# Ответ на анкету

Иван Алексеевич Бунин

И. А. Бунин: Новые материалы. Вып. I

М., "Русский путь", 2004.

OCR Ловецкая Т. Ю


Само собою разумеется, что последнего вывода, последнего итога быть не может. Человеческих сил для этого мало, а быть Иеремией1 нашего времени и пророчествовать невозможно.

Подсказанные жизнью и личным художественным опытом выводы в достаточной степени пессимистичны. Но не правы те из критиков и публицистов, которые хотят увидеть в этом нарочитую зарисовку темных отрицательных сторон народного быта и облика.

Художник не может не видеть отрицательных и положительных черт народного духовного склада, а также ту стихийную силу воли и духа, которая часто находит себе кошмарное и мучительное проявление.

Так есть. И цель художника не оправдание какого-либо принципиального задания, а углубленное и сущностное отражение жизни.

Что возможно для публициста, исходящего из канона, из принятых платформ, то невозможно для художника, источник идей и выводов которого один -- сама живая, сложная действительность.

Сущность этих пессимистичных выводов основывается на всем том конкретно-бытовом и психологическом материале, который дает русская жизнь.

В ней очень мало элементов той практической строительной крепкой воли, которая созидает внешнюю мощь. Глубокие почвенные начала национальной психологии резко противоречат практическому, трезвому, строительному укладу западного человека, дельца, устроителя "дома", устойчивого и крепкого внешнего благополучия.

Если указывают на то обстоятельство, что русская внутренняя и внешняя мощь еще не организована и не проявлена в полной мере, что наша художественная литература определяет размеры духовных и вообще жизненных сил страны, то достаточно вспомнить и провести параллель между общим направлением русской творческой мысли и западной, как она сказалась в отдельных характерных представителях.

Наши Гоголь, Толстой, в конце концов, склонялись к идеалам вненациональной, всеобщей правды, враждебной всем зачаткам внешнего могущества.

Проведите параллель между такими представителями русской и германской гениальности, как Толстой и Гете.

Один на склоне лет создал при Веймарском дворе благополучие, почет и крепкий внешний базис; другой подложил мину и взорвал все налаженное благополучие и проклял именно это благополучие, как величайший грех и тюрьму духа.

Очень трудно свести все это к какому-либо непререкаемому и окончательному выводу по отношению к будущему русскому общегосударственному строительству при современных принципах борьбы народов за выживание.

Художник должен исходить не из внешних жизненных данных, а из глубины, из почвы жизни, прислушиваясь не к шуму партийных положений и споров, а к внутренним голосам живой жизни, говорящим о пластах и наслоениях в ней, созданных вопреки всем хотениям, по непреложным законам самой жизни.

Надо ли говорить, что интуитивные художественные постижения дороже и ценнее, чем все торжественные вещания, подсказанные публицистикой того или иного лагеря?!


-- -- --

Печатается по: Новая жизнь. 1917. No 1. С. 73--74.

Первый номер журнала "Новая жизнь" за 1917 г. вышел 18 апреля (см.: Русская литература конца ХIХ-начала XX в.: 1908--1917. М., 1972. С. 673).

Ответ Бунина -- часть анкеты, в которой приняли участие, помимо Бунина, М. Арцыбашев, А. Белый, С. Венгеров, Л. Лопатин и И. Новиков.

Ответам участников анкеты было предпослано следующее вступление Н. Абрамовича: "В эпохи катастрофические, когда поднимается "тяжкий млат", дробящий судьбы человеческих единиц и целых народностей, естественно становится жгучим вопрос о новом переучете национальных сил. Цель переучета -- выяснение: что мы такое -- стекло, которое под ударами тяжкого млата должно раздробиться вдребезги, или же булат, который "куется" под громоносными ударами "млата", выковывается к новой жизни и новому расцвету сил и всяческого могущества -- внутреннего и внешнего?!

О настроениях народных масс можно судить по общему жизненному подъему в стране и пробуждению волевого самосознания, которое явственно дает себя знать. Встряска и раскачка были слишком колоссальны, чтобы не отразиться на гражданине всего мира, в особенности же, на любом сыне воюющих стран, проливающих кровь, прислушивающихся к особенной музыке войны. Само собою разумеется, что и русский горожанин, русский рабочий, русский крестьянин за эту трехгодичную эпоху войны стал иным, получил практическое незаменимое воспитание в смысле явных, непосредственных уроков жизни, а также невидимые, но могучие толчки, понуждающие волю к новым решениям и актам жизни.

Прислушиваясь к попыткам, делаемым на Западе, отгадать русскую национальную психологию в смысле точного учета ее строительных, ее созидательных сил, находим целый ряд взаимно противоположных решений. Здесь и презрительное третирование германца, видящего в современных неустройствах русской жизни проявление коренных свойств духовно пассивного народа и пропагандирующего с этой целью те из классических произведений русской литературы, в которых обнажается язва русского обывательского обнищалого духа ("Ревизор", сатирические страницы Щедрина и пр.). Здесь и серьезное внимание Англии и Америки к мощным толчкам религиозно-творческого бунтарства в России Толстого и Достоевского. И необозримое количество догадок и предположений, созданных созерцанием колоссальной страны с "птичьего полета".

Что мы такое?.. "Этнографический навоз", на котором взойдут семена иноземной культуры?.. Народ-богоносец, несущий правду нового всеобщего, вненационального сознания?.. Будущий народ-строитель, формирующийся медленно и трудно в несокрушимую силу, созидающий твердыню "Великой России", укрепленной на подлинном фундаменте народных творческих сил?..

Пусть талантливые "вслушиватели", какими являются беллетристы, художники, приносят нам вести о том, что совершается в толщах народного сознания, как оно перестраивается под влиянием совершающихся тяжких событий, в какие формы отливается и чем дышит новое волевое народное самосознание. В этом отношении нам остается принять те документы эпохи, какие дают нам имеющиеся налицо более или менее крупные художники: Бунин, Андреев, Горький, Вересаев, Шмелев, Ценский, а также несколько других молодых писателей. Мы можем только одно сказать с несомненностью, что эти документы не исчерпывают и в малой доле нашу действительность, что здесь Россия не вся и далеко не во всей своей глубине и сложности.

Пусть талантливые и владеющие драгоценным даром меткого идейного обобщения теоретики и публицисты строят на основании общественной интуиции свои выводы и догадки, дают свой прогноз сил и духовно-волевого брожения в стране.

Национальное пробуждение, результат всколыхнувшейся внутренно массы, дает себя знать; завершение войны обещает нам эту эпоху повысившейся, бодрой, подвигнутой энергией жизни. Но в преддверии этого неизвестного будущего любопытно прислушиваться к раздающимся жизненным голосам и узнать, что в них, какие мотивы: силы или уныния, радостных ожиданий или скептицизма" (Абрамович Н. Я. Всемирная война и созидательные силы России // Новая жизнь. 1917. No 1. С. 69--70).


1 Ветхозаветный пророк. Начиная с Первой мировой войны Бунин для осмысления происходящих событий стал все чаще обращаться к библейским текстам и образам, притом преимущественно Ветхого Завета (подробнее см.: Риникер Д. "Окаянные дни" как часть творческого наследия И. А. Бунина // И. А. Бунин: pro et contra. С. 625--650; ср. также предисловие к настоящей публикации, примеч. 1 на с. 421).