# Доклад Чулкова об искусстве

М Л

Акмеизм в критике. 1913--1917

СПб.: Изд-во Тимофея Маркова, 2014.


## Л. М.


## ДОКЛАД ЧУЛКОВА ОБ ИСКУССТВЕ


Знаменателен тот лихорадочный интерес, какой вызывают сейчас всевозможные доклады и диспуты об искусстве. Особенно популярны доклады, имеющие какое-либо отношение к футуризму -- здесь, впрочем, уже играет роль отчасти мода, отчасти даже ожидание экстравагантностей и скандалов.

Доклад Г. Чулкова "Пробуждаемся мы -- или нет" в своей второй половине тоже коснулся футуризма (и акмеизма), первая же часть была посвящена разбору различных эстетических мироощущений и методов искусства.

Рассмотрев исторически три провозглашавшиеся в России формулы искусства -- искусство для искусства, искусство для гражданственности и искусство для личности, -- докладчик перешел к обоснованию символизма, беря символизм не как метод, а как мироощущение. Истинный реализм в искусстве -- в противоположность реализму мнимому, -- не может быть утверждаем вне символизма; самостоятельного значения реализм не имеет.

Эти тезисы г. Чулков подкрепил указанием на эстетическую теорию Вл. Соловьева ("магическое искусство") и идеи Достоевского о реализме. Признание относительности земных вещей, обнаружение в знаках сущности мира, взгляд на земную красоту как на знак красоты абсолютной -- вот свойства истинного реализма. Драматический "эпилог" Ибсена "Когда мы, мертвые, пробуждаемся" является прологом для современной души.

Переходя к символизму, докладчик отмечает, что для символизма важна не только адекватность формы и содержания, но и значительность предмета художественного изображения. Символизм делится, по докладчику, на идеалистическую и реалистическую грани; Ф. Сологуб, А. Белый, Вяч. Иванов и А. Блок -- представители того и другого уклона в пределах символизма. Симпатии докладчика не на стороне крайнего субъективно-идеалистического мироощущения: свойственный крайнему идеализму пафос иллюзионизма опустошает душу художника.

Реакцией против некоторых крайностей символизма явились носители акмеизма и футуризма. Но акмеизм -- это, в сущности, только страх поэта перед провалами мира, перед его трагедией. Футуризм же в его итальянской оболочке (Маринетти и его последователи) является следствием позитивизма и нигилизма современной буржуазии. Механическое миропонимание итальянских футуристов обездушивает и жизнь, и искусство.

Русские же футуристы -- здесь спокойный тон докладчика временами изменяет ему -- отрывают слово от его смысла, берут форму без ее источника -- души. Футуризм внутренно пуст, но в нем есть таланты, в нем приятен его буйный, балаганно-мрачный задор.

"Наступило время переоценить аналитизм в живописи, метафоризм в поэзии и нигилизм в общественной жизни, -- так закончил лектор свой доклад, -- мы на пороге восстания из мертвых".

После перерыва состоялись прения, очень краткие в силу наступления "полицейского часа". На защиту реализма выступил г. Львов-Рогачевский, нападки на акмеизм отражали С. Городецкий и Н. Гумилев; возражали также из футуристов неизменный Н.Кульбин и молодой, страстный В. Шкловский.

Публику позабавило выражение г. Кульбина: "даже такой захолустный театр как московский художественный".

Печатается по: Л. М. Доклад Чулкова об искусстве // Речь. 1914. No 17 (18 января). С. 6.