# Гацисский Александр Серафимович

Василий Евграфович Чешихин

Гацисский, Александр Серафимович -- председатель Нижегородской архивной комиссии, один из выдающихся местных исследователей, происходил из древнего рода Дахновичей, принявших фамилию Гацисских от пожалованного Григорию Дахновичу королем польским Сигизмундом III за какие-то заслуги при осаде Смоленска имения Гатцищи (гать, гатище). Серафим Петрович Г. (родился в 1803 г.) получил степень лекаря в Виленском университете, был в молодости членом общества филаретов и образованием выделялся в той русской провинции, где служил всю жизнь: в Малороссии, Рязани и потом в Нижнем Новгороде; здесь он окончил жизнь помощником врачебного инспектора. Он был женат на Генриете фон Петерс, дочери французского эмигранта, скрывшего свое настоящее имя и звавшегося Свободою по паспорту, приобретенному перед приездом в Россию у какого-то чеха; мнимый Свобода поселился в гор. Ревеле, где у него родилась от немки дочь и где он умер, сохранив тайну своего происхождения. Александр Г. родился в Рязани 30 мая 1838 г., а в 1847 г., 15 ноября, вместе с родителями прибыл в Нижний Новгород. В шутливой собственной "некрологии некоего благонамеренного литератора, старца Александра" Г. замечает, что он первые годы своего жития "провел под многоразличным воздействием нескольких национальных течений: польского (от родителя), французско-ревельского (от родительницы), французско-швейцарского (от воспитателя М-r Jacot) и чисто российского (от няньки Ореховой), и таким образом в некоторой степени самим роком был подготовлен к дальнейшему произрастанию на почве из смеси французского с нижегородским". Вероисповедания Г. был евангелическо-лютеранского. В 1849 г. Г. был определен в Нижегородскую гимназию, которую окончил в 1855 г. Товарищ Г. по гимназии, окончивший ее двумя годами раньше, П. Д. Боборыкин описал ее в романе "В путь-дорогу" в качестве довольно скудного источника света, но в ней существовали известные традиции литературных и исторических интересов. В области местной истории и этнографии работал в Нижнем в сороковых годах учитель гимназии П. И. Мельников, впоследствии известный писатель-расколовед (Андрей Печерский), а из учеников его, еще на гимназической скамье, обратили на себя внимание будущие историки: К. Н. Бестужев-Рюмин и С. В. Ешевский. Г., по его словам, в гимназии занимался "неумеренным стихоплетством". В 1855 г. он едет в Казанский университет и поступает на камеральный разряд юридического факультета. В университете Г. застал то брожение мысли, которое захватило Россию из края в край по воцарении Александра II. В начале Г. увлекся было тогдашним студенческим бытом, попойками, бражничеством и ночными прогулками по улицам с песнями; но подхватившему его кругу буршей не чужды были если не научные, то литературные интересы. Сам Г. писал сценки студенческого быта, стихи на случай и проч., иногда участвовал в товарищеских литературных чтениях и спорах по их поводу. В сохранившихся тетрадках студенческого времени Г. находим многочисленные записи популярных в те годы произведений потаенной русской музы -- запретные стихи Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Лаврова и др., проникавшие в эту среду из-за границы, копии целых статей Герцена и т. д.; списано также немало и просто скабрезных вещей, свидетельствующих о низком культурном уровне студенческой молодежи той поры. Состав профессоров университета был довольно разнообразен, и рядом с отсталыми провинциальными псевдоучеными работали люди, имя которых осталось в науке. Г. слушал Ешевского, Пахмана, Н. П. Вагнера, Бутлерова, Мейера, В. И. Григоровича. Но в общем студенты почти не учились. Когда ряд более выдающихся ученых (Мейер, Пахман, Ешевский и др.) в 1857--58 гг. покинули университет, тогда и Г., побуждаемый примером и письмами П. Боборыкина, перешедшего из Казанского университета в Дерптский (ныне Юрьевский), променял в 1858 году Казань на Петербург. Г. пробыл в Петербургском университете до конца 1859 года. К этому моменту относится и начало печатной литературной деятельности Г. В NoNo 25 и 27 "Искры" за 1859 г. был напечатан его очерк "Из записок офицера", написанный литературно, но не блещущий никакими художественными достоинствами, тем не менее произведший некоторое впечатление в Нижнем Новгороде, так что очерк ходил здесь по рукам в переписанном виде. В том же году в "Искре" были напечатаны еще два беллетристических наброска Г. Впоследствии Г. в беллетристической форме почти ничего не печатал, хотя в его бумагах сохранились разнообразные опыты в этом отношении, писанные даже в зрелые годы: в нем билась художественная жилка, не получившая, однако, должного развития. Прикосновение к миру литературы (Г. тепло вспоминал обласкавшего его редактора "Искры" Вас. Ст. Курочкина) и пребывание в столице в то оживленное время окончательно определили будущую деятельность Г., как человека горячо преданного литературе, разделявшего общие передовые идеалы шестидесятых годов и готового к работе для проповеди их и водворения в жизни в родной провинции. Тяготение со стороны Г. к последней, в противоположность общей тяге тогдашней интеллигенции в столицы, вероятно, было в связи с тем настроением, которое пробивалось тогда в Поволжье и, в частности, в Казани, в университете и духовной академии, и выражалось интересом к областной жизни, к изученьям в истории русского народа земских и областных начал (проф. Казанского университета Щапов). В январе 1860 г. Г. снова приехал в Казанский университет, а летом был за границей и в течение месяца слушал берлинских профессоров. Курс, со степенью действительного студента по юридическому факультету, Г. окончил только в 1861 г., после известных студенческих волнений той поры. В том же году Г. приехал в Нижний Новгород и 16 октября вступил в службу младшим чиновником особых поручений при Нижегородском губернаторе (А. А. Одинцове). 23 апреля следующего года он определен редактором неофициальной части "Нижегородских Губернских Ведомостей". В то же время (25 сентября) он избран действительным членом губернского статистического комитета, а 8 января 1865 г. назначен секретарем этого комитета. Эту службу он несет до 26 октября 1878 г., когда был уволен "по прошению", вследствие столкновения с губернатором Кутайсовым, обвинявшим Г. в революционных замыслах и стремлениях к "сепаратизму", "в чем, -- по выражению Г. в его автобиографии, -- однако, весьма усомнился вообще не предававшийся пороку сомнения тогдашний Министр Внутренних Дел ген. Тимашев". Г. удалось оправдаться и остаться в Нижнем Новгороде. 21-го июля 1880 года Г. вернулся к должности секретаря статистического комитета. По службе он дошел до чина надворного советника. Одновременно со служебной деятельностью Г. много отдавал сил и общественной. С 1877 г. он состоит гласным Нижегородского уездного и губернского земств и трехлетие был членом губернской земской управы и заступающим место ее председателя. С 1879 г. он также состоит до смерти гласным Нижегородской городской думы, а с 1881 г. -- членом городской управы и заступающим место городского головы. Кроме того, горячо участвует в различных местных благотворительных и просветительных организациях; так, он был учредителем Общества грамотности и т. п. В свою общественную деятельность Г. вносит много преданности и внимания к делу и выдержанно и стойко проводит в ней с молодости усвоенные принципы гуманности и независимости общественного самоуправления. В 1877 г. в качестве временного председателя губернской земской управы Г., хотя и был как секретарь статистического комитета всецело подчинен губернатору, дал стойко отпор каким-то незаконным требованиям его; земское собрание стало на сторону Г.; это и послужило поводом к упомянутому столкновению с Кутайсовым (письмо К. Тихонравову 5 апреля 1879 г.). В это же время им сделана замечательная попытка к объединению земских деятелей губернии в периоды между сессиями, с целью обобщения земских вопросов и оживления деятельности губернского земства; попытка, однако, не встретила тогда сочувствия. Но лучшие свои силы Гацисский отдал литературной деятельности, в качестве областного писателя, и научным изученьям Нижегородского края, его истории с древнейших времен, этнографии, экономической его жизни и просвещения. В шестидесятые годы Г. горячо взялся за оживление "Губернских Ведомостей", и на его усердный зов откликнулись корреспонденты из уездных городов и сел, сообщая о местных делах, с особой любовью и в приподнятом стиле повествуя о признаках пробуждения в нижегородской глуши общественности, о появлении школ и библиотек, об устройстве любительского спектакля и т. п. Нарождающаяся провинциальная публицистика и попытки с ее стороны сколько-нибудь широко поставить местные вопросы встретили, однако, противодействие. В 1864 г. статья Гацисского в 17-м No газеты (О неизбежности благотворительности при существовании нищеты) вызвала собственноручное письмо министра Валуева к губернатору Одинцову с указанием на неуместность подобных статей в официальном органе, вследствие чего статьи общего содержания в "Губернских Ведомостях", по крайней мере временно, прекратились. Первой частной газетой в Нижегородском Поволжье был "Нижегородский Справочный Ярмарочный Листок" некоего Мельгунова, издававшийся в 1860-- 1873 гг. Г. принимал в нем деятельнейшее участие с 1862 года, а в следующем году, благодаря сочувствию губернатора Одинцова к деятельности Г., "Листок" был передан в аренду статистическому комитету, газете было разрешено расширить программу и Г. сделан ее фактическим редактором; потом разрешено было выкинуть из названия газеты эпитет "Ярмарочный" и выпускать ее круглый год. Однако в 1872 г., когда газета уже выросла в объеме и выходила четыре раза в неделю, последовало официальное уведомление, что издание частной газеты "общелитературного и политического направления" отнюдь не входит в задачи губернского комитета, и к следующему году "Листок" прекратился. -- В 1872--73 гг. Г. принял участие в замечательном казанском газетном предприятии, организованном такими же, как Г., энтузиастами подъема провинциальной умственной жизни и создания областной печати. Это была "Камско-Волжская Газета", начатая Н. Я. Агафоновым и К. В. Лаврским (впоследствии -- член 1-й Государственной Думы от гор. Казани) и посвященная вопросам жизни Поволжья и вообще областной жизни. Газета велась вполне литературно и живо, объединила многих деятелей не только Поволжья, но и Сибири (Ядринцев и Потанин), но в начале 1874 г. прекратилась вследствие перенесения цензуры ее из Казани в Москву. Г. напечатал несколько статей в "Камско-Волжской Газете" и сохранил в своем архиве обширную переписку с ее сотрудниками, проливающую свет на умственную жизнь провинции первой половины семидесятых годов. В середине их имя Г. получило весьма широкую известность, особенно благодаря довольно шумному полемическому эпизоду из-за статьи Д. Л. Мордовцева, появившейся под заглавием "Печать в провинции" в журнале "Дело", кн. IX и X, 1875 г. В то время можно было указать уже несколько вполне дельных и серьезно поставленных провинциальных изданий, как "Камско-Волжская Газета", "Дон" в Воронеже, "Азовский Вестник" в Таганроге, "Сибирь" в Иркутске, "Киевский Телеграф" и др. Мордовцев же доказывал полную несостоятельность провинции в этом деле создания собственной печати и предсказывал смерть областному слову. В дружных протестах со стороны затронутых Мордовцевым провинциальных литературных сил наиболее видное место заняла брошюра Г.: "Смерть провинции или нет?". Это был наиболее серьезный и убедительный голос против неуместной претензии на централизацию духовной жизни страны. Впоследствии Мордовцев, переубежденный самым фактом роста провинциальной печати, напечатал в газетах полупокаянное обращение к Г., заявляя, что радуется своей ошибке. Собственно литературная деятельность Г. не представляет чего-либо законченного и цельного. Весь он, как писатель, без остатка разменялся на бесчисленное множество мелочных разнообразнейших статей и заметок, отдавшись черновой работе впервые ориентирующегося в массе нового материала исследователя -- собирателя фактов. В противоположность литераторам столиц, которых он сравнивал с департаментскими чиновниками, Г. любил называть провинциальных писателей волжскими бурлаками, т. е. людьми каторжного и неблагодарного труда. В. Г. Короленко дал лучшую характеристику этого "литератора-обывателя", проводившего в косное сознание провинциального общества самую идею печатного слова. Короленко пишет, что его "охватило какое-то жуткое чувство, близкое к ужасу, при виде этой необъятной массы сырого материала, которой покойный окружил себя при жизни. Вырезки из газет, исторические брошюры, с отметками на полях и подготовленные для извлечений, тетради с различными выписками, столбы записных книжек и затем тучи отдельных листков, исписанных торопливым и мелким, как бисер, почерком". "Я собираю и классифицирую материал так, как будто мне предстоит работать до 80 лет", -- говорил покойный. -- "Но мне кажется, что для этого моря литературного сырья не хватило бы десяти жизней, и невольное жуткое чувство проникало в душу при виде этой пучины, поглотившей даровитого, но одинокого труженика". Существеннейшее значение из разнообразных научно-литературных работ Гацисского имеют десять томов "Нижегородского Сборника", выходившего в течение 1867--1890 гг. от имени статистического комитета. В предисловии к одному из томов "Сборника" (VII) Г. основной задачей его называет -- исследование всех, по возможности, сторон народной жизни Нижегородского Поволжья в его прошлом и настоящем, и притом "не с какой-либо временной, а, так сказать, с вечной и многообъемлющей точки зрения -- путем печатания преимущественно материалов для познания их". "Нашими задачами, -- говорится в другом предисловии, -- является простая запись существующего, каково бы оно ни было, лишь бы оно освещало предмет, подлежащий исследованию, т. е. народ и землю Нижегородского Поволжья, для того чтобы знать и народ, и землю его, и то, чем народ и земля в Нижегородском Поволжье выделяются из общей физиономии нашего народа и всей нашей земли; когда все подробности будут освещены как следует, когда к изучению народной жизни будет применен микроскоп, как к естествознанию, тогда только не будем мы смешивать следствия с причинами, так как будем мы действительно знать самих себя" (т. VI). Изданием сборников Г. удалось пробудить и объединить все местные скромные научно-литературные силы. Он собирал материал также в экскурсиях по губернии и дал ряд разнообразных своих и чужих работ, освещающих местную старину и местный народный быт, положив начало серьезным научно-статистическим исследованиям, в дополнение и развитие крайне недостаточных и неудовлетворительных способов, какими действовали до тех пор статистические комитеты. В качестве секретаря статистического комитета Г. пытался поднять и оживить работу этих учреждений путем обмена мнений с секретарями их в других городах и даже устраивал при удобных случаях негласные небольшие их съезды и совещания. В 1875 г. Г. редактировал II выпуск "Сборника в память первого русского статистического съезда", поместив в нем также несколько своих статей и докладов. Издание "Нижегородского Сборника" и оживление статистического комитета было наиболее производительной для последующих научных работ и исследований стороной трудовой жизни Г. Горячо любя театр и следя за ним в Н. Новгороде, Г. издал в 1867 г. книжку: "Нижегородский театр (1798--1867 гг.)", первый очерк по истории местного театра с данными, небезынтересными и для истории русского театра вообще. К 1873 г. относится брошюра "Школьное дело в Нижегородском Поволжье" (гор. Казань). В 1875--77 гг. Г. издавал "Нижегородку", путеводитель по Нижнему Новгороду и Нижегородской ярмарке, заключавший также статьи и заметки для популяризации сведений по местной истории и быту. До конца 70-х годов Г. немало корреспондировал о нижегородских делах во многих столичных и областных изданиях, обычно подписываясь полной фамилией. С годами и по мере того, как ежедневная жизнь была захватываема деятельностью по земскому и городскому самоуправлению, Г. мало-помалу отставал от участия в текущей литературе и посвящал досуги истории края. В 1886 г. он издал сводный "Нижегородский Летописец", а в 1887 году начал издание сборника биографий "Люди Нижегородского Поволжья". Когда в 1887 г. по почину Г. была открыта в Н. Новгороде ученая архивная комиссия, она нашла уже для своей работы почву, значительно подготовленную и расчищенную. Г. до конца своих дней был председателем комиссии и душою ее. Им в то время дополнена и исправлена археологическая карта Нижегородской губернии, им же составленная еще в 1877 году для III археологического съезда в гор. Казани, и положено собранными им коллекциями основание историко-археологическому музею комиссии (соединенному в настоящее время с художественным городским музеем). Задачей архивной комиссии, кроме прямой ее обязанности архивоведения, Г. ставил "как всевозможные самостоятельные исследования прошлого местного края, так и возможно широкую пропаганду и популяризацию этого прошлого". Одним из средств такой популяризации он считал устройство торжеств в память лиц и событий, особенно выдающихся в прошлом Нижегородского края; так, по его мысли устроено было чествование памяти основателя Нижнего Новгорода, великого князя Георгия Всеволодовича, 3--4 апреля 1889 г. В общем, Г. отдал целиком свою жизнь и недюжинные силы черновому, мелочному и разбросанному труду во всех областях изучения местного края. Он не создал ни одного труда, выходящего за границы чисто местного значения, подавленный невозможностью сосредоточиться и подняться в сферу обобщающих взглядов (чему мешало и то обстоятельство, что все-таки он не прошел настоящей научной школы, подготовляющей к самостоятельной работе), но, во всяком случае, он сделал все, что возможно, в качестве пионера научных изучений, и имя его не будет забыто в истории русской культурности. Для Нижнего и губернии имя Г. говорит, конечно, особенно много. Здесь его знали и любили буквально стар и млад, и высоко ценили, с одной стороны, такие люди, как консерватор Мельников, с другой -- люди, группировавшиеся с конца 80-х годов около губернского земства и В. Г. Короленко. Отдавшись местным историческим, этнографическим и статистико-экономическим изученьям, Г. в конце концов приобрел складку некоторой не только извинительной, но трогательной чудаковатости, о чем сам говорит не без юмора в своей автобиографии: "С годами старец Александр все более и более приобретал спокойствия душевного, находимого им в некоторой мономании его к Нижегородоведению и Нижегорододеланию: окружив себя нижегородскими книгами, картинами, планами, картами, иконами, он чувствует себя как птица в воздухе, рыба в воде или крот в норе; ступая по стогнам града и почти безошибочно определяя встречающихся ему на пути -- угольников из Красной Рамени, грушевников из Сиухи, штукатуров из Белгородья, столяров-пурехан из Жаров, он находит в этом немалое удовольствие; считая вообще весь нижегородский край своей научно-литературной вотчиной, закрепленной за ним несколькими давностями спокойного ненарушенного владения, изучая отдаленнейшие исторические эпохи во второй, послеобеденной половине дня, с тем чтобы повторить их на другой день до обеда в здании градской муниципии, он был бы идеально счастлив, если бы не был смущаем горьким сознанием, что воспитанный на идеалах сороковых годов и пропитанный переработанным воплощением их в шестидесятых, он никак не может вполне приноровиться к отсутствию идеалов в идеалах восьмидесятых годов". В переписке с П. И. Мельниковым, который в упомянутом столкновении Г. с губернатором Кутайсовым оказал Г. существенную услугу заступничеством за него перед властями, в этой переписке Г. характеризует себя как монаха по склонностям: "Еще с самых ранних лет предо мной носится, как идеал, пушкинский Пимен. Я страстно наблюдаю жизнь, и давнишняя моя мечта -- быть в спокойном положении летописца, и потому коплю материал для того, чтобы писать мемуары. И не трагично ли, что до сих пор меня одолевает только текущая работа?". 3 июля 1889 года почитатели этого инока-подвижника областного оживления торжественно отпраздновали тридцатилетие его литературной деятельности, причем дружно было отмечено разнообразие ее; не говоря о местной истории или хозяйственном быте, даже естествоиспытатель Н. М. Сибирцев признавал, что естествознание обязано Г. собранием многих полезных сведений для позднейших исследователей, а его почвенная карта губернии, приложенная к V тому "Нижегородского Сборника", к статье "Материалы для изучения хлебной производительности и хлебной торговли в Нижегородской губ.", "была в числе немногих ценных материалов, освещающих путь позднейшим исследователям почв Нижегородской губернии". В тяжелые для Нижегородского края 1891--92 гг. Г. надорвал свое здоровье непосильной работой по борьбе сначала с голодом в губернии (он был также вызываем в Петербург для участия в совещаниях по организации продовольственного дела) и потом с холерой в Н. Новгороде. Он умер 27 апреля 1893 г. Его кончина была дружно отмечена всею печатью как крупная потеря для культурной жизни провинции, в особенности для Нижегородского края. Г. погребен на лютеранском кладбище гор. Н. Новгорода, но отпет был по православному обряду. По его смерти в распоряжение Нижегородской архивной комиссии переданы: нижегородский отдел его библиотеки и личный архив, особенно богатый письмами.


Неизданные материалы, хранящиеся в Нижегородской ученой архивной комиссии. Печатные материалы: 1) Издание Нижегор. уч. арх. комиссии "Сборник в память А. С. Гацисского", Нижний Новгород, 1887 г., в 8-ю д. л., ІV+56+61+50 стр. Содержание: Автобиография Г.; Из истории областной печати, В. Г. Короленка; Воспоминание об А. C. Г., Н. Я. Агафонова; Земская деятельность А. С. Г. и его взгляды на задачи земства, А. А. Савельева; В вотчине кн. Пожарского, посмертный труд А. С. Г.; Описание его тридцатилетнего литературного юбилея, и другие материалы. С приложением портрета и списка сочинений. 2) "Сборник Ниж. арх. комиссии", том IX. В память П. И. Мельникова, Нижний Новгород, 1911 г., стр.203--248, переписка Мельникова и Гацисского. 3) "Переписка И. А. Голышева с разными учеными лицами". Издание под ред. А. В. С-ва (Смирнова), не для продажи. Губерн. гор. Владимир, 1898 г., стр. 95--107. 4) "Материалы для биогр. К. Н. Тихонравова. Письма к нему разных лиц. Под ред. А. В. Смирнова (не для продажи), гор. Владимир, 1900, стр.150--179. 5) "Журнал XX заседания Ниж. губ. арх. комиссии 23 мая 1893 г.", Речи и доклады о Г. -- А. А. Савельева, В. И. Снежневского и А. И. Звездина. 6) Действия Нижегородской губерн. арх. комиссии, журналы и доклады заседаний LVIII--LXVIII, Нижний Новгород, 1903 г. Заседание арх. ком. 27-го апреля 1903 года, доклады о Г-м -- А. Звездина и Н. Агафонова. 7) В. Г. Короленко, "А. И. Богданович", статья в книге: А. И. Богданович, "Годы перелома", СПб., 1908, стр. VIII--XX. 8) Его же, "Покушение на генерала Баранова в 1890 г." ("Минувшие годы", 1908, август, стр. 167--168). 9) Ч. Ветринский, "П. И. Якушкин в Н. Новгороде", ("Мир Божий", 1908, апрель, стр. 29--46). 10) H. H. Иорданский, "А. С. Гацисский и М. В. Овчинников; по поводу десятилетия со дня их смерти" (Отчет о состоянии начальных училищ гор. Нижнего Новгорода за 1903 г., Н. Новгород, 1904 г.). 11) Ч. Ветринский, "Поминки в Нижнем по Н. Г. Чернышевском (речь Гацисского)" ("Ниж. Листок", 1911, No 283, от 17 октября). 12) Его же, "А. Н. Плещеев в письмах к А. С. Гацисскому" ("Рус. Мысль", 1912 г., апрель). Из многочисленных некрологов назовем: а) "Волгарь", 1893 г., NoNo 95 и 96 (похороны, речь В. Г. Короленко); б) "Новое Время", No 6165; в) "Новости", No 115; г) "Русская Жизнь"; No 113; д) "Русские Ведомости", No 115. См. также "Волгарь", 1894 г., No 89, "Русские Ведомости", 1894 г., NoNo 319, 327, 339 (статья Короленко, вошедшая в сборник арх. ком.), "Самарская Газета", 1894 г., No 190, "Волжские мотивы", "Волжский Вестник", 1893 г., NoNo 110, 111, 131 и 139, "Русская Мысль", 1893 г., No 5, "Всемирная Иллюстрация", 1893 г., т. І, стр. 335.


Ч. Ветринский (В. Е. Чешихин).


Русский биографический словарь А. А. Половцова