# "В такую ночь"

Иван Алексеевич Бунин

Иван Алексеевич Бунин


## "В ТАКУЮ НОЧЬ..."


Оригинал здесь: Электронная библиотека Яблучанского.


Под Одессой, в светлую, теплую ночь конца августа.

Шли, гуляя, по высоким обрывам над морем. Глядя на его широкую сияющую равнину, начал с шутливой важностью декламировать:


Луна блестит. В такую ночь, как эта...


Она взяла его под руку и продолжала:


В такую ночь

Тревожно шла в траве росистой Тизба...


- Позвольте, позвольте: откуда это вы такая ученая, что даже Шекспира знаете?

- Оттуда же, откуда и вы. Не всегда же была добродетельной супругой и обывательницей богоспасаемого Конотопа. Киевскую гимназию с золотой медалью кончила.

- Ну, знаете, это так давно было...

- Это что же - милые дерзости? Ошибаетесь - всего двенадцать лет.

Он покосился на ее высокую, прямую фигуру, на оживленное лицо в веснушках:

- Правильно. Я еще позавчера, как только с вами познакомился, дал вам лет тридцать. Но это для хохлушки уже старость.

- Оставьте в покое мою старость. И я вовсе не хохлушка, а казачка. Лучше скажите, кто это Тизба, я забыла.

- А черт ее знает. Все равно - дальше что-то чудесное, насколько помню.

Совершенно чудесное:


И тень от льва увидев прежде льва,

Вся ужасом объятая, пустилась

Стремительно бежать...


Он грустно продолжал:


В такую ночь печальная Дидона

Стояла на пустынном берегу...


Она кончила в тон ему:


В такую ночь

Медея шла, в полях сбирая травы

Волшебные, чтоб юность возвратить

Язону-старику...


- Господи, как хорошо! Тень от льва, какая-то Медея, какие-то травы волшебные... И никого нет, кто б полюбил меня!

- А я-то на что?

- Вы циник и прозаик. А мне нужен поэт, Да и не к чему - две недели моего отпуска вот-вот пролетят стрелой а там опять Конотоп!

- Не беда. Хорошо только короткое счастье.


Как сладко спит сияние луны

Здесь на скамье!


То есть не на скамье, а на этом обрыве. Посидим немного, Медея.

- Посидим, Язон...

Свернув с тропинки, сели на пересохшую траву над самым обрывом.

- Что хорошего у вас, Дидона, так это ваш грудной, хохлацкий голос. И потом, вы умница, веселая...

Она сняла с голой ноги татарский башмачок, вытряхивая из него пыль, и пошевелила пальцами продолговатой ступни, до половины темной от загара.

- И нога чудесная. Можно поцеловать?

- Ни в коем случае. В такую ночь печальная Медея... В такую ночь... Ну что это за безобразие, даже не дает договорить...

Возвращались медленно, поздно, когда луна стояла уже совсем низко, золотая вода сумрачно светилась у берега внизу, и было так тихо, что слышны были ее полусонные приливы и отливы.


7 апреля 1949