Почтенный любитель и собиратель Россійскихъ древностей, изображенъ въ халатѣ, сидящимъ за столомъ, на которомъ лежатъ каталоги его богатой библіотеки. Въ рукахъ онъ держитъ книгу; комната украшена древностями. Портретъ не можетъ быть сходнѣе.

Портретъ въ половину роста, Д. С. С. Ласунскаго, въ богатомъ Каммергерскомъ мундирѣ. Черты лица изображены весьма сильно, съ соблюденіемъ сходства. Художникъ весьма искусно набросилъ плащъ, и наши щеголи могутъ принять этотъ способъ драпироваться своими альмавивами.

Портреты Лейбъ-Медика Д. С. С. Лейтона и Генералъ-Маіора Вильсона, бросаются въ глаза необыкновеннымъ сходствомъ и есшественнымъ колоритомъ. Портретъ, въ половину роста. Доктора Парра (Parr), поборника партіи Виговъ, въ Англіи. Выразительность физіономіи, наблюдательный взоръ и лукавая улыбка изображены съ необыкновеннымъ искуствомъ.

Портретъ Гёте, списанный, какъ видно, весьма давно, привлекаетъ вниманіе пламеннымъ, умнымъ взглядомъ сего Поэта Портретъ дочери Англійскаго Поэта Сушея (Southey). Милое, двухъ-лѣтнее дитя представлено лежащимъ на подушкѣ: оно, кажется, ненарочно опрокинуло корзинку съ цвѣтами. Дѣтская радость и заботя, произведенныя силъ случаемъ, живо начертаны на прекрасномъ лицѣ. Голова сумасшедшаго, въ Лондонѣ, написана съ необыкновеннымъ искуствомъ: ужасныя дѣйствія страстей и плачевное состояніе души изображены рѣзко въ чертахъ лица, нѣкогда прекрасныхъ. Картина, представляющая юнаго пастуха, застигнутаго бурею, отличается вымысломъ и исполненіемъ. Беззаботность ребенка, нарушенная буйствомъ стихій, весьма живо выражена на лицѣ и во взорахъ. Устрашенныя овцы ищутъ убѣжища въ кустахъ: вѣрный песъ не оставляетъ пастыря и раздѣляетъ съ намъ его впечатлѣнія. Воздухъ мраченъ: молніи ярко свѣтятъ въ густыхъ облакахъ.

Вотъ краткое исчисленіе картинъ и портретовъ, выставленныхъ въ сей залѣ на особыхъ пьедесталахъ! На правой стѣнѣ, прошивъ оконъ, помѣщено въ нѣсколько рядовъ болѣе ста портретовъ Русскихъ Генераловъ, участвовавшихъ въ отечественной войнѣ, и перенесенныхъ на время выставки изъ Эрмитажной военной галлереи. Предѣлы нашего обозрѣнія не позволяютъ распространяться о достоинствѣ каждаго портрета и исчислить по именамъ всѣхъ заслуженныхъ воиновъ, коихъ черты перейдутъ къ потомству вмѣстѣ съ безсмертными подвигами побѣдоносныхъ Русскихъ войскъ. Скажемъ вообще, что Художникъ съ большимъ искуствомъ умѣлъ избѣгнуть единообразія, почти необходимаго при столь многочисленномъ собраніи портретовъ, и каждому лицу сообщилъ особое положеніе и свойственную ему характеристику. Пріятно было видѣть, какъ не только образованная публика, но простои народъ съ перваго взгляда узнавали знакомыя имъ лица, ни мало не колеблясь въ наименованіи. Въ портретахъ Г. Дова, мы видимъ натуру, украшенную часто піитическими вымыслами, но никогда не искаженную вы лестью, ни небреженіемъ. На холстѣ, лица изображены точно въ такомъ видѣ, какъ они въ натурѣ, и кто видѣлъ разъ портретъ, писанный Г. Дономъ, тотъ при первой встрѣчѣ узнаетъ подлинникъ.

Мы кончимъ обозрѣніе картинъ Г. Дова портретомъ солдата полка Графа Аракчеева. Эта картина поставлена за дверьми въ другой комнатѣ, и оптическій обманъ столь превосходенъ, что мы сани прошли мимо, думая, что въ другой комнатѣ въ самомъ дѣлѣ поставленъ часовой. Освѣщеніе чудесное! Фигура совершенно отдѣлена отъ холста и не хочется вѣрить, что руки, лежащія на ружьѣ, точно написаны на холстѣ, а не выходятъ изъ картины. Превосходно!

Мы не хотимъ скрывать передъ нашими читателями, что мы слыхали противныя нашимъ сужденія о нѣкоторыхъ произведеніяхъ Г. Дова: одни спорятъ о положеніи ногъ у лошади въ колосальномъ портретѣ; другіе недовольны рѣзкими чертами сходства портретовъ Генераловъ, называютъ работу поконченною и требуютъ миніатюрной отдѣлки. Что касается до перваго, то этотъ споръ между знатоками о законахъ перспективы, не можешь быть рѣшенъ наскоро, безъ точнѣйшаго изслѣдованія; въ разсужденіи же портретовъ, мы смѣло можемъ сказать, что замѣчанія сіи не имѣютъ никакого основанія. Конечно не всѣ портреты имѣютъ одинакую прелесть въ глазахъ любителя Художествъ, но каждый изъ нихъ имѣетъ свое особенное достоинство въ художественномъ отношеніи, и разница между ими происходитъ не отъ того, чтобы они были не окончены, но отъ того, что положеніе и освѣщеніе лицъ не одинаково, что Художникъ не могъ каждому лицу сообщишь выразительности по своему произволу, и что сверхъ того, онъ долженъ былъ сообразоваться съ мѣстами, назначенными для каждаго въ картинной военной галлереѣ. По кисть великаго Артиста видна вездѣ и во всемъ, и многія картины, какъ напримѣръ: портреты Августѣйшей фамиліи, М. М. Сперанскаго, Н. С. Мордвинова, Принца Саксенъ Кобургскаго и другихъ, по справедливости и безъ преувеличенія, можно назвать мастерскими произведеніями (chef d'oeuvres) живописи. Г. Довъ создалъ особый родъ въ живописи, которому весьма трудно подражать: въ расположеніи красокъ, онъ слѣдуешь внушеніямъ одной природы, и колоритъ его есть природный цвѣтъ каждой вещи и каждаго предмета. Въ лицахъ, имъ писанныхъ, и вообще въ изображеніи тѣла, вы не примѣчаете ни переливовъ радужныхъ цвѣтовъ, ни господства какого ни будь одного любимаго цвѣта, какъ то случается иногда встрѣчать у нѣкоторыхъ, даже отличныхъ Артистовъ. Даже тѣ, которые не расположены хвалишь Г. Дова, какъ онъ того заслуживаетъ, признаютъ, что онъ пишетъ головы въ совершенствѣ, а мы прибавимъ, что его компоновка, колоритъ, драпировка и рисунокъ соотвѣтствуютъ въ надлежащей степени главному его искуству. Самъ Рафазль не во всѣхъ частяхъ живописи достнінулъ до высочайшей степени совершенства, но онъ занимаетъ первое мѣсто, потому именно, что имѣя менѣе баловъ, нежели другіе Художники по нѣкоторымъ отраслямъ живописи, онъ превосходишь всѣхъ общимъ числомъ. Мы упомянули о Рафаэлѣ не для сравненія, но для примѣра въ опредѣленіи достоинствъ каждаго живописца, котораго должно судишь всегда но общему числу баловъ, опредѣляемыхъ особенно за каждую часть въ живописи, или по общему достоинству его картинъ. Мы почитаемъ Г. Дова однимъ изъ первыхъ живописцевъ нашего времени, и въ своемъ сужденіи основываемся, кромѣ собственнаго убѣжденія, на мнѣніи многихъ истинныхъ знатоковъ. Безпристрастные патріоты, конечно будутъ ему благодарны за то, что онъ сохранилъ для потомства черты Августѣйшей фамиліи и защитниковъ отечества, и что выполнилъ сіе порученіе съ скоростью, равною успѣху. Трудолюбіе Г. Дова и легкость въ работѣ уступаютъ только его дарованію. Теперь перейдемъ въ залу, гдѣ находятся труды любимца Грацій, О. А. Кипренскаго.


(Продолженіе впредь.)


"Сѣверная Пчела", No 109, 1827


## ПЕТЕРБУРГСКІЯ ЗАПИСКИ.


## Посѣщеніе Императорской Академіи Художествъ.


(Продолдженіе.)


Нельзя не восхищаться трудами О. А. Кипренскаго, нельзя не порадоваться, что мы имѣемъ Xудожника такой силы, нельзя не погрустить, что онъ занимается одними портретами! Нѣжная, мягкая кисть, правильный рисунокъ, такъ сказать, теплота въ картинахъ, тщательная отдѣлю, колоритъ неуступающій Рубенсову и даже имѣющій высшее достоинство тѣмъ, что при всей яркости красокъ соблюдено вездѣ согласіе цвѣтовъ; наконецъ выпуклость предметовъ и драпировка, поставляютъ О. А. Кипренскаго въ первый и немногочисленный разрядъ Русскихъ Художниковъ, отъ самаго водворенія Художествъ въ Россіи. Если бъ знаменитый Вандикъ могъ видѣть работы О. А. Кипренскаго, онъ бы раздѣлилъ съ нимъ свой лавровый вѣнокъ, и самъ бы назвалъ его достойнымъ своимъ преемникомъ.

Между прекрасными трудами Г. Кипренскаго, находящимися на выставкѣ, лучшее произведеніе есть портретъ Адмирала Графа Кущелева. Совершенство во всѣхъ отношеніяхъ! Художникъ умѣлъ дать тѣлу удивительную округлость, оживилъ лице выраженіемъ физіономіи, и въ рисункѣ соблюлъ такое правдоподобіе, что самое положеніе тѣла показываетъ успокоеніе пожилаго человѣка. Г. Кипренскій, слѣдуя лучшей Нѣмецкой школѣ въ родѣ портретной живописи, отдѣлываетъ подробности со всевозможнымъ тщаніемъ. Штофная занавѣсь, бархатъ, металлъ въ отдѣлкѣ креселъ, отвороты одежды, все это сдѣлано съ такимъ необыкновеннымъ искуствомъ, что зрѣніе совершенно обманывается. За нѣсколько шаговъ нельзя притти въ себя.

Портреты Гг. Шишмаревыхъ (М. В. и А. Ѳ.), одинъ изъ нихъ представленъ во весь ростъ въ комнатѣ, въ которой до такой степени соблюдено правдоподобіе во всѣхъ подробностяхъ, что даже видишь блескъ отъ налощеннаго пола. Чрезъ открытую вдали дверь видно, какъ кучеръ запрягаетъ лошадь. Г. Шишмаревъ написанъ такъ живо, фигура до такой степени отдѣлена отъ холста, что кажется, шагнетъ впередъ. Другой Г. Шишмаревъ (А. Ѳ.) въ половину роста, представленъ въ одеждѣ работающаго въ салу поселянина, т. е. въ бѣлой Русской рубашкѣ и широкомъ исподнемъ платьѣ. Этотъ нарядъ, вовсе не піитическій, Художникъ умѣлъ украсить Поэзіею, окруживъ пріятною зеленью, цвѣтами, чистымъ небомъ; кажется, видишь блаженную Аркадію и забываешь о костюмахъ вашего времени. Лице отдѣлано прекрасно, округлено и оживлено съ необыкновеннымъ искуствомъ.

Дѣти Генералъ-Адъютанта А. X. Бенкендорфа. Эта семейная картина, въ маломъ размѣрѣ, приноситъ честь и дарованію и сердцу Художника. Какъ имъ умѣлъ выразишь, дѣтскую безпечность на милыхъ лицахъ! Какъ хорошъ этотъ херувимчикъ, облокотившійся на подушку! Какою прелестью оживлены лица двухъ юныхъ дѣвицъ! Простота наряда, дѣтская прическа головы, ниспадающіе на плеча локоны, положеніе фигуръ, все гармонируешь между собою. Если бъ мы не знали, что Художникъ писалъ портреты съ натуры, то подумали бы, что онъ хотѣлъ изобразить въ младенцѣ невинность, въ бѣлокурой дѣвицѣ скромность, въ темноволосой искренность. Физіономіи чрезвычайно выразительны.

Портретъ, во весь ростъ, отставнаго Генералъ-маіора К. И. Албрехта. Генералъ представленъ сидящимъ въ саду, въ наклоненномъ положеніи. Сходство удивительное, и всѣ отличительныя черты физіономіи соблюдены съ большою точностью. Выпуклость всѣхъ частей, колоритъ и рисунокъ заслужили вниманіе и похвалы знатоковъ.

Портретъ перваго современнаго Поэта Русскаго, Александра Сергѣевича Пушкина. Благодаримъ Художника отъ имени всѣхъ цѣнителей дарованіи Пушкина, т. е. отъ имени всей образованной публики, за то, что онъ сохранилъ драгоцѣнныя для потомства черты любимца Музъ. Не распространяясь въ исчисленіи красотъ сего произведенія Г. Кипренскаго, мы скажемъ только, что это живой Пушкинъ {По отъѣздѣ А. С. Пушкина изъ Петербурга, друзья сего Поэта совѣтовали Художнику украсить картину изображеніемъ генія Поэзіи. "Довольны ли вы портретомъ?" спросилъ Художникъ. "Довольны!" -- "И такъ я исполнилъ уже ваше желаніе и изобразилъ генія!" примолвилъ Художникъ.}.

Портретъ въ половину роста, Г. Министра Народнаго Просвѣщенія, А. С. Шишкова. Мы уже имѣли случай говорить съ достойною похвалою и семъ произведеніи Художника, описывая залу выставки Общества поощренія Художествъ. Теперь намъ остается только поблагодарить Художника за то, что онъ искусною своею кистью одушевилъ на холстѣ черты почтеннаго ветерана Русской Словесности, оказавшаго ей незабвенныя услуги.

Портретъ грудной B. С. Шереметева, отличается тщательною отдѣлкою головы, точно въ такомъ же родѣ, какъ въ портретѣ Графа Кушелева. Колоритъ, выпуклость лица, отдѣлка превосходны.

Портретъ Переводчика Расиновыхъ Трагедій, М. Е. Лобанова, кромѣ прекрасной отдѣлки, отличается удивительнымъ сходствомъ, и характеристика физіономіи соблюдена съ величайшею точностью. Кажется, что написанное лице хочетъ сказать что-то; ужь вѣрно поблагодарить Художника!

Въ портретѣ офицера Кавалергадскаго полка, Князя Трубецкаго, нельзя не удивляться цвѣту юности и полнотѣ жизни. Металлы, а особенно шитье на мундирѣ и эполеты, изображены стиль искусно, посредствомъ естественнаго перелива свѣта, что трудно повѣрить, чтобы это было не серебро. Лице слишкомъ моложаво.

Портреты Г-жи Авдулиной и Генералъ-Лейтенанта Гладкова уже были на прошлой выставкѣ. Особенно достойны замѣчанія руки на женскомъ портретѣ: округлость тѣла и свѣтъ сдѣланы мастерски.

Генералъ Гладковъ -- живой!

Посмертный портретъ Г-жи Шишмаревой, замѣчателенъ по прекрасно отдѣланному платью, но лица Художникъ не могъ оживишь, не виданъ его въ натурѣ. Говорятъ, что онъ писалъ съ миніатюрнаго портрета.

Портретъ Г. Мальцева въ маломъ размѣрѣ, хотя не отличается особыми, блестящими красотами искусіива, какъ другія произведенія сего Художникъ, но прекрасенъ по отдѣлкѣ. Портретъ Г-жи Богдановой также писанъ не въ минуту художественнаго вдохновенія: разстояніе между сею картиною и портретомъ Графа Кушелева въ художественномъ отношеніи чрезвычайно велико. Полеты генія, во всѣхъ родахъ, не одинаковы: ÿ иногда онъ возвышается къ солнцу, иногда спускается къ землѣ.

Задумчивость, голова женщины, задумавшейся предъ лежащимъ на столѣ яблокомъ. Исполненіе прекрасное. Физіономія совершенно Русская: это красная Русская дѣвица, какъ говорится, кровь съ молокомъ. Мы привыкли видѣть изображеніе задумчивости и меланхоліи съ блѣдными щеками и поднятыми вверхъ глазами, или устремленными на одинъ предастъ. Художникъ далъ совсѣмъ другое положеніе этой головѣ и оживилъ ее цвѣтомъ радости. Лучше бы назвать эту фигуру размышленіемъ. Рисунокъ, колоритъ и освѣщеніе прекрасныя; лице отдѣлено отъ холста.

Вотъ все, что выставилъ О. А. Кипренскій, и доставивъ наслажденіе любителямъ Художествъ, заставилъ ихъ желать, чтобы онъ произвелъ, что нибудь историческое, достойное своей кисти.

Мы слышали разныя сужденіи на щетъ работъ. О. А. Кипренскаго. Знатоки недовольны отдѣлкою бѣлья на портретѣ Г. Шишмарева, и говорятъ, что полотно похоже на мраморъ. Это правда, что нѣжная кисть Кипренскаго, столь искусила въ отдѣлкѣ штофовъ и бархату, въ этомъ случаѣ нѣсколько груба. Нѣкоторые недовольны, что онъ вводитъ манеру старой Нѣмецкой школы, XV вѣка -- но мы съ этимъ несогласны, ибо Г. Кипренскій пользуется только хорошимъ изъ этой школы. Многіе любители желали бы, чтобы на лицахъ, которыя вообще Г. Кипренскій пишетъ прекрасно, не было отблеску фіолетоваго цвѣта. Другіе возражаютъ, что этотъ фіолетовый цвѣтъ исчезаетъ самъ собою, отъ времени. Но всѣ согласны, что округлости тѣла, драпировка, освѣщеніе и подробности въ комнатахъ Г. Кипренскій дѣлаетъ въ совершенствѣ. Рисунки его, по большой части, превосходны.

При семъ мы должны упомянуть объ эскизѣ сего же Художника, изображающемъ Аполлона послѣ пораженія Пиѳона. Не знаю, почему, эта аллегорическая фигура должна изобразить войну 1813 года. Это слишкомъ отвлеченная идея. Но въ рисункѣ есть превосходныя мѣста, особенно голова Аполлона и вся верхняя часть тѣла.

Многіе посѣтители выставки пускались въ сравненія произведеній Гг. Дова и Кипренскаго. Мы удерживаемся отъ сего, потому, что это два совершенно различные рода. Оба Художника превосходны, каждый по своей части {Слѣдующія за симъ статьи о выставкѣ будутъ написаны другимъ лицемъ. Ѳ. Б.}.


(Продолженіе впредь.)


"Сѣверная Пчела", No 110, 1827