# Artur H. Adams. London Streets

Корней Иванович Чуковский

T. N. Foulis. London and Edinburgh. 1906. 3 s. 6 d..

"Весы", No 2 / 1907 год.

## Artur H. Adams. London Streets. T. N. Foulis. London and Edinburgh. 1906. 3 s. 6 d.


Новозеландец Артур Эдемс воспевает лондонские улицы. Это - песни о городе, а не песни города. Лондон молчит, а говорит только Эдемс. Хорошо говорит: ловкие эпитеты, умные позы, подготовленные неожиданности поддельного импрессионизма. "Сердито отплевывающиеся автомобили" - хорошо! И "словно гонимые души, из тумана в туман перелетают кэбы" - тоже хорошо. "Гайд-Парк - накидка, оброненная деревней в бегстве от объятий города". "Придет шикарная портниха - весна и разошьет ее белым и золотым". Или разве дурно: "Колокола раскрашивают музыкой покров тишины. Моторы кричат, как совы, и подкалывают тишину кинжалами, а вдали замирает звенящая лирика кэба". Или: "За мною влачится по улицам бескрайнее великолепие лавок". Или: репортер - "неведомый Эврипид, воздвигающий шумную драму минуты" - разве дурно? После чтения Эдемса так разрозненными и запоминаются эти хорошо придуманные слова.

Выразительно для англичанина: Эдемс воспевает отдельные улицы и отдельные кварталы Лондона. Синтез городского безумства ему чужд. Он индивидуализирует Гайд-Парк, Темпл, Уайтчепел. И еще типично: стихосложение. Статика феодальных традиций доныне не позволяет английскому стиху прорваться в покорный городскому ритму vers libre. Городской поэт Англии в формах песнетворчества скован тесной догмой средневековья. Песни Эдемса предупреждаются интродукцией, разделяются интермедиями, связываются тройственными рифмами. Они лишены прихотливой городской текучести. Они изображают большими буквами средневековых баллад: бледную Юность, томящееся Богатство, убиенное Счастье. Они называют своих героинь Андромедами, Атропами, Эвредиками. Весь каданс стиха средневековый, - тот, который оживлен Чаттертоном, Китсом, Россетти. И Эдемс кокетничает своей устарелой речью о современном, особую красоту полагая в том, чтобы, например, клерк, влюбленный в переписчицу на ремингтоне, говорил о своей любви словами какого-нибудь древнего сэра Ланселотта или самого Ancient Mariner'a, - соблюдая жесты и улыбки отошедших эпох:

I am a clerk in prison held,

To a fat ledger mancled.

И, зная, что мы при этом вспомним ну хотя бы King's Tragedy (1437):

I Catherine am a Douglas born,

A name to all Scots dear.

Но это кокетство скоро превращается в кокетничание утомительное и одноцветное. Торжественное изложение ничтожных явлений - [нишний] прием английского юмора, затасканный газетчиками, и [дважаль] прелестной книжки Эдемса; жаль, что она, часто глубокая и новая, приобретает этот налет фельетонизма. Тем более жаль, что убогие английские "магазины" изобилуют теперь модными "городскими" виршами (см. 1 кн. за 1907 г. New Ireland Review "Le Penseur de Notre Dame", by Th. Bodkin; I кн. 1907 г. Pall Mall Magazine "The Call of London", by R. Roberts). Все стихи Эдемса, свободные от такого налета, превосходно сделаны, интересны и энергичны.


К. Чуковский


---------------------------------------------------------------------------------------------------


Впервые: "Весы", No 2 / 1907 год