# Развалины Альмодаварские

Фаддей Венедиктович Булгарин

РАЗВАЛИНЫ АЛЬМОДАВАРСКІЯ.


Пламя войны и раздоровъ опустошало Испанію; народъ Испанскій боролся съ могуществомъ Наполеона. Кровавый слѣдъ среди пепелищъ знаменовалъ путь побѣды, сопровождаемой местію и отчаяніемъ. Тысячи иноплеменниковъ изъ всѣхъ концевъ Европы толпились на семъ поприщѣ славы и гибели: немногіе участвовали сердцемъ въ великомъ замыслѣ порабощенія великодушнаго народа -- и сражались. Званіе воина требуетъ одного повиновенія.

Небольшой отрядъ Французовъ находился въ Альмодаварѣ, на пути изъ Сарагоссы въ Мадритъ. При каждомъ пристанищѣ чужеземныхъ войскъ, окрестные жители собирались вооруженными толпами, какъ пчелы вокругъ разоряемыхъ ульевъ, и старались всѣми средствами вредить нарушителямъ своего спокойствія. Въ то время слышно было, что отчаянные Гверильясы, изъ отряда жестокаго Эмпесинадо, бродили вокругъ Альмодовара и выжидали кровавой добычи. Надлежало остерегаться, мы были вооружены день и ночь; бдительная стража охраняла всѣ входы въ городъ; подзорные отряды конницы безпрестанно разъѣзжали по окрестностямъ.

Въ одинъ изъ ночныхъ разъѣздовъ, я остановился отдохнуть у подножія утеса, на которомъ возвышались развалины древняго замка, разрушеннаго, по преданіямъ, Маврами. Любопытство повлекло меня на вершину утеса. Ночь была тихая: луна ярко свѣтилась на темномъ небѣ и серебрила оконечности сѣдаго зданія, которое съ противоположной стороны бросало длинныя, черныя тѣни. Если бъ я былъ поэтомъ, то эти сѣрые камни назвалъ бы остовомъ событій. Густыя каштановыя деревья осѣняли одну сторону замка; у подножія утеса протекалъ ручей, а за нимъ простиралась необозримая равнина, которая при свѣтѣ луны зеленѣлась на близкомъ разстояніи и вдали скрывалась во мракѣ ночи, какъ скрываются прелести Испанскихъ красавицъ подъ ихъ черными мантильями. Мои уланы отдыхали на муравѣ, завернувшись въ плащи и держа лошадей за повода. Флюгера пикъ, воткнутыхъ въ землю, не шевелились отъ вѣтра. Я въ задумчивости побрелъ къ развалинамъ. Въ моемъ воображеніи мелькали тысячи образовъ, и воспоминанія старины оживлялись въ присутствіи безмолвныхъ ея свидѣтелей. Протекло шесть вѣковъ, думалъ я, какъ Испанская кровь лилась на этой равнинѣ, какъ Мавры дикими воплями торжествовали побѣду, и Испанцы оплакивали смерть мужественнаго Альфонса VII и короля Аррагонскаго. Можетъ быть, во время кровавой сѣчи, прелестныя обитательницы этаго замка, съ ужасомъ взирали изъ рѣшетчатыхъ оконъ на погибель своихъ рыцарей и съ отчаяніемъ ожидали смерти или плѣна. Несчастная страна! И теперь чужеземецъ съ презрѣніемъ попираетъ ногами остатки твоей священной старины: неутомимые кони сѣверныхъ степей пасутся на ароматныхъ твоихъ лугахъ, и гибельная пика изъ мрачныхъ и хладныхъ лѣсовъ надвислянскихъ водружена въ землю, произращающую лимонъ и оливу; твой шелкъ развѣвается на ея древкѣ.

Внезапный шумъ прервалъ мою думу: груды песку и щебня посыпались съ вершины полуразрушеннаго свода, я оглянулся -- и вижу женщину, въ черномъ платьѣ, съ распущенными волосами; она стоитъ надъ моею головою и держитъ въ рукахъ огромый камень, готовый поразить меня. Взоры наши встрѣтились, и дикій взглядъ ея произвелъ во мнѣ такое ощущеніе, какъ блескъ кинжала надъ сердцемъ человѣка, внезапно пробужденнаго отъ сна. Невольный трепетъ пробѣжалъ по всѣмъ моимъ жиламъ, кровь охладѣла и сердце сжалось. "Ты ли убилъ его?" воскликнула она грознымъ голосомъ и подняла камень надъ своею годовою. Минута была рѣшительная, но какое-то вдохновеніе спасло меня. "Нѣтъ, не я!" отвѣчалъ я громкимъ ц твердымъ голосомъ, но все не постигая вопроса. "Не ты?" сказала незнакомка, понизивъ голосъ, медленно опустила камень, сѣла на обломкѣ и устремила на меня свои черные, блестящіе глаза. Въ это время я пришелъ нѣсколько въ себя и съ любопытствомъ смотрѣлъ на незнакомку. Она была молода и прекрасна, но правильныя черты ея лица выражали суровость, неподвижные взоры внушали ужасъ. Суѣверныя воспоминанія дѣтства вспорхнули въ моей памяти; воображеніе мое воспламенилось, и я мечталъ, что вижу предъ собою грозное привидѣніе изъ-за предѣловъ гроба. -- "Не ты убилъ его,"-- повторила незнакомка, -- "но ты вѣрно зналъ его! Онъ былъ издалека; а теперь еще далѣе! Онъ теперь тамъ!" сказала она, поднявъ руку въ верхъ и очертивъ въ воздухѣ полукругъ: "онъ теперь тамъ: я часто вижу его по ночамъ, въ этомъ зеркалѣ," примолвила она, указывая на луну. Настало краткое молчаніе. "Что ты смотришь на меня?" сказала она, -- я теперь не могу болѣе плакать: днемъ въ глазахъ моихъ жгучій лесокъ, ночью горный снѣгъ -- а слезъ вовсе нѣтъ! " --

Она закрыла лице руками; я слышалъ ея всхлипыванія и тяжкіе стоны, которые раздирали мое сердце. Состраданіе заступило въ душѣ моей мѣсто ужаса. Любопытство мучило меня, но я не смѣлъ и даже почиталъ безполезнымъ обременять ее вопросами.

Вдругъ она привстала, отбросила покрывало, и я увидѣлъ, что лицо ея пылало румянцемъ, глаза налились кровью. "Ты не Французъ?"-- спросила она грозно, и я видѣлъ, что всѣ члены ея трепетали въ судорожныхъ движеніяхъ "Нѣтъ!" сказалъ я хладнокровно. "Слава Богу!" воскликнула незнакомка; "Французъ убилъ его на моей груди и хладное желѣзо осталось въ моемъ сердцѣ." При сихъ словахъ незнакомка обнажила кинжалъ. "Вотъ онъ! -- Видишь ли его; я должна согрѣть его въ крови убійцы" О, я найду его, я найду его! " --

Незнакомка удалилась во внутренность развалинъ и скрылась за обломкомъ разрушенной стѣны; эхо повторяло звуки ея медленныхъ шаговъ и вскорѣ затихло. Эта необыкновенная встрѣча произвела во мнѣ сильное впечатлѣніе; я нѣсколько времени сидѣлъ въ раздумьѣ на камнѣ, наконецъ всталъ, чтобы возвратиться къ моему отряду и увидѣлъ Фернанда, моего вѣрнаго проводника, который стоялъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ меня. "Я все видѣлъ и слышалъ," сказалъ онъ, "но не смѣлъ показаться, чтобъ не испугать ея." -- Не слыхалъ ли чего объ этой несчастной?--"Ее всѣ знаютъ", отвѣчалъ Фернандо: это Агнеса, дочь Гидальгоса, котораго участокъ земли находится въ горахъ, недалеко отсюда. Окрестные жители боятся Агнесы и уважаютъ ее. Одни называютъ ее сумасшедшею, другіе вдохновенною, иные волшебницею. Ее не смѣютъ удерживать дома, и она по большой части живетъ въ развалинахъ, куда набожные люди доставляютъ ей пищу. Говорятъ, будто она предсказываетъ будущее. Агнеса возвѣстила паденіе Сарагоссы и теперь предсказываетъ".... Фернандо замолчалъ. "Говори, что такое," возразилъ я съ нетерпѣніемъ. "Она предсказываетъ скорое возвращеніе нашего Короля, и изгнаніе Французовъ изъ Испаніи."-- "Пустое," сказалъ я, притворно улыбаясь, "вы, Испанцы, во всемъ видите то, чего вамъ хочется. Но разскажи мнѣ исторію этой прорицательницы."

Мы сѣли на камнѣ, и Фернандо началъ свое повѣствованіе:

"Отецъ Агнесы сражался противу Французовъ, въ отрядѣ Гверильясовь стараго Мины; онъ былъ взятъ въ плѣнъ съ оружіемъ въ рукахъ и приговоренъ къ позорной смерти. Одинъ Французскій офицеръ тронулся его лѣтами и благородными чувствами, и освободилъ его отъ смерти. Вскорѣ случай доставилъ Гидальгосу средство воздать тѣмъ же своему благодѣтелю. Офицеръ былъ раненъ и взятъ въ плѣиъ, близъ селенія, въ которомъ жилъ Гидальгосъ. Онъ спасъ его отъ ярости черни и взялъ къ себѣ въ домъ, прилагая попеченіе какъ о родномъ сынѣ, Агнеса ухаживала за больнымъ; они проводили дни вмѣстѣ и вскорѣ полюбили другъ друга. Отецъ благословилъ ихъ любовь, и къ заключенію брака ожидали только полнаго выздоровленія офицера. Онъ былъ не Французъ, но усердный католикъ, родомъ изъ страны покоренной Наполеономъ, и не охотно слѣдовалъ за его знаменами.

Наканунѣ свадьбы Агнесы, толпа Французовъ напала въ расплохъ на селеніе: это были солдаты, отставшіе отъ войска для грабежа и безчинства. Большая часть поселянъ занята была полевыми работами; оставались старики, жены и дѣти. Грабители вторгнулись въ домы и распространили ужасъ въ беззащитныхъ семействахъ. Нѣсколько гренадеровъ, какъ бѣшеные вбѣгаютъ въ домъ отца Агнесы. "Вина!" кричитъ одинъ, замахнувшись прикладомъ на старую служанку. "Денегъ!" восклицаетъ другой, прицѣлившись ружьемъ въ хозяина. Между тѣмъ древній шкафъ разрушается въ дребезги подъ ударами сѣкиры сапера. Хищники бросаются на серебряную утварь, и одинъ изъ нихъ, не довольствуясь сею добычею, простеръ святотатственную руку на золотое изображеніе Спасителя, висѣвшее на стѣнѣ. Тогда Гидальгосъ не былъ въ силахъ владѣть собою: въ порывѣ справедливаго гнѣва, онъ бросается на святотатца и сильною рукою повергаетъ его на землю. Нѣсколько штыковъ устремлено на великодушнаго защитника святыни, и злодѣи готовы нанесть уже удары; но вдругъ дверь отворяется, и является офицеръ въ полномъ Французскомъ мундирѣ, съ обнаженною шпагою: это былъ женихъ Аглесы. "Стойте, варвары!" восклицаетъ онъ. Солдаты невольно опустили ружья и въ смятеніи поглядывали другъ на друга, "За чѣмъ вы здѣсь?" спросилъ офицеръ. "Мы ищемъ съѣстныхъ припасовъ для войска" отвѣчалъ гренадеръ. "Разбойники!" сказалъ офицеръ въ негодованіи, -- "такъ-то вы безчинствомъ своимъ вооружаете жителей противу своего государя и своего благороднаго народа. Прочь отсюда, или первый, кто дерзнетъ противиться, падетъ на мѣстѣ." Видно, что солдаты догадались по произношенію офицера о томъ, что онъ чужеземецъ, и дерзость ихъ превратилась въ изступленіе. "Но кто ты таковъ, и по какому праву смѣешь повелѣвать нами?" возразилъ старой гренадеръ. "Развѣ ты не видишь этой кокарды?" отвѣчалъ офицеръ. "Онъ переметчикъ, онъ измѣнникъ!" закричали со всѣхъ сторонъ грабители и бросились на офицера. Въ сію минуту Агнеса вбѣжала въ комнату, и видя возлюбленнаго своего на краю гибели, устремилась къ нему, прижала его къ груди своей, и отчаянными воплями умоляла о пощадѣ. Но уже офицеръ пролилъ кровь одного изъ хищниковъ; злодѣи забыли долгъ чести и закололи благороднаго юношу на груди Агнесы: хладная сталь скользнула по груди ея -- злополучная упала безъ чувствъ на трупъ своего жениха.

Изверги получили достойную казнь за свое преступленіе. Грозный набатъ призвалъ жителей къ защитѣ своихъ семействъ: ужасная сѣча между хищниками и мстителями кончилась побѣдою справедливой стороны. Всѣ Французскіе солдаты или пали на мѣстѣ, или достались въ плѣнъ и погибли мучительною смертію. Тѣла ихъ брошены были на съѣденіе хищнымъ птицамъ.

Съ той минуты, какъ кровь жениха обагрила грудь Агнессы, она потеряла разсудокъ. Ей кажется, что хладное желѣзо погружено въ ея сердцѣ, и что ей должно согрѣть его въ крови убійцы. Она не вѣритъ, что всѣ хищники погибли и безпрестанно ищетъ своей жертвы. Многіе Французы уже пали подъ ея ударами, но месть ея не насытилась. Невинная кровь падетъ на зачинщиковъ...." Фернандо не смѣлъ продолжать и кончилъ свой разсказъ. Я въ безмолвіи возвратился къ отряду и во всю дорогу грустилъ, помышляя о несчастной. Развалины Альмодаварскія остались въ моей памяти.

О люди, думалъ я, зачѣмъ вы терзаете другъ друга, когда, дѣлая добро, можете быть счастливыми!


Ѳаддей Булгаринъ.


"Сѣверные цвѣты на 1827 годъ"