# Собрание сочинений С. А. Венгерова, т. II. Писатель-Гражданин. Гоголь. Изд-во "Прометей". СПБ

Виктор Григорьевич Чернобаев

Собраніе сочиненій С. А. Венгерова, т. II. Писатель-Гражданинъ. Гоголь. Изд-во "Прометей". СПБ. Стр. 238. Цѣна 1 р. 25 к.

Основная цѣль книги С. А. Венгерова -- доказать, что между Гоголемъ-мыслителемъ и художникомъ не было противорѣчія. Для этого ему нужно было устранить господствовавшее со времени Бѣлинскаго мнѣніе, будто Гоголь-художникъ творилъ безсознательно. Рядомъ цитатъ изъ переписки Гоголя -- юношеской и временъ созданія "Ревизора, С. А. Венгеровъ убѣдительно доказываетъ эту свою мысль. Но если творчество Гоголя было сознательное, то тѣмъ самымъ устраняется всякая возможность иного пониманія его произведеній, чѣмъ то, которое онъ самъ въ нихъ вкладывалъ. Въ этомъ отношеніи С. А. Венгеровъ не сдѣлалъ дальнѣйшаго шага впередъ, чтобы устранить до сей поры erne у многихъ пользующееся кредитомъ утвержденіе, что Гоголь не понималъ своихъ произведеній, а вотъ-де критики разъяснили ихъ общественно политическое и сатирическое значеніе. С. А. Венгеровъ даже отчасти раздѣляетъ мнѣніе этихъ критиковъ, проявляя большую непослѣдовательность; въ отрицательныхъ образахъ Маниловыхъ, Ноздревыхъ и Сквозниковъ-Дмухановскихъ Гоголь, по собственному признанію, искалъ очищенія своей души. Это было вполнѣ интимное, личное; собственныя страданія, невозможность найти изъ нихъ выхода создали его трагедію, которая опять-таки была всецѣло его личной трагедіей. Съ этой же точки зрѣнія Гоголь говорилъ и о "великомъ, очищающемъ значеніи смѣха", помогавшемъ ему хоть на время избавиться отъ тяжести собственныхъ страданій. Авторъ книги вовсе не считается съ такимъ пониманіемъ Гоголемъ своихъ произведеній и съ такой его сознательностью. Ему нужна сознательность другая, выводящая Гоголя изъ рамокъ его личной жизни на широкую арену общественно политической дѣятельности. Онъ забываетъ, что, толкуя такъ произведенія Гоголя, вопреки ему самому, онъ тѣмъ самымъ отказываетъ Гоголю въ сознательности, которую до сихъ поръ усиленно защищалъ. Но эта самая сознательность снова всплываетъ на поверхность, какъ только приходится доказывать "гражданственность" Гоголя. Оказывается, что Гоголь всю свою жизнь только и думалъ, что о гражданскомъ служеніи, не только въ первые моменты петербургской жизни, когда мечталъ о государственной службѣ, по -и во время, напримѣръ, поѣздки въ Іерусалимъ. Чтобы нѣсколько смягчить явную несообразность приведеннаго утвержденія, замѣтимъ, что въ пониманіи автора-гражданина -- это вообще человѣкъ, отдавшійся на служеніе родинѣ. Но даже и съ такой точки зрѣнія, какъ явно противорѣчить это утвержденіе постояннымъ возгласамъ и рѣчамъ, какія мы привыкли слышать отъ Гоголя! Начиная съ мечтаній о государственной службѣ, которая для Гоголя-юноши была простымъ средствомъ выдвинуть себя, и вплоть до мистическихъ, почти истеричныхъ признаній о своемъ великомъ назначеніи въ письмахъ къ Жуковскому, въ лирическихъ отступленіяхъ "Мертвыхъ Душъ" -- всюду есть у Гоголя забота о себѣ, какъ бы себя выдвинуть, свои страданія облегчить. Въ этомъ смыслѣ онъ, дѣйствительно, не испыталъ перелома на всемъ протяженіи своей дѣятельности, но это было исключительно единство его личности. Онъ былъ слишкомъ полонъ собой, чтобы думать о другихъ и болѣть дутою за нихъ. Безмѣрность собственныхъ страданій заставляла его презирать другихъ людей, быть можетъ.-- за то, что они. погрязнувъ въ пошлости, были все же счастливѣе его, ибо не испытывали душевныхъ мукъ, подобно ему. Но "гражданское" служеніе Гоголя окажется окончательно миѳомъ, если мы обратимъ вниманіе на религіозность послѣднихъ лѣтъ его жизни, отношенія его къ о. Матвѣю, Ал. Ос. Смирновой, къ старушкѣ Шереметевой. Во всей этой религіозности, какъ бы къ ней ни относиться, пѣть и тѣни того мессіонизма, той національной исключительности, которая является характерной для нашихъ славянофиловъ и для Достоевскаго. Не народъ "богоносецъ" рисовался въ больномъ мозгу Гоголя, когда онъ обращался къ религіи, а все та же исключительно-полная душевная потребность толкала его на этотъ путь. Если бы онъ думалъ въ этотъ моментъ о благѣ родины, неужели онъ забылъ бы ввести русскій народъ въ свою религіозную концепцію?

Въ книгѣ дана еще оцѣнка Гоголя, какъ ученаго, историка, критика, географа и подробно разработаны его отношенія къ Бѣлинскому. Знаменитое письмо "неистоваго Виссаріона" помѣщено здѣсь въ сводной редакціи: Краевскаго и "Полярной Звѣзды". Нельзя не видѣть нѣкотораго пристрастія С. А. Венгерова при оцѣнкѣ этой полемики; Гоголь оказывается во всемъ виноватъ: и неискрененъ онъ. и возраженій подобрать не умѣетъ, а къ тому же еще попрекаетъ Бѣлинскаго недостаточностью его образованія. Нужно пояснить, что потомство не можетъ признать правымъ и Бѣлинскаго, когда онъ намекалъ на то, что Гоголь хотѣлъ угодить "властямъ предержащимъ". Самъ же С. А. Венгеровъ признаетъ искренность намѣреній автора "Переписки съ Друзьями".


С. Чернобаевъ.


"Современникъ", кн.V, 1914