# Воспоминания о начале знакомства с Н. А. Добролюбовым

Николай Гаврилович Чернышевский

Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений в пятнадцати томах

М., Государственное издательство "Художественная литература", 1939. Том I


## ВОСПОМИНАНИЯ О НАЧАЛЕ ЗНАКОМСТВА С Н. А. ДОБРОЛЮБОВЫМ


Милый друг,


Расскажу Тебе некоторые из своих воспоминаний о начале моего знакомства с Добролюбовым.

Бывши учителем гимназии в Саратове, я познакомился с некоторыми из молодых людей, находившихся тогда в высших классах ее. Те из них, которым случилось попасть в Петербургские учебные заведения, были частыми гостями у меня в Петербурге. Одним из них был Николай Петрович Турчанинов, юноша очень благородного характера и возвышенного образа мыслей. Он был студент Педагогического Института.

Я в те годы довольно часто бывал у Срезневского. Он читал лекции по славянским наречиям и в Пед[агогическо]м Институте, как в Университете. Однажды он рассказал мне, что два студента Пед. Ин-а подверглись бедственной случайности: у них были найдены заграничные издания Герцена, Давыдов (директор Института) хочет вести это дело формальным порядком; если будет так, они погибнут. Одного из них ему (Срезневскому) жаль только, как было бы жаль всякого погибающего молодого человека, это юноша посредственный, скорее даже плохой, чем хороший; но другой -- человек необыкновенно даровитый и уж обладающий знаниями, обширными не по летам его; притом благородный; этого молодого человека ему очень жаль; и не ему одному из профессоров Пед. Ин-та; он и некоторые другие профессоры П. Ин-а решили настойчиво убеждать Давыдова бросить дело, по сущности своей ничтожное даже с официальной точки зрения, но при формальном порядке ведения его подвергающее гибельной судьбе попавших под него. Срезневский называл фамилии этих студентов; я плохо запомнил их.-- Через несколько дней Срезневский сказал мне, что ему и его товарищам удалось урезонить Давыдова; молодые люди избавились от беды. Избавились, то и прекрасно. Я совершенно перестал помнить эту историю1.

Прошло довольно много времени, несколько месяцев, или год, или больше, не помню теперь; но много времени2. Однажды Турчанинов принес мне тетрадь и сказал, что его товарищ, Добролюбов, просил его отдать ее мне, чтоб я посмотрел, годится ль она для "Современника". Это была статья о "Собеседнике любителей российского слова". Турч -- в очень хвалил автора и говорил, что горячо любит его.

Не помню, тотчас ли, при Т--е, я прочел несколько страниц и тогда же сказал ему ответ, или отложил тетрадь в сторону и сказал Т--у, что дам ответ, когда он зайдет в следующий раз. Помню только, что, прочитав две, три страницы, я увидел: статья написана хорошо, взгляд автора сообразен с мнениями, какие излагались тогда в "Совр--е", и читать дальше нет надобности. И когда, в тот ли раз, или при следующем посещении Турч--а, я давал ему ответ, то дал такой: статья хороша, будет напечатана в "Совр--е", и я прошу Т--а пригласить автора побывать у меня.

Через день или через два пришел ко мне Добролюбов; один ли, или с Турч--вым, я не помню; если с Турч--вым, то Турч--в скоро ушел,-- то-есть, может быть, через час или полтора, напившись чаю; и пока был тут, то не играл никакой роли в разговоре. Так ли или иначе, один или вместе с Тур--вым Добролюбов зашел ко мне в первый раз, но он просидел со мною очень долго один; пришли они вдвоем или пришел один он, вечером; а часов с 9 мы сидели с Добр--вым только вдвоем; если приходил с ним Т--в, то к этому времени ушел и остался (если так, то, разумеется, по моему приглашению остаться) один Д--в; и просидели мы с ним вдвоем по крайней мере до часу; мне кажется, часов до двух, и толковали мы с ним о его понятиях. Я спрашивал, как он думает о том, о другом, о третьем; сам говорил мало, давал говорить ему. Дело в том, что по статье о "Собеседнике" мне показалось, что он годится быть постоянным сотрудником "Совр--а". Я хотел узнать, достаточно ли соответствуют его понятия о вещах понятиям, излагавшимся тогда в "Совр--е". Оказалось, соответствуют вполне. Я, наконец, сказал ему: "я хотел увидеть, достаточно ли подходят ваши понятия к направлению "Совр--а"; вижу теперь, подходят; я скажу Некрасову, вы будете постоянным сотрудником "Совр--а". Он отвечал, что он давно понял, почему я мало говорю сам, даю говорить все ему и ему.-- Тогда я стал спрашивать его о личных его делах. Рассказав об отце, о своем сиротстве, о сестрах, он стал говорить о своем положении в Институте; дошло дело до того, что он находится в опале у Давыдова, по поводу того, что у него и Щеглова (не помню эту фамилию, кажется -- Щеглов) были найдены заграничные издания Герцена. Только тут мне вспомнилась история, слышанная от Срезневского; "Так это были вы, Николай Александрович! Вот что!" -- Мысли у меня в ту же секунду перевернулись.-- "Когда так, то дело выходит неприятное для вас и для меня, нуждающегося в товарище по журнальной работе: эту статью, так и быть, поместим; одну статью можно утаить от Давыдова. Но больше не годится вам печатать ничего в "Совр--е" до окончания курса. Если бы Давыдов узнал, что вы пишете в "Совр--е", то беда была бы вам. Итак, когда кончите курс и станете независим от Дав--ва, тогда и начнете постоянно писать для "Совр--а"; а раньше нельзя". Он возражал. Я, разумеется, остался при своем.

И не вполне выдержал решение, которое считал необходимым для безопасности Добр--ва. Через несколько недель он принес мне рецензию, написанную им об "Описании Главного Педагогического Института". Если чего не следовало для его безопасности печатать до окончания им курса, то конечно именно такой статьи. Но ему очень хотелось, чтоб она была напечатана, и я уступил.

Дело сошло благополучно для него; статья была принята за написанную мною, как я и надеялся, уступая желанию Добр -- ва3.

Сделал я и другую уступку ему, но уж не такую неизвинительную: месяца через три напечатал его ответ Галахову4; предмет был безопасен для него.

Сделал, незадолго до развязки его отношений к Институту и Давыдову, и третью уступку ему: напечатал его статью "О значении авторитета в воспитании". Эта уступка тоже извинительна: предмет статьи был безопасный для него. Притом, до окончания курса Добр--ву оставалось так мало времени, что можно было иметь уверенность: дело не успеет обнаружиться.


## ТЕКСТОЛОГИЧЕСКИЙ И БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ*


* Составлены: к "Дневникам" и "Автобиографии" -- Н. А. Алексеевым; к "Воспоминаниям" -- H. M. Чернышевской.


## ВОСПОМИНАНИЯ


Написано в виде приложения к письму А. Н. Пыпину от 1 ноября 1886 г.; опубликовано Е. А. Ляцким в "Современном мире", 1911 г., No 11. стр. 186--188, и в III томе "Литературного наследия" Н. Г. Чернышевского, стр. 498--500. Печатается с подлинника, написанного Н. Г. Чернышевским на 4-х страницах почтовой бумаги.

1 Рассказанная Чернышевским история произошла в начале 1855 г. По случаю 50-летнего юбилея Н. И. Греча Добролюбов написал весьма резкое стихотворение, широко разошедшееся в списках по Петербургу. Вследствие нескромности товарищей Добролюбова его авторство стало известно директору педагогического института Давыдову, по распоряжению которого у Добролюбова был произведен обыск, причем были найдены издания Герцена. Одновременно обыск был произведен у товарища Добролюбова Д. Ф. Щеглова. Однако вся эта история не имела для Добролюбова серьезных последствий. "Я мог поплатиться за свое легкомыслие целою карьерою,-- писал Добролюбов М. И. Благообразову,-- но, к счастью, имел довольно благоразумия, чтобы не запираться перед директором, признавшись в либеральности своего направления, показал вид чистосердечного раскаяния. Профессора заступились за меня" (Материалы для биографии Н. А. Добролюбова, т. I, М. 1890 г., стр. 230--231).

2 Знакомство Чернышевского с Добролюбовым состоялось в июне 1856 г.

3 В письме к Н. А. Некрасову от 17 июня 1856 г. Чернышевский писал: "Статья (в библиографии) о педагогическом институте произвела прелестнейший эффект, так что я решительно конфужусь от похвал, которыми осыпают меня за нее (она приписывается мне)".

4 Ответ А. Галахову был напечатан в No 11 "Современника" за 1856 г., как часть обзора "Заметки о журналах", составленного Н. Г. Чернышевским. Статья Галахова "Были и небылицы, сочинение императрицы Екатерины II" была напечатана и "Отечественных записках" 1856 г., No 10. Автор ее доказывал, что сатира Екатерины II имела более серьезный характер, чем тот, который придавал ей Добролюбов в его статье "Собеседник любителей российского слова".