# Стихотворения

Виктор Петрович Буренин

Парижский альбом. (Посвящается А. Н. Майкову)

1. "В русской церкви за обедней..."

2. "Я любил за чашкой кофе..."

3. "Diable m'emporte! Гулять я вышел..."

Драматические сцены по поводу выхода "Современника"

1. В Москве

2. В Петербурге

После первого чтения г. Юркевича по "философии"

Главы из "Благонамеренной поэмы". Песнь первая

<Гражданская казнь Н. Г. Чернышевского>. ("Это было печальное утро: туман...")

Из поэмы "Прерванные главы". Глава 4

Песнь о Педефиле и Педемахе

Общественное мнение

Сара Бернар приехала!

Под веткой сирени

Голубые звуки и белые поэмы

Сонет ("Красные собаки желтой ненависти...")

<Шаги командора>

Поэтическая атлетика

Песнь московского дервиша

"Ах, зачем читал я "Время"!.."

Виктор Буренин Стихотворения ---------------------------------------------------------------------------- Библиотека поэта. Большая серия. Поэты "Искры". В двух томах Том второй. Д. Минаев, В. Богданов, Н. Курочкин, П. Вейнберг, Г. Жулев, В. Буренин, Н. Ломан, А. Сниткин Издание третье Л., "Советский писатель", 1987 ---------------------------------------------------------------------------- СОДЕРЖАНИЕ Вступительная заметка 395-397. Парижский альбом. (Посвящается А. Н. Майкову) 1. "В русской церкви за обедней..." 2. "Я любил за чашкой кофе..." 3. "Diable m'emporte! Гулять я вышел..." 398-399. Драматические сцены по поводу выхода "Современника" 1. В Москве 2. В Петербурге 400. После первого чтения г. Юркевича по "философии" 401. Главы из "Благонамеренной поэмы". Песнь первая 402. <Гражданская казнь Н. Г. Чернышевского>. ("Это было печальное утро: туман...") 403. Из поэмы "Прерванные главы".

## Глава 4

404. Песнь о Педефиле и Педемахе 405. Общественное мнение 6 октября 1861 г. товарищ Н. А. Добролюбова по Педагогическому институту писал ему из Москвы: "Решаюсь беспокоить тебя письмом, чтобы рекомендовать тебе моего брата, который привезет его. Хвалить его не стану, потому что худого человека не стал бы и рекомендовать тебе, да потому, что если ты возьмешь на себя труд поговорить с ним, то можешь узнать сам, каков он. А попросить все-таки попрошу по старому знакомству. Дело вот в чем: он немножко литератор, пишет стихи и желает, пожалуй, и печатать их. Достойны ли они печати, ты можешь это узнать лучше моего, но если достойны, то в таком случае окажи посильную помощь сему юноше, чем премного обяжешь. Душевно уважающий тебя К. Буренин". {"Поэты "Искры"". Л., 1933. С. 403 (Б-ка поэта. БС).} Письмо это принадлежит одному из будущих авторов (вместе с А. Ф. Малининым) распространенных в свое время учебников по математике и физике, а рекомендовал он Добролюбову своего младшего брата, Виктора Петровича Буренина. Вряд ли последнему удалось повидаться с Добролюбовым, который был тяжело болен и через месяц с небольшим умер, однако имя его могли запомнить в редакции "Современника". Когда Буренин приехал в Петербург с письмом брата, ему было немного больше двадцати лет. Он родился 22 февраля 1841 г. в Москве, в семье архитектора. Одиннадцати лет он поступил в московское дворцовое архитектурное училище, которое окончил в 1859 г. Еще будучи учеником архитектурного училища, Буренин руководил разными постройками. В 1859 г. в подмосковном имении Н. Д. Пущиной-Фонвизиной Марьине он сошелся с поэтом С. Ф. Дуровым, незадолго до этого вернувшимся из сибирской ссылки. В своих воспоминаниях о Пущиной Буренин пишет: "В Марьине, кроме меня и этой дамы (воспитанницы Пущиной) и старой-престарой нянюшки Н. Д., заведовавшей хозяйством, жил еще петрашевец С. Ф. Дуров. Он очень благоволил ко мне за то, что я в то время переводил "Ямбы" Огюста Барбье. Дуров высоко ценил этого поэта... Благодаря его указанию, я перевел лучшие из ямбов Барбье. С. Ф. очень хвалил мои переводы. Но в то время их по цензурным условиям печатать было невозможно". {Рукоп. отд. Института русской литературы (Пушкинского дома) АН СССР. Арх. В. П. Буренина.} В Москве у Пущиной Буренин познакомился с декабристам М. М. Нарышкиным, Г. С. Батеньковым, П. С. Бобрищевым-Пушкиным; В те же годы Буренин сблизился с поэтом-петрашевцем А. Н. Плещеевым только в 1858 г. вернувшимся из ссылки, и постоянно посещал его литературные собрания; здесь он впервые встретил Салтыкова-Щедрина, Л. Толстого, Некрасова. {М. Е. Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников. 2-е изд. М., 1975. Т. 1. С. 193.} Буренин писал стихи с детства, первое время подражая Фету. Сохранилась его более поздняя тетрадь, в которой преобладают любовные стихотворения разочарованного юноши, написанные под явным влиянием Лермонтова. {Арх. Буренина. Небольшие отрывки опубликованы в сб.: "Поэты "Искры"". Л., 1933. С. 404.} Вместе с тем уже в годы учения в архитектурном училище Буренин был известен в товарищеской среде как автор сатир и экспромтов. Литературная деятельность Буренина началась осенью 1861 г. сотрудничеством в "Колоколе" Герцена. В "Колоколе" появилась его корреспонденция "Спасение ценсуры в Москве" - о неосуществленном проекте адреса литераторов по поводу ареста поэта и революционера, М. Л. Михайлова. {"Колокол". 1861, 15 ноября, No 112. С. 937. В No 113 (с. 944-945) был напечатан "Текст адреса, не подписанного московскими литераторами", по-видимому присланный Бурениным вместе с корреспонденцией. На авторство Буренина указал Б. Б. Глинский в книге "Революционный период русской истории" (Спб. 1913. Ч. 1. С. 107).} О политической репутации Буренина в начале 1860-х годов мы можем судить на основании показаний Вс. Костомарова по делу Чернышевского. Вот что говорится в них в связи с московским революционным кружком: "Некто Буренин, архитектор, был указываем Костомарову как руководитель кружка молодежи, готовый на уличные агитации". {"Процесс Н. Г. Чернышевского". Саратов, 1939. С. 118.} В начале 1860-х годов Буренин окончательно осознает себя писателем и завязывает все более широкие литературные знакомства. В 1862 г. его стихотворения и драматические сценки появляются в "Дне" И. С. Аксакова, "Зрителе" и "Искре". Напечатанная в "Искре" остроумная сцена "Шабаш на Лысой горе, или Журналистика в 1862 году" понравилась Некрасову, {Быков П. В. П. Буренин // "Всемирная иллюстрация". 1887, No 963. С. 10.} и он пригласил ее автора сотрудничать в "Современнике". А вот что писал Некрасову Салтыков-Щедрин 29 декабря 1862 г.: "Слепцов обещал привести ко мне завтра некоторого остроумца с материалами для "Свистка"; если материалы не дурны, то можно и еще кое-что набрать: у Жемчужникова и у другого молодого человека, живущего в Москве, г. Буренина, который уже печатался в "Искре"". {Салтыков-Щедрин М. Е. Собр. соч. М., 1975. Т. 18, кн. 1. С. 266.} Весною 1863 г. в сатирическом приложении к "Современнику" "Свистке" появились сатиры Буренина "Драматические сцены по поводу выхода "Современника"", "После первого чтения г. Юркевича по "философии"" и др. В 1863 г. Буренин переехал в Петербург, где первое время продолжал работать в качестве архитектора - состоял помощником инженера-архитектора при клинике барона Виллие; клиника находилась на Выборгской стороне - отсюда псевдоним Буренина "Выборгский пустынник". Уже сделавшись довольно известным литератором, он бросил архитектуру для литературы. Печатаясь в разных журналах ("Современнике", "Искре", "Библиотеке для чтения", "Зрителе" и др.), Буренин выступает одновременно и как переводчик, и как лирический поэт, и как автор пользовавшихся наибольшим успехом юмористических и сатирических стихотворений, поэм, драматических сцен и пародий. В них он высмеивает "благонамеренных" и лжепатриотов, твердящих о том, что в России царит полный порядок и полное согласие всех сословий "под эгидою мудрых законов" ("Благонамеренная поэма"), обличает социальное неравенство, презрительное отношение господствующих классов к мужику, жрецов "чистого искусства", реакционную журналистику и либералов. Буренин неустанно преследовал главного идеолога дворянской реакции Каткова, ему принадлежат острые сатиры на умеренно*либеральный "Голос" Краевского, журналы Достоевского и др. Следующее четверостишие Минаева неплохо характеризует молодого Буренина: Песенник наш и плясун Монументов, Виктор Петрович известный, В шапке фригийской канкан для студентов Пляшет у нас он прелестно. А Н. И. Кроль так отозвался о его "злом языке": Я от рождения не трус, И ничего я не боюсь: Ни бури, ни напасти, Ни Буренина пасти. {*} {* Мартьянов П. К. Дела и люди века. Спб., 1893. Т. 1. С. 197, 226. Монументов - один из псевдонимов Буренина.} Насмешка Буренина полна яду. Из всех искровцев он испытал наибольшее воздействие политической поэзии Гейне. Вне связи с "Германией" нельзя правильно понять его поэмы - "Прерванные главы", "Благонамеренную поэму", "Диссонансы" и др. Их структура, широкий тематический диапазон при отсутствии единой темы, быстрые переходы от лирического тона к ироническому, перемежающийся трех- и четырехстопный анапест с рифмующимися второй и четвертой строками, который считался в 1860-х годах адекватным стиху "Германии", - все это связано с Гейне. Есть у Буренина и ряд отражений "Книги песен", но они не занимают в его поэзии значительного места и часто иронически переосмысливаются, что, впрочем, тоже идет от Гейне. Не все, разумеется, попадало в печать. Так, 25 июня 1863 г., в то время когда под влиянием польского восстания цензура стала особенно придирчива, В. С. Курочкин писал Буренину: "Очень Вам благодарен за "Патриотические заметки"; к сожалению, они не могут пройти, как и сами Вы пишете. Бешенство цензурной реакции дошло до времен Мусина-Пушкина. Вы бы очень обязали меня, если бы на это, как говорят, переходное время присылали статейки и стихотворения невинного содержания. Нечего и говорить, каково теперь наше положение. Нужно изобретать совершенно новые формы, под которыми проводились бы мысли, в которых еще так недавно цензура не находила ничего предосудительного". {"Поэты "Искры"". С. 406.} Буренин и сам смирял свою злость, понимая, что ей все равно не суждено дойти до читателя. В его архиве сохранилось, например, начало неоконченной сатирической повести "Тринадцать генералов. Подробная и достоверная летопись многообразных трудов и похождений, предпринятых некоторыми солидными и благонамеренными особами ради спасения отечества". Это остроумное произведение начато, по-видимому, непосредственно после каракозовского выстрела. Автор повествует в нем о тайном "обществе исследования и искоренения зловредного нигилизма в государстве российском", председателем которого является Феопрепий Папианович Патриотов, товарищем председателя - Агафопус Агафоподович Идиотов, а членами - Тигрий Урванович Неукротимов и др. Председатель произносит речь о борьбе с сатанинским "духом пренапитывающим" путем "изыскивания", "искоренения" и т. д., и общество принимает решение установить связь с Сикофантовым и Казеннообъявленским (Катковым и Леонтьевым). На описании поездки в Москву повесть обрывается - Буренин, верно, понял, что она все равно не будет на печатана. Но и те вещи, которые появлялись в журнале, неоднократно вызывали возмущение цензурного ведомства, а в 1872 г. No 15 "Искры" был конфискован за сатиру Буренина "Исправленный реалист, или Юноша ликея", направленную против Каткова. В 1863-1865 гг. Буренин был одним из основных сотрудников "Искры". После 1865 г. произведения его печатались на страницах "Искры" значительно реже. С 1865 г., не прекращая работы в "Искре", Буренин, однако, систематически вел фельетон "Общественные и литературные заметки", а затем обозрение журналистики в либеральных "С.-Петербургских ведомостях" В. Ф. Корша. Много печатался он и в "Будильнике". С конца 1860-х годов Буренин сотрудничал в органе русского либерализма "Вестнике Европы" и в то же время в "Отечественных записках" Некрасова, где появилось несколько десятков его сатир и переводов. Сотрудничество в журналах и газетах столь различного направления свидетельствует о том, что политический радикализм молодого Буренина не отличался глубиной и последовательностью, а его дальнейшая эволюция не была так неожиданна. В 1872 г. происходит разрыв между "Отечественными записками" и Бурениным. Прекращается и его к тому времени сделавшееся уже только эпизодическим сотрудничество в "Искре". Буренин продолжает активную работу в одних "С.-Петербургских ведомостях". В 1875 г. "С.-Петербургские ведомости", по проискам Каткова, были отняты у Корша. Тогда популярный фельетонист "С.-Петербургских ведомостей" А. С. Суворин взял в свои руки газету "Новое время", куда с ним перешли некоторые сотрудники газеты Корша, в том числе и Буренин. Сначала "Новое время" имело либеральный оттенок, но вскоре Суворин переметнулся в правительственный лагерь и превратил свою газету в реакционный черносотенный орган. ""Нововременство", - писал В. И. Ленин, - стало выражением, однозначащим с понятиями: отступничество, ренегатство, подхалимство". {Ленин В. И. "Карьера". // Полн. собр. соч. Т. 22. С. 44.} Вместе с "Новым временем" эволюционировал в том же направлении и Буренин. Он был главным критиком "Нового времени" и в течение нескольких десятилетий занимался травлей передовых течений русской общественной мысли и литературы. В 1860-х - начале 1870-х годов произведения Буренина большей частью печатались под разными псевдонимами: Владимир Монументов, Выборгский пустынник, Михаил Антиспатов, Хуздозад Цередринов и др. Лишь небольшая их часть была включена в его сборники "Стихотворения" (1878), "Былое" <1880>, "Стрелы" <1880>, "Песни и шаржи" <1886>, а также в пятитомные "Сочинения" (1912-1917). Буренин умер 15 августа 1926 г. в Ленинграде. 395-397. ПАРИЖСКИЙ АЛЬБОМ {1} (ПОСВЯЩАЕТСЯ А. Н. МАЙКОВУ) С легкой руки А. Н. Майкова поэтические альбомы разных местностей вошли в моду. В прошлом No "Искра" представила читателям "Венецианский альбом", теперь предлагается "Парижский". Мы надеемся еще предложить любителям поэзии альбомы лондонский, константинопольский и нагасакский. Выпуск в свет общего роскошного издания этих альбомов будет зависеть от согласия А. Н. Майкова. Без его альбома издание не состоится. 1 В русской церкви за обедней Весь beau monde {2} наш собрался; Там Тургенева я встретил; Поболтали с полчаса. "Каково, Иван Сергеич, Поживаете?" - "Merci. Всё пишу о нигилистах - Русь от них Христос спаси!" "Нет ли с Севера известий?" - "Вот Некрасов пишет мне, Будто всякий день ему я Всё мерещуся во сне". "Что вы?" - "Право! зазывает В "Современник"; ну, да я Не поддамся, симпатию В сердце к "Вестнику" тая". 2 Я любил за чашкой кофе Восседать в cafe Durand. Там февральской революцьи Начался плохой роман. Там фразерствовал когда-то Благородный гражданин, Автор разных медитаций И виконт де Lamartine. Там в дни оны "депутаты" Проживали годы в час, Революцью создавая И волнуясь из-за масс! А теперь сидят там чинно Буржуа и пьют лафит, И пред входом полицейский Ходит мрачен и сердит... 3 Diable m'emporte! {3} Гулять я вышел От Concorde {4} и вдоль "аркад". Что ж? - едва ль не в каждой арке Полицейские стоят! Sacrebleu! {3} До Tour Saint-Jacques {5} я Прошагал всю Риволи - И клянусь вам, полисмены Непрерывной цепью шли! Sacristie! {3} К Пале-Роялю Выхожу я: тут и там Полицейские повсюду - Посредине, по углам! Cent milles diables! {6} Иду я дальше: Rue Saint-Marc, quartier Breda {7} Охраняет равномерно Полицейская орда! Ventre-saint-gris! {6} Вот на бульвары Занесла меня судьба. Что же? - вижу полисменов Я у каждого столба! 1863 {1 Все стихотворения этого альбома относятся к Парижу прошлого года. Я уверен, что с той поры ничего не изменилось; там то же правительство, те же полисмены, тот же И. С. Тургенев; недостает только меня, но к лету я думаю побывать туда. - Автор. 2 Высший свет (франц.). - Ред. 3 "Черт возьми!", "Сто тысяч чертей!" и т. п. ругательства (франц.). - Ред. 4 Площадь Согласия (франц.). - Ред. 5 Башня Сен-Жак (франц.). - Ред. 6 "Сто тысяч чертей!" и т. п. ругательства (франц.). - Ред. 7 Улица Сен-Марк, квартал Бреда (франц.). - Ред.} 398-399. ДРАМАТИЧЕСКИЕ СЦЕНЫ ПО ПОВОДУ ВЫХОДА "СОВРЕМЕННИКА" 1 В МОСКВЕ Магазин Базунова. Два "благонамеренных". 1-й благонамеренный Кто сей толстый, Базунова Запрудивший магазин? 2-й благонамеренный Это _он_ явился снова, Нигилизма ярый сын! 1-й благонамеренный Что ж, воздержанный начальством, Стал ли нынче он смирней? 2-й благонамеренный Нет, увы, с былым нахальством Всё шипит, шипит, как змей! 1-й благонамеренный Что ж, великого Каткова, Заслужившего хвалу, Он... 2-й благонамеренный Отделывает снова, Изрыгнув Москве хулу! 1-й благонамеренный Что ж, исполнен прежней блажи, Отвергает дерзко он Даже?.. 2-й благонамеренный Ну, ему все "даже" - Бред, сумбур, мечтанья, сон! 1-й благонамеренный Что ж, ужель опять скандалы Он пускает, как пускал? 2-й благонамеренный (махнув рукой) Что тут! все как есть журналы Поголовно обругал! 1-й благонамеренный Что ж, ужель опять "мальчишки" В нем найдут себе притон? 2-й благонамеренный Да уж в этой первой книжке Им хвалы слагает он! 1-й благонамеренный Что ж, ужель раздастся снова Возмутительный "Свисток"? 2-й благонамеренный Да, сей бич всего святого В надлежащий выйдет срок! Оба вместе (с ужасом) О, бежим от Базунова: Нас враждебный гонит рок! 2 В ПЕТЕРБУРГЕ Невский проспект. Сходятся: М. Достоевский, Громека и Краевский; у каждого "Современник". Достоевский Появился! Громека Вот он! Краевский Эка Толщина-то, толщина! Громека Да... а кто ж, как не Громека, _Разрешению_ вина? В прошлой "хронике" я смело Стал начальству объяснять, Что теперь пора приспела Нигилистам волю дать. Достоевский (язвительно) Ну, почтеннейший мой, смею Объяснить вам, на свою Написали вы на шею Эту мудрую статью! Вот уж с ними солидарность Вы иметь бы не должны: Посмотрите, в благодарность Что вам пишут "свистуны". (Показывает ему какую-то статью.) Громека Что? невежда я и школьник?! (Громовым голосом.) Ну так слушай, Невский град: "Современник" есть крамольник! Нигилизм - ужасный яд! Достоевский (Краевскому) А меня на "почве" милой Оскандалили! Краевский (меланхолически) Грущу... Достоевский Ну, да я сберуся с силой: Купно с Федором отмщу Иль Косицу напущу! Голоса благонамеренных из атмосферы Сей журнал - исчадье мрака! В нем хозяин - сатана! Краевский Так, друзья мои; однако Толщина-то, толщина! 1863 400. ПОСЛЕ ПЕРВОГО ЧТЕНИЯ г. ЮРКЕВИЧА ПО "ФИЛОСОФИИ" Грянул гром не из тучи... Ах я грешник окаянный! Я себя в восторге чистом До сегодняшнего полдня Называл матерьялистом. Был я к Бюхнеру привязан, Покоряясь общей моде, И читал его девицам В запрещенном переводе. Наводил на дам московских Больше, чем все черти, страха, Проповедуя идеи Молешотта, Фейербаха! Но ко мне внезапно в душу Благодать сошла господня: Мне Юркевич многоумный Свет ее открыл сегодня. Доказал он мне - о небо, Я предвидеть это мог ли! - Психологии незнанье В обожаемом мной Бокле! Горько плачь, несчастный Бюхнер, Достодолжную острастку Обещает дать тебе он, Сняв с твоей системы маску! Для девиц и дам московских Ты не будешь страшной тенью, Не привьешься гнойной язвой К молодому поколенью! Вот тебе пример: навеки Я прощаюся с тобою, Породнил меня Юркевич С философией иною; Почитать я буду старших, Полон к ним благоговенья, И в великий пост намерен Справить ровно два говенья! 1863 401. ГЛАВЫ ИЗ "БЛАГОНАМЕРЕННОЙ ПОЭМЫ" ПЕСНЬ ПЕРВАЯ Слава нам! В поганой луже Мы давно стоим, И чем далее, тем хуже Мы себя грязним! Конрад Лилиеншвагер 3 "Велика и обильна родная земля" - Мы читали из школьных тетрадок; "Но порядка в ней нет" - прибавлялось; теперь Положительно есть и порядок. Не угодно ль взглянуть - поразительный вид: Вот народ в шестьдесят миллионов, Что в любви и примерном согласьи живет Под эгидою мудрых законов. Всем известно, на праве основан закон... Как бы здесь мне хотелося здраво Бросить взгляд на идею, значенье и цель Высоко мною чтимого права. Изъяснил бы весьма юридически я, Что спасительна порка для вора, Как толкуют Капустин, Чичерин Борис И юристов немецкая свора. Но боюсь от предмета отвлечься... К тому ж И "причин независящих" бездной Руководствуюсь я... Так не лучше ль опять Возвратиться к отчизне любезной? Мы сказали, порядок у нас и во всем Равновесие сил разнородных: В низших классах наивная честность, зато Есть лукавство рабов в просвещенных. Все сословья концерт у нас общий дают; Что за звуки! разлив их так ровен, Так приятно согласен! В гармонии нам Уступают Моцарт и Бетговен!.. Это точно, была роковая пора, Взволновались однажды мы очень, В оны дни, как солидные лица свои Удостоивать стали пощечин. Жажда плюх, как известно, пришла из Москвы: Там, великих начал провозвестник, Первый начал валять по ланитам себя Джентельмен раздражительный "Вестник". Мудрый Кокорев в такт ему вдруг заушил Тучный лик свой, и вслед им Погодин Энергично взялся за ланиты свои, Находя, что сей акт благороден. Петербургу понравилось это; и мы Года два перед взором Европы Колотили себя и в то время нашли, Что не надо и розог!.. (Говорят - не ручаюсь за верность молвы, - Что в те бурные дни из аптеки Для целения арнику больше всего Отпускалось Степану Громеке.) Воспевали поэты в высоких стихах Заушения подвиг отменный И пророчили нам, что в грядущем за то Вознесемся мы в целой вселенной... Появились, однако, тогда ж господа, Что немножко в скептическом духе Объясняли всеобщую жажду - себе Задавать с наслаждением плюхи. Эти скептики нам утверждали, что мы, Потеряв на ланиты чужие Наше прежнее право, себя по щекам Принялись колотить, как шальные! Впрочем, плюхи звучали... и стихли потом; Раздалась на железной дороге Вновь одна, но уж та по чужому лицу, И - порядок остался в итоге! 5 Я, читатель, от няни-старушки слыхал В дни волшебно мелькнувшего детства Много сказок чудесных: один этот клад Мне она завещала в наследство. На меня не посетуют, если теперь Сказку я расскажу: отчего нам Не запеть, как певалось в минувшие дни, Простодушно-младенческим тоном? Я люблю звуки песен былого, люблю Этих звуков волшебные песни; Сердцу сладко минувшие дни вспоминать, С ними жизнь и светлей и чудесней!.. Так начнем же: далеко, в заморских краях Жил волшебник Прогресс благодушный, Правил мирно страной да творил чудеса, И Прогрессу все были послушны. Жил Прогресс, не тужил; да случилось, узнал, Что есть целые грады и веси, Где в спокойствии добрые люди живут Да и знать не хотят о Прогрессе. Он разгневался. "Ну, - говорит, - коли так, Сам иду я, своею персоной К этим людям: посмотрим мы, как-то у них Будет принят властитель законный?" Собрался он без свиты; шел день, может, два, И пришел наконец: ничего-то Не видать - ни долинок, ни речек, ни гор, Лишь зловонное видно болото. Люди разных чинов и сословий сидят В том болоте средь грязи смердящей, Жрут ее да хвалебные песни поют, Полагая, что пищи нет слаще. "Что за мерзости!" - плюнул волшебник Прогресс, Да и прочь было... глядь: вместо суши Очутилась трясина под ним - и завяз Он в трясине по самые уши! Оглянулся он в страхе: толпою к нему Разноцветные люди всплывали - На лицо ему плюнули грязью, потом Сами грязь ту облизывать стали... И сидит в том болоте Прогресс, и досель Он не может уйти из болота... "Ну уж сказка!" - кричат мне. Соскучились вы? - Самому мне невесело что-то... "Для чего же рассказывать было ее? - Что за басни, давайте нам дело!" Для чего? "Есть причина, но я не скажу Ее звездам небес!"... (из "Отелло"). Впрочем, если угодно, вам можно теперь Насладиться приятной мечтою; . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . То ли дело у нас-то, такой ли прием Был оказан прогрессу сынами Милой родины? принят он был, восхвален И осыпан в восторге цветами. На Скарятине въехал он в славе; в Москве Был он встречен Катковым, лорд-мэром, На пути ему Павлов песок посыпал, И скакал Розенгейм пионером. Все младенцы ему воспевали хвалу: Калиновский, {1} Громека, Чичерин, Князь Черкасский с березовой ветвию шел, Заливался Скарятин, как мерин... 6 Ах, куда мы идем? до чего мы дойдем? - Часто слышатся эти вопросы В нашем обществе мудром, и часто от них Сильно духом смущаются россы. Отвечают одни: мы идем всё вперед; Но другие, исполнясь тревоги, Возражают: да что же нас ждет впереди? И не лучше ль присесть на дороге? Может быть, впереди-то - спаси нас господь - Сами будем мы жизни не рады; Ну, как месяцы вроде "плювьёзов" пойдут, {2} А недели заменят "декады"? Ну, как вдруг, например, на Арбате, в Москве, Развернутся деревья свободы? И под ними российские девы начнут В белых юбках водить хороводы? Ну, как вдруг целовальник у нас с мясником Зашумят, загуляют не в шутку? И нельзя будет их на веревке свести, Для смирения должного, в будку? Ну, как "Почты" редактор Иван Гончаров Обратится внезапно в Марата, Кохановская выйдет подобьем Roland?.. Что-то мы затолкуем тогда-то! Но к столь страшным мечтаниям склонны умы Только слишком наивного свойства, Я сказал уж однажды: порядок у нас - Так какие же тут беспокойства? Надо только одним призаняться: чтоб мы Были в жизни невинны и чисты, Яко голуби, и да исчезнут, как дым, Из родимой земли нигилисты! Это мирного общества нашего зло, Это Запада гнойного дети; Им не свято отечество самое, им Ничего нет святого на свете! Им благие реформы дают: например, Улучшая цензуру, хлопочут "Предварение" вместе с "каранием" слить - А они безобразно хохочут! Вред их обществу сознан давно; и теперь Нигилистов смиряют отлично: В Петербурге келейно их правят, в Москве Исправляет Юркевич публично. Мне, однако, читатель, казались всегда Эти меры медлительны очень; Как быстрей нигилизм истребить до конца - Этим я горячо озабочен. Порошок я хочу изобресть, чтоб сморить Порождение злых элементов: Свистунов, журналистов, писателей всех И, особенно, дерзких студентов. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7 Ну, однако, довольно, малютка моя, Будет петь нам... Уж скоро ведь, светел, На востоке заблещет небес горизонт, Уж два раза выкрикивал петел... На плечо ты склоняешь головку ко мне, И повязка чела золотая Ароматные кудри не может сдержать... Я дремлю, эти кудри лаская... И как будто нисходит желанный покой... Но покою нельзя мне отдаться; Нет, малютка моя, не давай мне заснуть: Мне всегда сны ужасные снятся! Невеселые сны! Всё-то слышу я в них Безотрадные вопли и скрежет, Слышу песни ликующих праздно... и мне Звук той песни, как нож, сердце режет! Снится мне: воет грустно метель и снега Заметают деревню... Под кровом Полусгнившего сруба рыдает бедняк, Истомлен боем с жизнью суровым... И зачем он рыдает безумно? кого О спасеньи, о помощи просит? Снится мне, что рыданья и вопли его Только ветер да вьюга разносит! Страшны мне эти сны, надо мною они Пролетают всю ночь до рассвета... Но увы! На вопрос о значении снов Не дает моя Муза ответа. 1863 {1 Г. Калиновский - издатель ныне почившего прогрессивного журнала для детей "Светоч". 2 Здесь автор, очевидно, имеет в виду исключительно ежемесячные хронические предсказания г-на Громеки, потому что, кроме его, у нас, кажется, еще никто не предсказывал революции. Это ясно из сопоставления г. Гончарова - Марату и г-жи Кохановской - m-me Roland. Хороша вышла бы революция при таких деятелях! Примеч<ание> наборщика.} 402. <ГРАЖДАНСКАЯ КАЗНЬ Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО> Это было печальное утро: туман Над столицей свой саван гробовый Распростер, с неба дождь, будто слезы, лился, Веял холод повсюду суровый... Я на площадь пришел... Там толпа собралась, Эшафот поднимался там черный: Три ступени, дощатый помост и на нем Столб с тяжелою цепью позорный. В строй сомкнувшись, солдаты стояли кругом, Палачи на помосте гуляли, И жандармы задами своих лошадей С наглым видом толпу оттесняли. Отделения Третьего мерзостный штаб Тут же был - и с султанами кепи Любовались с злорадством жестоким, когда Укрепляли железные цепи... Небо было темно, ветер жалобно выл... Час за часом тянулся уныло... Сердце было мучительной пыткой полно И тоской ожидания ныло... Раздался стук колес... Загремел барабан, И карета подъехала... Вышел Из нее человек - и его на помост Палачи повели... Я не слышал Вздохов скорби в толпе: каждый в сердце таил Муки сердца... но взоры сверкали Скорбным гневом... Он шел мимо нас, и пред ним Все мы головы низко склоняли. Бледен лик его был, но смотрел, как всегда, Он с иронией горькой... Своими Палачами он был окружен, но в тот миг Не они - он смеялся над ними... Но когда, приговор прочитавши, к столбу Притянули ему цепью руки И с открытым челом он стоял под дождем С бледным ликом, исполненным муки, - О, тогда вздохи скорби толпа не могла Превозмочь... и у женщин катились Слезы, горькие слезы из глаз, И сердца наши злобою бились... Палачи! Как Христа, приковали его У столба казни цепью позорной, Приковали за то, что к свободе он звал, Что насилья был враг он упорный!.. 1864 403. ИЗ ПОЭМЫ "ПРЕРВАННЫЕ ГЛАВЫ" ГЛАВА 4 Я всегда осуждал направление тех, Кто порядком вещей недоволен И в наш век положительный жаждой реформ И утопий мечтательных болен. Мне порядок иной непонятен, как тот, Освященный веками, с которым Существует весь мир: удивительный вид Представляет пытливым он взорам. В основаньи его вложен строгий принцип - Нуждам разных людей соразмерно Потребленье давать: так, богатым всем жить Хорошо суждено, бедным скверно. В самом деле, нельзя же равнять меж собой Бедняка с богачом; ведь бедняк-то С колыбели к лишеньям привык: меньше ест И желает скромнее он как-то. А богатый - он роскошью вскормлен, повит Кружевами, парчою и шелком, Он привык жить просторно, свежо и тепло, В аппетите равняется с волком. Строго мысля, читатель, бог знает зачем Филантропам сочувствуем все мы: Ведь стремление их бедным братьям помочь - Нарушенье разумной системы. Понимают ли сами они, что творят, Извлекая из бездны проклятой Нищеты и несчастья детей? Ах! какой Их добро отзовется им платой! Эти страшные люди, которым они Подадут нежно руку спасенья, Эти люди на место себя их столкнут В бездну зла - в этом нету сомненья. Филантропии, думаю я, путь иной Нужно выбрать, чтоб братии нищей Радикально помочь: нужно бедных людей Насыщать идеальною пищей. Эстетических прелестей тайну открыть Нужно им, красоты тронуть струнки В их сердцах, объяснив, что лохмотья нужды, Ветхий кров хороши... на рисунке; Что стенанья, мольбы голодающих масс, Вид нужды, скорбный вид угнетенья Много песен гражданских внушают певцам, Возбуждая в певцах вдохновенье; Что богатый на золото всё покупать - И картины и песни обязан, А бедняк в отношеньи таких же вещей Затрудненьем подобным не связан: Стоит только взглянуть на свой ветхий костюм Иль на кровлю, как дождь в нее льется, Иль прислушаться к стонам своим - и душа Эстетическим жаром зажжется! Здесь я с гордостью должен признаться: у нас Благодетели есть для народа, Что советуют меры на пользу ему Совершенно такого же рода. Радикалы, поборники крайних начал Их бездушными шельмами, может, Назовут; но ведь мнения крайних людей В наши дни никого не тревожат. Что касается лично меня, я вполне Благодетелям верю и внемлю С восхищеньем их мудрым советам: отнять У крестьянина право на землю. Разумеется, землю господь сотворил Лишь для избранных лиц, как трудиться Предоставил на ней он одним, а другим Есть плоды тех трудов и лениться. Неужели в народ добровольно вносить Тунеядство должны мы? Ах, верьте, Что мужик оттого на работу идет, Что боится голодной он смерти! Благодетельный стимул такой отстранять Неразумно из жизни народной; Крепостным вечно впроголодь жил "мужичок", Пусть он так же живет и свободный! Состоянье такое имеет в себе Благ так много: умеренность в пище Нашу плоть укрощает и делает дух Благородней, светлее и чище. При желудке пустом обращается мысль Исключительно к хлебу и, праздно Не стремясь к разъяснению тайн бытия, Охраняет себя от соблазна. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 1865 404. ПЕСНЬ О ПЕДЕФИЛЕ И ПЕДЕМАХЕ 1 Патриоты и пророки Педефил и Педемах За любезную отчизну Ощутили в сердце страх. И была причина страху: От полярных хладных льдов И до "пламенной Колхиды" Зрится гибель всех "основ". Разложение проникло В нравы, в мысли и сердца, Благочиние в презреньи, Беспорядкам нет конца... 2 Основанье государства Есть семья - ковчег всех благ; Что же зрят в семье российской Педефил и Педемах? Дети грудь сосут и мыслят - Чтоб развиться поскорей - О химическом составе Молока их матерей! Пососавши, начинают О семейном рабстве речь, Утверждая, что отцы их Не имеют права сечь! 3 Чем народы крепки? - верой В провидение; но ах, Веры сей не зрят в отчизне Педефил и Педемах. Благочестие утратив, Миллионы россиян Убеждаются, что люди Родились от обезьян; Что из всех законов вечных Человечеством один Руководит - тот, который В наши дни открыл Дарвин. 4 Отторжение окраин Может Русь низвергнуть в прах; Что же видят по окраинам Педефил и Педемах? Видят ковы и интриги, Равнодушье "высших сфер" К обрусительным приемам И забвенье прежних мер, Видят вывески на польском, На немецком языках - И трепещут патриоты Педефил и Педемах. 5 Пресса здравая есть признак Здравой жизни; что ж в статьях Русской прессы обретают Педефил и Педемах? Порицание порядка, Непочтительность к властям, Недостаток уваженья К греко-римским словарям. Вредный дух демократизма И глумление - о страх! - Над мужами, коих имя Педефил и Педемах. 6 Обозрев все эти страхи, Педефил и Педемах Порешили непреложно Справить Русь во всех частях. Ради цели сей ликейский Храм воздвигнув в наши дни, В нем работать принялися Древних мальчиков они. В этих мальчиках лекарство Всей Руси от гнойных ран, Эти мальчики исправят Радикально россиян. 7 Но в ликее, что содержат Педефил и Педемах, Дивных мальчиков немного, Русь меж тем обширна страх. "Хорошо бы, - мнят пророки, - Современных всех ребят В древних мальчиков обделать" - И проект о сем строчат; И поспешно посылают К славным невским берегам С несомненною надеждой, Что его одобрят там... 8 "Если нам удастся, - мыслят Педефил и Педемах, - Провести проект, к величью Русь пойдет на всех парах. Нигилизма дух исчезнет Навсегда - и россов род, Классицизмом просвещенный, Власть над миром обретет. Если наш проект отвергнут, Сгибнет Русь вконец: таков Жребий стран, где отрицают Пользу древних языков!.." ЭПИЛОГ Слух идет, что, сею мыслью Педефил и Педемах Занимаясь непрестанно, Повредилися в умах! 1871 405. ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ "Плохо, Петр Иваныч?" - "Плохо, Петр Ильич! Думал, нынче за ночь Хватит паралич: Слышали, в суде-то Что творится? Ох, Верьте мне: нас это Наказует бог! Школьникам, мальчишкам - Просто стыд и срам - Поблажает слишком Председатель сам! Вежлив, как в салоне: "Смею вам сказать..." В эдаком-то тоне С ними рассуждать! Ну, и адвокаты Тоже молодцы-с!.. Русь, вперед пошла ты - Эй, остерегись! Коль в суде так будут Вольно говорить, Гласный этот суд-ат Надо затворить! Уж и приговором Одолжили нас! Мы убийцу с вором Строго судим - да-с! Если ж - вот прогресс-то! - Покарать мятеж Надо судьям - теста Мягче судьи те ж!.. Коли в этом роде Всё пойдет - ей-ей, Русь на полном ходе К гибели своей! Да-с, прогресс сей ввержет Нас злосчастья в ров, Если не поддержит Господин Катков!" 1871 ПРИМЕЧАНИЯ 395-397. И. 1863, No 4, подпись: Владимир Монументов. В сборники Буренина не включено. Из десяти стихотворений цикла печатаются три. "Парижский альбом" - пародия на цикл стихотворений А. Н. Майкова "Неаполитанский альбом" (ОЗ. 1862, No 12). Подстрочное примеч. к загл. пародирует аналогичное примеч. Майкова. 1. Вот Некрасов пишет мне и т. д. Некрасов тяжело переживал разрыв с Тургеневым. 15 янв. 1861 г. он писал ему: "Я в сию минуту хлопочу не о "Современнике" и не из желания достать для него твою повесть - это как ты хочешь, - я хочу некоторого света относительно самого себя и повторяю, что это письмо вынуждено неотступностью мысли о тебе. Это тебя насмешит, но ты мне в последнее время несколько ночей снился во сне" (Полн. собр. соч. М., 1952. Т. 10. С. 442). Тургенев использовал это личное письмо в борьбе с "Совр.". Он сослался на него, к тому же извратив его смысл, в "Письме к издателю" СП: "Весною 1861 года тот же г. Некрасов писал мне в Париж письмо, в котором с чувством, жалуясь на мое охлаждение, возобновлял свои лестные предложения и между прочим доводил до моего сведения, что видит меня почти каждую ночь во сне Я тогда же отвечал г. Некрасову положительным отказом, сообщил ему мое твердое решение не участвовать более в "Современнике"" (СП. 1862, 10 дек.). "Вестник" - РВ, в котором Тургенев после разрыва с "Совр." в течение нескольких лет активно сотрудничал. 2. Автор разных медитаций. Имеются в виду сборники стихотворений А. Ламартина "Meditations poetiques" и "Nouvelles meditations poetiques" ("Поэтические размышления" и "Новые поэтические размышления"). 398-399. "Совр.". 1863, No 4, "Свисток", подпись: Владимир Монументов. В сборники Буренина не включено*. В июне 1862 г. "Совр." был приостановлен правительством на восемь месяцев. Во время вынужденного молчания журнала ходили слухи, что он изменит свое направление. Однако в феврале 1863 г. вышла двойная (за январь и февраль) книжка "Совр.", которая решительно опровергла их. Начиная серию статей "Наша общественная жизнь", Салтыков-Щедрин дал полную яда характеристику благонамеренного (т. е. придерживающегося официального образа мысли) человека. 1. Действующими лицами этой сцены и являются два таких "благонамеренных". Магазин Базунова. В магазине книгопродавца И. В. Базунова, где происходит действие, находилась московская контора "Совр."; здесь проводилась подписка на журнал и выдавались очередные его книжки. Ну, ему все "даже" и т. д. В "Отцах и детях" Тургенева, в главе, где описывается спор Базарова с Павлом Петровичем Кирсановым, есть такое место: "- Мы действуем в силу того, что мы признаем полезным, - промолвил Базаров. - В теперешнее время полезнее всего отрицание, - мы отрицаем. - Всё? - Всё. - Как? не только искусство, поэзию, но и... страшно вымолвить...- Всё, - с невыразимым спокойствием повторил Базаров". В статье Щедрина приведенный отрывок пересказан следующим образом: "- Вы не верите ни во что... даже? - вопрошает Базарова один из старичков Кирсановых. - Даже, - отвечает Базаров, вовсе не заботясь о том, что... гость обязан говорить хозяевам лишь приятные и угодные вещи. Не верит в "даже", а верит в лягушек!". Это "даже" попало из статьи Щедрина в сатиру Буренина. Поголовно обругал! О "Кратком обзоре журналов за истекшие восемь месяцев", автором которого является М. А. Антонович. Им хвалы слагает он! О статье Щедрина. Слово "мальчишки", пущенное Катковым, обозначало в лексиконе реакционной журналистики то же, что "нигилисты". 2. Эта сцена вызвана следующими фактами. В No 11 ОЗ за 1862 г. С. С. Громека в обзоре "Современная хроника России" выразил сожаление по поводу того, что "литературное направление, известное последнее время под общим названием нигилизма, устранено вовсе из печати". Но это заявление отнюдь не свидетельствовало о сочувственном отношении к "Совр." и одновременно с ним приостановленному PC. Репрессивные меры, утверждал Громека, приведут к тому, что нигилизм будет загнан в подполье и преследуемые мнения будут вознесены "на ступень мученичества". Между тем, сетовал он на цензуру, уже приближался момент, когда нигилизм был бы окончательно развенчан, и приостановление "Совр." и PC только усилило его. Резкую отповедь получил публицист ОЗ в названном выше обзоре Антоновича. Он высмеял Громеку, отметив, что его "ходатайство" за "Совр." появилось уже тогда, когда стало известно о возобновлении журнала, и раскрыв подлинный смысл этого "ходатайства". Тут же говорится об отсутствии у Громеки серьезно продуманных взглядов; Антонович сравнил его со "школьником, который накануне собрал кой-какие сведения о факте и завтра станет проповедовать об нем публике". Этим и объясняется ярость Громеки в сцене Буренина: Что? невежда я и школьник?! и т. д. С несколькими страницами того же обзора связана реплика М. М. Достоевского: А меня на "почве" милой Оскандалили! Идейная концепция, развивавшаяся в журналах Ф. М. и М. М. Достоевских "Время" и "Эпоха", носила название "почвенничества". Федор - Ф. М. Достоевский. Толщина-то, толщина! А. А. Краев-ский, как журнальный предприниматель, поражен в первую очередь необычайной толщиной "Совр." (в No. 1/2 за 1863 г. свыше восьмисот страниц). 400. "Совр.". 1863, No 4, "Свисток", подпись: Михаил Антиспатов. В сборники Буренина не включено. По поводу публичных лекций П. Д. Юркевича, направленных против материализма. Эпиграф - начало пословицы: "Гром грянул не из тучи, а из навозной кучи". В запрещенном переводе. Главное сочинение Л. Бюхнера "Сила и материя" было переведено и литографировано в 1860 г. московским революционным кружком П. Заичневского и П. Аргиропуло. Бюхнер, как и упомянутые дальше в стихотворении Я. Молешотт, Л. Фейербах и Г. - Т. Бокль, пользовался большой популярностью в радикальных кругах 1860-х годов. 401. И. 1863, No 16 и 17, подпись: Владимир Монументов. В сборники Буренина не включено. Буренин напечатал только песнь первую "Благонамеренной поэмы"; делал ли он попытки продолжать ее - неизвестно. Мы печатаем главы 3, 5, 6 и 7. <Гл.> 3. "Велика и обильна родная земля" и т. д. Имеются в виду слова из летописи - "Повести временных лет": "Земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет" ("Памятники литературы Древней Руси. Начало русской литературы". М., 1978. С. 36). Это точно, была роковая пора и т. д. Во второй половине 1850-х годов не только либеральный в то время РВ, но и явные консерваторы, как М. П. Погодин, В. А. Соллогуб и др., стали толковать о необходимости гласности, искоренении уродливых явлений русской жизни и т. д. "Увлечение" это длилось недолго: все они были напуганы ростом революционного движения и призраком крестьянской революции. Но и раньше такие их писания и выступления или ограничивались банкетными речами, или касались частностей. "Лет шесть тому назад, - писал Салтыков в 1863 г., - началось у нас какое-то движение, которое многие умы преисполнило гордынею великою, многие сердца заставило трепетать радостью необычайною... Как оказалось впоследствии, это было движение мелочей и подробностей, но кто же знает? быть может, именно этот-то мелочный характер обновления и составлял тайную причину нашей радости; по крайней мере, так можно догадываться из того, что к этому движению симпатически относились не только те, которые, подобно г. Громеке, предварительно разделивши все движения на неподозрительные и подозрительные, отдаются первым со всею пламенностью, а последними не увлекаются, но и те, которые на всякого рода движения поглядывают вообще неблагоприятно. В нем именно то и удобно было, что оно ничего не подкапывало, а только украшало" ("Наша общественная жизнь" // "Совр.". 1863, No 5. С. 223). Очень характерны для этих лет выступления откупщика В. А. Кокорева, который либеральными речами и раскаянием в своих прегрешениях отвлекал общественное внимание от далеко не безгрешных делишек. И и "Совр." неоднократно высказывали скептическое отношение к "подвигам заушения". Ярким документом этого скептицизма является стих. Конрада Лилиеншвагера (Н. А. Добролюбова) "Современный хор" ("Совр.". 1859, No 1, "Свисток". С. 212), из которого взят эпиграф к "Благонамеренной поэме". Ланиты - щеки. "Вестник" - РВ. Арнику больше всего Отпускалось Степану Громеке. С. С. Громека напечатал несколько обличительных статей о полиции, что не помешало ему вскоре заняться обличением уже не полиции, а "духа отрицания" и "нигилизма". Раздалась на железной дороге и т. д. В 1860 г. вышневолоцкий помещик Козляинов избил в вагоне поезда пассажирку-немку. <Гл.> 5. Веси - села, деревни. Катковым, лорд-мэром. Насмешка над англоманством Каткова в годы его либерализма. И скакал Розенгейм пионером. Употребив в стих. "Прогресс" слово "пионер", Розенгейм сделал к нему примеч.: "пионер - передовой человек" (СО. 1860, No 38. С. 411). Князь Черкасский с березовой ветвию шел. Имеется в виду статья В. А. Черкасского "Некоторые общие черты будущего сельского управления" ("Сельское благоустройство". 1858, No 9), в которой он высказывался за временное сохранение телесных наказаний для крестьянства. Заливался Скарятин, как мерин. Об этой насмешке см. т. 1, стих. 61 и примеч. к нему. <Гл.> 6. "Плювьез" (pluviose) - пятый месяц республиканского календаря, введенного во время французской революции XVIII в. Месяцы делились на декады. Ежемесячные хронические предсказания г-на Громеки - обозрения "Современная хроника России", которые С. С. Громека помещал в ОЗ Краевского. В частности, Буренин иронизирует, по-видимому, над "Хроникой" в No 10 за 1862 г. (с. 37-53). Сразу же после ее появления И писала, что Громека, приведя цитату из "Истории революции 1848 года" Гарнье-Пажеса, тем самым "приравнивает состояние нашего общества к состоянию описываемого Гарнье-Пажесом общества французского" (1862, No 42. С. 558). Деревья свободы - один из символов французской революции XVIII в. Насаждение "деревьев свободы" обставлялось очень торжественно. Вокруг них в дни революционных праздников устраивались пляски и пелись революционные песни. Будка - см. примеч. 260-261. "Почты" редактор Иван Гончаров. В 1862-1863 гг. И. А. Гончаров редактировал газету Министерства внутренних дел "Северная почта". "Предварение" вместе с "каранием" слить и т. д. В 1862 г. комиссия по пересмотру цензурного законодательства обсуждала вопрос о частичном переходе от предварительной цензуры к административно-карательным мерам воздействия на печать. Работа комиссии не дала никаких результатов. А в январе 1863 г. цензурное ведомство было полностью передано из Министерства народного просвещения в Министерство внутренних дел, что было вызвано якобы недостаточно решительной борьбой цензуры с антиправительственными тенденциями в печати. Ст. от Им благие реформы дают до В Петербурге келейно их правят вызвали недовольство Центр, упр. по ценз, ведомству. "Этих стихов, - писал в своем рапорте В. Игнатович, - по моему мнению, не следовало бы пропустить, так как в первом четверостишии очевидна насмешка над принципом, принятым в основание проекта нового цензурного устава, направленная к тому, чтоб заблаговременно уронить его в общественном мнении; в последнем же тристишии - саркастический намек на правительственные меры против анархических стремлений" (Дело Центр, упр. по ценз, ведомству, 1863, No 81. Л. 18). Исправляет Юркевич публично. О лекциях П. Д. Юркевича против материалистической философии. Свистун - см. т. 1, примеч. 59. <Гл.> 7. Петел - петух. Слышу песни ликующих праздно. Ср. с "Рыцарем на час" Некрасова, напечатанным незадолго до "Благонамеренной поэмы" ("Совр.". 1863, No 1): От ликующих, праздно болтающих, Обагряющих руки в крови Уведи меня в стан погибающих За великое дело любви! 402. "Вестник литературы". 1920, No 6, под загл. "13 июня 1864 года (Памяти Н. Г. Чернышевского)", без разделения на четверостишия. - Печ. с исправл. по автографу (ПД). Загл. "13 июня 1864 года" вписано в автограф не рукою Буренина. Не воспроизводим и загл. "Памяти Н. Г. Чернышевского" как позднейшее и явно не соответствующее стихотворению, возникшему под непосредственным впечатлением описанного в нем события. Буренин сделал к стихотворению следующее примеч.: "Эти строфы были написаны в день "публичного" объявления приговора Чернышевскому на Конной площади. При старом режиме они не могли появиться в печати". Буренин присутствовал при обряде "гражданской казни" над Чернышевским накануне его отправки в Сибирь (это было не 13 июня, а 19 мая 1864 г. в Петербурге на Мытнинской площади) и довольно точно описал виденное. То, что Буренин был в этот день на Мытнинской площади, засвидетельствовано в воспоминаниях П. Д. Боборыкина: "Подробности этой казни передавал нам в редакции "Библиотеки" не кто иной, как Буренин, тогдашний мой сотрудник. Он видел, как Чернышевский был взведен на эшафот, как над ним переломили шпагу в знак лишения прав и он несколько минут был привязан" (Боборыкин П. Д. Воспоминания, 1965. Т. 1. С. 397). См. также письмо Буренина к редактору "Вестника литературы" А. Е. Кауфману (ПД). 403. И. 1865, No 16, подпись: В. Монументов. - Буренин В. Стихотворения. СПб., 1878. В сб. "Былое" (СПб., 1880; 2-е изд. СПб., 1897), а также в Т. 3 "Сочинений" (СПб., 1912) включенная в эту книгу 4-я, политически наиболее острая, глава поэмы не перепечатана. 404. ОЗ. 1871, No 6, в цикле "Гражданско-поэтические отголоски", подпись: Выборгский пустынник. Педефил (детолюб) и Педемах (детоборец) - М. Н. Катков и П. М. Леонтьев. От полярных хладных льдов и т. д. Ср. со стих. Пушкина "Клеветникам России": "От финских хладных скал до пламенной Колхиды". Лакейский Храм воздвигнув в наши дни и т. д. Катков и Леонтьев, бывшие фанатическими приверженцами классической системы образования, открыли в Москве в 1868 г. классический лицей и принимали активное участие в выработке реакционного устава гимназий 1871 г., согласно которому классическая система получила полное преобладание (см. о ней т. 1, примеч. 94). 405. ОЗ. 1871, No 9. Стихотворение написано непосредственно после окончания нечаевского дела и высмеивает реакционную печать, в первую очередь MB Каткова, высказывавшую недовольство чересчур вежливым обращением председателя суда с подсудимыми, поведением защитников, слишком мягким приговором и т. д. Смысл стихотворения был ясен читателям, следившим за процессом; кроме того, в том же номере ОЗ была напечатана статья Салтыкова-Щедрина "Так называемое "нечаевское дело" и отношение к нему русской журналистики", в ней приводились отрывки из газет, служащие ключом для "Общественного мнения". В. П. БУРЕНИН Включены только те сборники Буренина, в которых напечатаны стихотворения 1860-х - начала 1870-х годов. Стихотворения, ч. 1. СПб., 1878. Былое. Стихотворения. СПб., 1880. Тоже. 2-е изд., СПб., 1897. (Это не новое издание, а сборник 1878 г. без с. 334-336 - IV гл. поэмы "Прерванные главы" и с еще несколькими цензурными купюрами, с новой титульной страницей.) Стрелы. Стихотворения. СПб., 1880. То же. 2-е изд., дополн. новыми стихотворениями. СПб., 1889. Песни и шаржи. Новые стихотворения. СПб., 1886. То же. 2-е изд., дополн. новыми стихотворениями. СПб., 1892. Сочинения, т. 2 и 3, СПб., 1912; т. 4, Пг., 1916; т. 5, Пг., 1917 (ценз. разреш. - 12 мая 1916 г.). В. П. Буренин Муза пламенной сатиры: Русская стихотворная сатира 1880-1910-х годов М., "Современник", 1990.- (Сельская б-ка Нечерноземья). Сара Бернар приехала! Под веткой сирени Голубые звуки и белые поэмы Сонет ("Красные собаки желтой ненависти...") <Шаги командора> Поэтическая атлетика САРА БЕРНАР ПРИЕХАЛА! I ПУБЛИКА 1 "Видел ты?" - "Видел вчера!" "Ну, каково впечатленье?" "От Боборыкина слышал - Петра: Гений, талант вне сравненья! Все в ней равно высоко - Мимика, пластика, чувство... Критик известный Чуйко Зрит в ней царицу искусства... Стасов в театре кричал Громко, как будто валторна: Сара - актрис идеал, К ней равнодушье позорно! Пролил Грустилин Тарас Слез умиления пару, И под конец десять раз Публика вызвала Сару". "Гм... но, скажи, каково Мненье твое-то?" "Да что же... Внешность не очень тово: Кости, брат, только да кожа. Платья, брильянты... Игра?.. Ну, да не стоит об этом! - Мне в департамент пора - Завтра прочтем по газетам". 2 "Искусства дивная Весталка! Верх благородства каждый жест!" - "Эх, что мне жест? Тонка, как палка И признака нет этих мест..." - "Но в голосе какие нотки, Каким трагизмом полон взор!.." - "Ну, братцы, бросьте - что за спор! Идем в буфет и хватим водки!" 3 Мельхиоровый кофейник, Спирт пылает огоньком; То повеет эс-букетом, То запахнет чесноком. Жозефина Стасюлаки, Ривка Шмуль, Орас барон, Ицка Шутин, Мошка Шабаш - В сборе весь синедрион. Ицка Шутин горячится: "Пред талантом Сары в прах Надо падать!.." Жозефина Стасюлаки молвит: "Ах!" "Маньифик!"- лепечет Ривка, Изготовив бутерброд; Мошка Шабаш, улыбаясь, Молча смотрит Ривке в рот. Поджимая важно губы, Говорит барон Орас: "Да, мы избранное племя - Сколько гениев у нас!" И кипит кофейник звонко, Спирт пылает огоньком; То повеет эс-букетом, То запахнет чесноком... II ЦЕНИТЕЛИ И СУДЬИ Боборыкин Петр несется Легче ветра или пара И в восторге восклицает: "Сара, Сара, Сара, Сара!" Рядом с ним стремится Стасов, Полон дикого угара, И гудит, как сто тромбонов: "Сара, Сара, Сара, Сара!" Вслед за ними мчится Утин, Надуваясь, как опара, И кричит он в упоеньи: "Сара, Сара, Сара, Сара!" Господин Чуйко вприпрыжку Скачет, красный весь от жара, И лепечет, задыхаясь: "Сара, Сара, Сара, Сара!" III ПОКЛОННИКИ Я видел Сару в Адриене - И пал пред нею на колени. Я видел Сару в Маргарите - И молвил: "Люди, все умрите!" Я Сару увидал в "Фру-Фру" И вскрикнул: "Нет, я сам умру!" ПАРОДИИ ПОД ВЕТКОЙ СИРЕНИ (Бесконечное стихотворение) Под душистою веткой сирени Пред тобой я упал на колени. Ты откинула кудри на плечи, Ты шептала мне страстные речи, Ты склонила стыдливо ресницы... А в кустах заливалися птицы, Стрекотали немолчно цикады... Слив уста, и объятья, и взгляды, До зари мы с тобою сидели И так сладко-мучительно млели... А когда золотистое утро Показалось в лучах перламутра, Ты сказала, открыв свои очи: "Милый, вновь я приду к полуночи, Вновь мы сядем под ветку сирени, Ты опять упадешь на колени, Я закину вновь кудри за плечи И шептать буду страстные речи, Опущу я стыдливо ресницы, И в кустах защебечут вновь птицы... Просидим мы, о милый мой, снова До утра, до утра золотого... И когда золотистое утро Вновь заблещет в лучах перламутра, Я скажу, заглянув тебе в очи: Милый, вновь я приду к полуночи, Вновь мы сядем под веткой сирени..." И так далее, без конца. 1880-е годы * * * (На Ф. Сологуба) ГОЛУБЫЕ ЗВУКИ И БЕЛЫЕ ПОЭМЫ ПРИДИ В золотистых предместьях моей души Гуляют голубые курицы с белокурыми волосами. Они клохчут в сонной неге, а зеленое сомнение Запевает свою печальную трупную песню. Белые думы, оранжевые мечты о счастии, Будто мотыльки в вечерний час над тростником, Кружатся и трепещут над лазурью моего сердца, Отражают теплые муки и отблески любви. Приди, о приди, мое божество, моя тихая ласка! Месяц уже завел бледную музыку своих мечтательно- вдумчивых лучей: Фиолетовые тоскующие ароматы Обвивают замирающую от страсти землю... Приди! СОНЕТ Красные собаки желтой ненависти Грызутся с белыми собаками розовой любви, А беззаботные гуси людского равнодушия Смотрят на это и глупо гогочут: "га-га". Моя ультрамариновая фея с морковными кудрями! Разве ты не поняла еще Своим лазурно-кристальным сердцем, Отчего грызутся в моей душе Красные собаки желтой ненависти С белыми собаками розовой любви? Отчего беззаботные гуси людского равнодушия Смотрят на это, вытягивая свои шеи, Отчего они глупо гогочут свое "га-га" - Разве ты не поняла, не поняла еще? 1895 * * * (На А. А. Блока) <ШАГИ КОМАНДОРА> В спальне свет. Готова ванна, Ночь, как тетерев, глуха. Спит, раскинув руки, донна Анна, И под нею прыгает блоха. Дон Жуан летит в автомобиле, На моторе мчится командор, Трех старух дорогой задавили... Черный, как сова, отстал мотор... Настежь дверь - и Дон Жуан сел в ванну, Фыркать начал, будто рыжий кот. Вдруг шаги.- "Подай мне донну Анну!" - Командор неистово орет. Но, дурацким криком не сконфужен, Дон Жуан все фыркает в воде. "Я ведь к Анне зван тобой на ужин: Где же донна Анна, где?" На вопрос жестокий нет ответа. Фыркает средь ванны Дон Жуан. Донна Анна дремлет до рассвета. Командор стоит как истукан. <1912> (На А. А. Ахматову) I. ПОЭТИЧЕСКАЯ АТЛЕТИКА В ЛЕСУ (А. А. Ахматова) Аполлон, No 4) Четыре алмаза - четыре глаза, Два совиных и два моих, О страшен, страшен конец рассказа О том, как умер мой жених. Лежу в траве я густой и влажной Бессвязно-звонки мои слова, А сверху смотрит такою важной, Их чутко слушает сова. Нас ели тесно обступили Над нами небо, черный квадрат, Ты знаешь, знаешь - его убили, Его убил мой старший брат - Не на кровавом поединке И не в сраженьи, не на войне, А на пустынной лесной тропинке, Когда влюбленный шел ко мне. В ЛУЖЕ (Пародия) Имею я четыре носа, Четыре "пятачка" свиных Тремя глазами смотрю я косо - Один совиный и два своих... Лежу я в луже зловонной липкой, Носами чую в квадрате смрад, А на меня с немой улыбкой Четыре борова глядят. Сова дивится, что глаз совиный: В затылке у меня блестит, И смотрит сверху с важной миной, А мой жених убит, убит. Соплю я четырьмя носами, Но что ж мне делать - судите сами, Когда я в луже улеглась. НАД ВОДОЙ Стройный мальчик-пастушок, Видишь, я в бреду. Помню плащ и посошок На свою беду. Если встану - упаду. Слышу тихое ду-ду. Мы прощались, как во сне, Я сказала: "Жду!" Он, смеясь, ответил мне: "Встретимся в аду!.." Если встану, упаду. Дудочка поет ду-ду. О, глубокая вода В мельничном пруду, Не от горя, от стыда Я к тебе приду. И без крика упаду. И вдали звучит ду-ду. ДУДА (Пародия) Ах, Маковский-пастушок,- Я пишу, пишу в бреду: В "Аполлоне" мой стишок Поместишь ты на виду? От восторга заведу На дуде мотив: ду-ду. Мне Маковский - милый он - Молвит: "Пусть сгорю в аду, Но тебя я в "Аполлон" Рядом с Брюсовым введу. Заиграй скорей-я жду - Заиграй в дуду ду-ду". И Маковский-пастушок И себе и мне к стыду В "Аполлоне" мой стишок Напечатал на виду. От восторга я пойду - Утоплюсь с дудой в пруду. МНЕ БОЛЬШЕ НОГ МОИХ НЕ НАДО Мне больше ног моих не надо - Пусть превратятся в рыбий хвост - Плыву, и радостна прохлада, Белеет тускло дальний мост... Не надо мне души покорной, Взлетев над набережной черной, Он будет нежно-голубым. Смотри, как глубоко ныряю, Держусь за водоросль рукой, Ничьих я слов не повторяю Я не пленюсь ничьей тоской. А ты, игрушечный, ужели Стал бледен и печально-нем, Что слышу? - целых три недели Все шепчешь: "Бедная, зачем?"... ТА ЖЕ ГЛУБОКО ПОЭТИЧЕСКАЯ ТЕМА (Пародия) Мне ног не надо - ноги к черту! Пусть превратятся в рачий хвост: Предавшись раковому спорту, Нырну под полицейский мост. Пусть станет дымом. Легок дым. Коль в голове все мысли пусты - На что она, скажите? Ах, Пусть вырастет кочан капусты На беломраморных плeчax. А ты, игрушечный, что станешь Тогда со мною делать - ну? За рачий хвост меня потянешь, Как в волны Мойки я нырну Сняв с плеч моих кочан, разрубишь. Чтоб жирный борщ сварить иль щи? Ты побледнел. Не так ты любишь? Другую для себя ищи! ПРИМЕЧАНИЯ Виктор Петрович Буренин, поэт, переводчик, драматург, публицист, журналист, родился в семье художника в Москве. В 1859 г. окончил архитектурное училище. В 1863 г. переехал в Петербург, где первое время работал архитектором. Вскоре, однако, он оставил службу и посвятил себя целиком литературе. Умер в Ленинграде. Первые подражательные стихи были написаны Бурениным еще в детстве. В архитектурном училище проявил себя как автор сатирических стихов. Серьезная литературная работа началась с корреспонденции в лондонский "Колокол" А. И. Герцена (1861). В середине 1860-х годов печатался в "Искре", "Современнике", ряде других прогрессивных изданий. С 1865 г.- один из постоянных сотрудников "С.-Петербургских ведомостей". Особым успехом пользовались его стихотворения, поэмы, пародии, в которых обличалось социальное неравенство, реакционная журналистика (журналы Каткова, Краевского). Сатира Буренина, язвительная и ядовитая, испытавшая влияние сатирических стихов Гейне, не всегда, однако, попадала в печать из-за жесткой цензуры. В начале 1870-х годов Буренин порывает с "Отечественными записками" и "Искрой" и начинает сотрудничать в газете "Новое время". Буренин является автором многочисленных прозаических и драматургических произведений. Отдельными изданиями выходили: "Очерки и пародии" (1874), "Былое" (1880), "Стрелы" (1881) и др. Известен также как переводчик Барбье, Байрона, Гейне и др. САРА БЕРНАР ПРИЕХАЛА! ПУБЛИКА. Этот цикл стихотворений написан в связи с приездом в Россию знаменитой французской актрисы Сары Бернар (1844-1923) в 1881 г. Печатается по кн.: Песни и шаржи. Новые стихотворения В. Буренина. Спб., 1886. 1. Боборыкин П. Д. (1836-1921) - литератор, журналист, драматург, театральный критик. Критик известный Чуйко - Чуйко В. В. (1839-1899), литературный и художественный критик, переводчик, издатель. 2. Весталка - в древнем Риме - жрица богини Весты, давшая обет безбрачия и целомудрия. 3. Жозефина Стасюлаки Стасюлевич M. M. Ривка Шмуль, Мошка Шабаш - по-видимому, вымышленные имена. Орас барон - бар. Гинцбург Г. О. (1833-1909), банкир, меценат. Ицка Шутин - Утин Е. И. (1843-1894), адвокат, публицист, автор многих работ по драматургии и театру. "Маньифик!" (от франц. magnifique) великолепный, блестящий. ЦЕНИТЕЛИ И СУДЬИ. Стасов В. В. (1824-1906) - известный деятель культуры, археолог, историк, искусствовед, этнограф, литературный и музыкальный критик. Утин, Чуйко - см. выше. ПОКЛОННИКИ. Адриена - имеется в виду пьеса О. Э. Скриба и Э. Легуве "Адриена Лекуврер" (1849). Маргарита - Сара Бернар исполняла роль Маргариты Готье в пьесе А. Дюма-сына "Дама с камелиями". ПОД ВЕТКОЙ СИРЕНИ. В стихотворении пародируется весьма распространенная эпигонская любовная лирика 1870-1880-х гг. <ШАГИ КОМАНДОРА>. А. Блок, как отмечает в своей книге "Последние годы Блока" К. И. Чуковский (1882-1969), по поводу этой пародии сказал следующее: "У него (Буренина) была хорошая пародия на мои "Шаги командора". (Цит. по кн.: Русская стихотворная пародия (XVIII - начало XX в.). Библиотека поэта, Б. С, 2-е изд., Советский писатель. Л., 1960, с. 813.) Мих. Змиев-Младенцев <В. П. Буренин> Песнь московского дервиша --------------------------------------------------------------------------- Свисток. Собрание литературных, журнальных и других заметок. Сатирическое приложение к журналу "Современник". 1859-1863 Серия "Литературные памятники" М., "Наука", 1981 --------------------------------------------------------------------------- ПЕСНЬ МОСКОВСКОГО ДЕРВИША* {113} (Начинает робко тихим голосом) Уж я русскому народу Показал бы воеводу, Только дали бы мне ходу, Ходу! ходу! ходу! ходу! (Постепенно разгорячается). Покатался б! наигрался б! Наломался б! наплясался б! Наругался б! насосался б! Насосался б! насосался б! (Разгорячается окончательно и, видя, никто ему не возражает, из условной формыы переходит в утвердительную). Я российскую реформу, Как негодную проформу, Вылью в пряничную форму! Форму! форму! форму! форму! Нигилистов строй разрушу, Уязвлю им всладце душу: Поощрили б лишь - не струшу! Нет, не струшу! нет, не струшу! (В исступлении, думает, что все сие совершилось). Я цензуру приумножил {115}, Нигилистов уничтожил! Землю русскую стреножил! (Закатывается и не понимает сам, что говорит): Ножил! ножил! ножил! ножил! Mих. Змиев-Младенцев. * Дервиши - явление восточного мира. Обязанности их заключаются в возбуждении фанатизма в "правоверных". При исполнении своей должности они кривляются и производят вращательные движения, Сии последние, по словам очевидцев, возбуждают в дервишах восторг, в продолжение которого они говорят всякий злобный вздор. В последнее время эта секта проявилась в Москве и преимущественно нашла себе убежище в секте так называемых "сопелковцев" (не тех, впрочем, "сопелковцах", о которых написал прекрасное исследование г. Щапов {114}, а других, которые так называют себя в противоположность и в пику, "свистунам").- Прим. автора. ПЕСНЬ МОСКОВСКОГО ДЕРВИША Св. 9, с. 71-82. Автор - В. П. Буренин (гонор. вед., с. 261). Автограф неизвестен. Перепечатывается впервые. 113 Песнь московского дервиша,- Речь идет о M. H. Каткове: "дервишами", "до одурения кружащимися на одном месте", он обозвал однажды своих литературно-политических противников в статье "К какой принадлежим мы партии?" - PB, 1862, т. 37, февраль, с. 835. 114 ...сопелковцев, о которых написал прекрасное исследование г. Щапов... - Имеется в виду: Щапов А. П. Русский раскол старообрядства, рассматриваемый в связи с внутренним состоянием русской церкви и гражданственности в XVII в. и в 1-й половине XVIII. Казань, 1859. 115 Я цензуру приумножил... - Катков публично заявлял о своей готовности нести "полицейские обязанности в литературе" - см. прим. 127 к статье "Литературные будочники". Мы ненавидим пустых, безмозглых крикунов, позорящих все, до чего они ни дотронутся, марающих иную чистую, честную идею уже одним тем, что они в ней участвуют; свистунов, свистящих из хлеба и только для того, чтобы свистать, выезжающих на чужой, украденной фразе, как верхом на палочке, и подхлестывающих себя маленьким кнутиком рутинного либерализма". Программа "Времени" на 1863 год {162}. I. Ах, зачем читал я "Время"! Лучше б я до срока умер В цвете юности свистящей, Но не зрел январский нумер! {163} Хлеб ли есть теперь начну я, Как прилично сыну Феба, И внезапно вспомню: Боже! Я свистун, свистун из хлеба! Встречу ль франта на бульваре С модной палочкою - сразу Мне внушит она, что вор я И краду чужую фразу! Ванька ль встретится и Ваньку Я найму за пятьалтынный - Глядь, у Ваньки кнут... и тотчас Вспомню кнутик свой рутинный! В грязь ли как-нибудь калошей Попаду я - и, краснея, Вдруг себе представлю: это Не калоша, а идея! О, редактор Достоевский! Я прошу вас: ради неба, Не казните так жестоко Тварь, свистящую из хлеба! Лучше вы собой займитесь, Иль Катковым Михаилом, Но в особенности Павлов Вам пришелся бы по силам! {164} СТИХОТВОРЕНИЯ, ПРИСЛАННЫЕ В РЕДАКЦИЮ "СВИСТКА" Св. 9, с. 82-86. Автор - В. П. Буренин (гонор. вед., с. 261). Автографы неизвестны. Три стихотворения - "В Москве", "В Петербурге" и "После первого чтения г. Юркевича по "философии" перепечатаны в кн.: "Поэты "Искры". Вступ. статья, подготовка текста и примечания И. Ямпольского. Изд. "Советский писатель" ("Большая серия "Библиотеки поэта"), т. 2, Л., 1955, с. 719-724. Стихотворение "Ах, зачем, читал я "Время" перепечатывается впервые. Ах, зачем читал я "Время" 162 Мы ненавидим пустых ... крикунов ... подхлестывающих себя ... кнутиком ... либерализма.- Эпиграфом являются строки из объявления об издании журнала "Время" на 1863 г. (В, 1862, No 9). 163 Но не зрел январский нумер.- В статье "Необходимое литературное объяснение по поводу разных хлебных и нехлебных вопросов" (В, 1863, No 1) Ф. М. Достоевский с крайней резкостью отозвался о ныне действующих "свистунах", отделяя их от Чернышевского и Добролюбова (с. 38). Лагерь "свистунов" он дифференцировал, находя в нем "обличителей дельных" и "дешевых" (под последними подразумевались главным образом сотрудники "Искры"). Независимо от намерений Достоевского, его выступление в "минуту ликвидации" (Салтыков-Щедрин), когда революционный лагерь с трудом удерживал рассеиваемые силы, было воспринято как акт капитуляции "Времени" перед реакцией. 164 ...в особенности Павлов / Вам ... по силам..- Подразумевается, что "Время" способно одолеть только уже поверженного противника ("Наше время" Павлова к этому моменту прекратило существование).