# Лошадиная фамилия

Антон Павлович Чехов

А. П. Чехов


## Лошадиная фамилия


А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах

Сочинения в восемнадцати томах

М., "Наука", 1984

Scan: Ershov V. G., 28.03.2006

Read&Check: sad369 (10.04.2006)


У отставного генерал-майора Булдеева разболелись зубы. Он полоскает рот водкой, коньяком, прикладывал к больному зубу табачную копоть, опий, скипидар, керосин, мазал щеку йодом, в ушах у него была вата, смоченная в спирту, но всё это или не помогало, или вызывало тошноту. Приезжал доктор. Он поковырял в зубе, прописал хину, но и это не помогло. На предложение вырвать больной зуб генерал ответил отказом. Все домашние -- жена, дети, прислуга, даже поваренок Петька предлагали каждый свое средство. Между прочим и приказчик Булдеева Иван Евсеич пришел к нему и посоветовал полечиться заговором.

-- Тут, в нашем уезде, ваше превосходительство, -- сказал он, -- лет десять назад служил акцизный Яков Васильич. Заговаривал зубы -- первый сорт. Бывало, отвернется к окошку, пошепчет, поплюет -- и как рукой! Сила ему такая дадена...

-- Где же он теперь?

-- А после того, как его из акцизных увольнили, в Саратове у тещи живет. Теперь только зубами и кормится. Ежели у которого человека заболит зуб, то и идут к нему, помогает... Тамошних, саратовских на дому у себя пользует, а ежели которые из других городов, то по телеграфу. Пошлите ему, ваше превосходительство, депешу, что так, мол, вот и так... у раба божьего Алексия зубы болят, прошу выпользовать. А деньги за лечение почтой пошлете.

-- Ерунда! Шарлатанство!

-- А вы попытайте, ваше превосходительство. До водки очень охотник, живет не с женой, а с немкой, ругатель, но, можно сказать, чудодейственный господин!

-- Пошли, Алеша! -- взмолилась генеральша. -- Ты вот не веришь в заговоры, а я на себе испытала. Хотя ты и не веришь, но отчего не послать? Руки ведь не отвалятся от этого.

-- Ну, ладно, -- согласился Булдеев. -- Тут не только что к акцизному, но и к чёрту депешу пошлешь... Оx1 Мочи нет! Ну, где твой акцизный живет? Как к нему писать?

Генерал сел за стол и взял перо в руки.

-- Его в Саратове каждая собака знает, -- сказал приказчик. -- Извольте писать, ваше превосходительство, в город Саратов, стало быть... Его благородию господину Якову Васильичу... Васильичу...

-- Ну?

-- Васильичу... Якову Васильичу... а по фамилии... А фамилию вот и забыл!.. Васильичу... Чёрт... Как же его фамилия? Давеча, как сюда шел, помнил... Позвольте-с...

Иван Евсеич поднял глаза к потолку и зашевелил губами. Булдеев и генеральша ожидали нетерпеливо.

-- Ну, что же? Скорей думай!

-- Сейчас... Васильичу... Якову Васильичу... Забыл! Такая еще простая фамилия... словно как бы лошадиная... Кобылин? Нет, не Кобылин. Постойте... Жеребцов нешто? Нет, и не Жеребцов. Помню, фамилия лошадиная, а какая -- из головы вышибло...

-- Жеребятников?

-- Никак нет. Постойте... Кобылицын... Кобылятников... Кобелев...

-- Это уж собачья, а не лошадиная. Жеребчиков?

-- Нет, и не Жеребчиков... Лошадинин... Лошаков... Жеребкин... Всё не то!

-- Ну, так как же я буду ему писать? Ты подумай!

-- Сейчас. Лошадкин... Кобылкин... Коренной...

-- Коренников? -- спросила генеральша.

-- Никак нет. Пристяжкин... Нет, не то! Забыл!

-- Так зачем же, чёрт тебя возьми, с советами лезешь, ежели забыл? -- рассердился генерал. -- Ступай отсюда вон!

Иван Евсеич медленно вышел, а генерал схватил себя за щеку и заходил по комнатам.

-- Ой, батюшки! -- вопил он. -- Ой, матушки! Ох, света белого не вижу!

Приказчик вышел в сад и, подняв к небу глаза, стал припоминать фамилию акцизного:

-- Жеребчиков... Жеребковский... Жеребенко. Нет, не то! Лошадинский... Лошадевич... Жеребкович... Кобылянский...

Немного погодя его позвали к господам.

-- Вспомнил? -- спросил генерал.

-- Никак нет, ваше превосходительство.

-- Может быть, Конявский? Лошадников? Нет?

И в доме, все наперерыв, стали изобретать фамилии. Перебрали все возрасты, полы и породы лошадей, вспомнили гриву, копыта, сбрую... В доме, в саду, в людской и кухне люди ходили из угла в угол и, почесывая лбы, искали фамилию...

Приказчика то и дело требовали в дом.

-- Табунов? -- спрашивали у него. -- Копытин? Жеребовский?

-- Никак нет, -- отвечал Иван Евсеич и, подняв вверх глаза, продолжал думать вслух. -- Коненко... Конченко... Жеребеев... Кобылеев...

-- Папа! -- кричали из детской. -- Тройкин! Уздечкин!

Взбудоражилась вся усадьба. Нетерпеливый, замученный генерал пообещал дать пять рублей тому, кто вспомнит настоящую фамилию, и за Иваном Евсеичем стали ходить целыми толпами...

-- Гнедов! -- говорили ему. -- Рысистый! Лошадицкий!

Но наступил вечер, а фамилия всё еще не была найдена. Так и спать легли, не послав телеграммы.

Генерал не спал всю ночь, ходил из угла в угол и стонал... В третьем часу утра он вышел из дому и постучался в окно к приказчику.

-- Не Меринов ли? -- спросил он плачущим голосом.

-- Нет, не Меринов, ваше превосходительство, -- ответил Иван Евсеич и виновато вздохнул.

-- Да может быть, фамилия не лошадиная, а какая-нибудь другая!

-- Истинно слово, ваше превосходительство, лошадиная... Это очень даже отлично помню.

-- Экий ты какой, братец, беспамятный... Для меня теперь эта фамилия дороже, кажется, всего на свете. Замучился!

Утром генерал опять послал за доктором.

-- Пускай рвет! -- решил он. -- Нет больше сил терпеть...

Приехал доктор и вырвал больной зуб. Боль утихла тотчас же, и генерал успокоился. Сделав свое дело и получив, что следует, за труд, доктор сел в свою бричку и поехал домой. За воротами в поле он встретил Ивана Евсеича... Приказчик стоял на краю дороги и, глядя сосредоточенно себе под ноги, о чем-то думал. Судя по морщинам, бороздившим его лоб, и по выражению глаз, думы его были напряженны, мучительны...

-- Буланов... Чересседельников... -- бормотал он. -- Засупонин... Лошадский...

-- Иван Евсеич! -- обратился к нему доктор. -- Не могу ли я, голубчик, купить у вас четвертей пять овса? Мне продают наши мужички овес, да уж больно плохой...

Иван Евсеич тупо поглядел на доктора, как-то дико улыбнулся и, не сказав в ответ ни одного слова, всплеснув руками, побежал к усадьбе с такой быстротой, точно за ним гналась бешеная собака.

-- Надумал, ваше превосходительство! -- закричал он радостно, не своим голосом, влетая в кабинет к генералу. -- Надумал, дай бог здоровья доктору! Овсов! Овсов фамилия акцизного! Овсов, ваше превосходительство! Посылайте депешу Овсову!

-- На-кося! -- сказал генерал с презрением и поднес к лицу его два кукиша. -- Не нужно мне теперь твоей лошадиной фамилии! На-кося!


## ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые -- "Петербургская газета", 1885, N 183, 7 июля, стр. 3, отдел: "Летучие заметки", с подзаголовком: (Сценка). Подпись: А. Чехонте.

Вошло в издание А. Ф. Маркса.

Печатается по тексту: Чехов, т. II, стр. 160-164.

Готовя рассказ для собрания сочинений, Чехов снял подзаголовок, устранил просторечия в репликах приказчика (изменено, например: "бывалыча" на "бывало", "сичас" на "сейчас" и т. д.), дал несколько новых разновидностей "лошадиной" фамилии, но, сокращая текст, опустил эпизод с поисками фамилии от слова "конюшня" и вариант, придуманный гувернанткой: "Лошадинчиков".

Е. К. Сахарова (Маркова), познакомившаяся с Чеховым в 1884 г., писала, что этот рассказ Чехов передавал ей "в несколько другом виде <...> действующее лицо никак не может вспомнить фамилию.

"Такая обыкновенная простая фамилия, так и вертится на языке, ах ты господи, ну птица еще такая, птичья фамилия!" Его собеседник начинает перечислять всех птиц: "Соколов, Воробьев, Петухов, Синицын, Чижов..." -- "Нет, нет, не то, не то!" -- и наконец вспоминает: "Вербицкий, Вербицкий, насилу вспомнил". -- "Позвольте, но ведь вы говорили -- фамилия птичья!?" -- "Ну да, конечно, ведь птица же садится на вербу"" ("Воспоминания об А. П. Чехове". Рукопись -- ЦГАЛИ, ф. 549, он. 1, ед. хр. 352, лл. 14-14 об.).

Известен фольклорный мотив, соответствующий пересказу Е. К. Сахаровой: мужик забывает "птичью" фамилию; оказывается, это -- Вербицкий (Н. П. Андреев. Указатель сказочных сюжетов, Л., 1929, N 2081).

Возможно, что этот сюжет объединился у Чехова с таганрогским воспоминанием, о котором рассказывал писатель В. Г. Богораз (Н. А. Тан): ""Лошадиная фамилия" -- тоже таганрогский анекдот, хотя и измененный. В таганрогском округе были два обывателя, довольно зажиточных и видных, Жеребцов и Кобылин. Им как-то случилось заехать одновременно в одну и ту же гостиницу, и их записали на доску рядом особенно крупными буквами. Я помню, над этим смеялись все в Таганроге" (Тан. На родине Чехова. -- "Чеховский юбилейный сборник", М., 1910, стр. 486).

При жизни Чехова рассказ был переведен на польский, сербскохорватский и чешский языки.