# Блокада крепости Костромы, или Русские в 1608 году

Николай Гаврилович Чернышевский

Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений в пятнадцати томах

Том II.

М., ОГИЗ ГИХЛ, 1947


## Блокада крепости Костромы, или Русские в 1608 году. Исторические сцены в трех отделениях и трех картинах. Сочинение А. П. С -- на. СПБ. 1856.


Счастлив тот, кого природа создала плохим ученым, несчастлив, кого создала она плохим романистом или драматургом! Например, чье остроумие не будет изостряться над новым произведением г. А. П. С--на? 1. И сколько уже раз жестоко смеялись над ним! А чем лучше его "Исторических сцен" многие книги и книжки с учеными заглавиями? Ровно ничем. То же пустословие, та же гладкость языка, та же витиеватость слога, та же реторика в мыслях, которые навязаны одна за другую без всякой надобности. А, между тем, кто решается без подобающего уважения к "познаниям" и т. д. ученых авторов говорить об этих книжках? Да откуда вы узнали, что у автора ученых книжек бывает всегда больше знаний, нежели у г. А. П. С--на? Одному известно, что Дант написал суровую эпопею, которую можно назвать апофеозою средних веков; другому известно, что в 1608 году поляки осаждали Кострому; один с восторгом открывает вам, будто важную новость, что статуи Фидиаса были идеально прекрасны; другому известно, что Григорий Отрепьев, назвав себя Лжедимитрием и Самозванцем, женился на Марине; одному знакомы имена Кантемира и Ломоносова, другому -- Пожарского и Минина. Спрашиваем, на чьей стороне перевес по обширности знаний? Вы говорите: однако же, заметно, что одному равно доступны все века и народы, а другой ограничивается тесным кругом отечественных воспоминаний. Нимало. Г. А. П. С--н не упоминает в "Блокаде Костромы" о Данте и Фидиасе только потому, что понимает, как опытный автор, неуместность подобных рассуждений в его "Исторических сценах", а если бы захотел, мог бы говорить о них не хуже, нежели кто другой: разве он на доказал этого своею книгою "Жизнь Вильяма Шекспира, английского поэта и актера; с мыслями и суждениями об этом человеке русских писателей: H. А. Полевого, П. А. Плетнева, Л. А. Якубовича, и иностранных: Гете, Шлегеля, Гизо и Вильмена"? Знаете ли вы эту книгу? В "ей о Шекспире говорится с таким же красноречием, "какое встречаем мы в иных книжках при рассуждении о Кантемире: "Поэт в душе, человек, в котором от начала рождения закован был Везувий; вековой представитель прекрасного и наслаждений, проявление целой высокой мысли, брошенной "а землю на удивление векам, мир всеобъемлемости,-- Шекспир утопал IB океане пылкого воображения". Как вам нравится эта возвышенность слога, чреватого глубокими мыслями?

И, однако же, г. А. П. С--на, (несмотря на его несомненные познания, несмотря на возвышенность его слога, без церемонии каждый называет плохим писателем,-- потому, видите ли, что ведь он не считается ученым человеком,-- и этот же самый судья, столь строгий в отношении г. А. П. С--на, делается снисходите-" лен, осторожен, почти подобострастен, когда приходится ему оценивать какое-нибудь рассуждение о Хераскове или Сумарокове, о Кантемире или Пушкине, которое в ученом отношении ничем не отличается от книги г. А. П С--на "Жизнь Вильяма Шекспира". О, верх несправедливости! "Но то писал человек ученый". Да кто бы ни писал книгу, не все ли равно, если книга не имеет никакого достоинства? И чем доказана его ученость? Быть может, она и есть у него, да мы какое основание имеем предполагать в авторе то, чего не заблагорассудил он обнаружить в своих сочинениях? Быть может, и г. А. П. С--н обладает гигантскою ученостью, только не находит нужным обнаруживать ее, полагая, что красноречие заменяет собою все -- и труд, и знание, и мысль?

Нет, мы не способны!-- по крайней мере в настоящее время -- смеяться над г. А. П. С--ным и его "Блокадою крепости Костромы", мы уклоняемся от всяких суждений о нем; пусть читатель судит сам о неученых и ученых авторах, одаренных красноречием А. П. С--на. Мы только выпишем заглавия трех отделений и картин, на которые разделил он свои "исторические сцены".

Отделение 1. Картина 1. Все за веру и родину!

Отделение 2. Картина 2. Геройство русской боярыни.

Отделение 3. Картина 3. Огненная могила.

Содержание и художественные достоинства пьесы видны из последней сцены. Поляки пляшут краковяк в доме боярыни Образцовой-Хабаровой. В подвальном "этаже дома устроен пороховой погреб.

В половине краковяка боярыня Образцова-Хабарова тихо входит слева, бледная, с распущенными волосами; в руках у ней горящий факел. Ляхи не замечают ее, краковяк продолжается.

Образцова-Хабарова. Пируйте, пируйте, друзья! Дедов пир нашли вы по вину, да по снадобьям,-- дорог он по душам христианским! Весело вам теперь бесноваться! как-то запляшете вы под мою музыку! (Врывается в средину поляков. Краковяк останавливается" все в изумлении.) Злодеи! слушайте! Не опозорить вам нашей родины! Не насмеяться вам над честью русской боярыни! Все готово! Дело сделано! Пора! (Бросает факел а окно; спустя минуту следует страшный взрыв,-- стоны, вопль, молчание.)

Красноречиво, как видите, и даже грамотно; чего же больше требовать от бедной пьески без всяких претензий, когда и в сочинениях, предъявляющих огромные притязания на ученое значение, не бывает иногда других достоинств?


## ПРИМЕЧАНИЯ.


1 А. П. С-н -- псевдоним Александра Павловича Протопопова (1814-- 1867), по сцене и в литературе Славина, весьма посредственного артиста Александрийского театра.

Ничтожное произведение Славина дало Чернышевскому повод высказать лишний раз свое отвращение к бесплодному гелертерству и формальной "учености".


## ТЕКСТОЛОГИЧЕСКИЙ И БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ*.


* Составлены H. M. Чернышевской.


Первоначально опубликовано в "Современнике" 1856, No 5, стр. 17--19; перепечатано во II томе полного собрания сочинений (СПБ., 1906), стр. 373--374.

Рукопись-автограф хранится в Центральном государственном литературном архиве. Существенных разночтений не имеется.