# Плюсы и минусы

Николай Федорович Чужак

(Радость и опасения "по поводу").

## Н. Чужак


## Плюсы и минусы.


(Радость и опасения "по поводу").


Значит - "отмахиваться" уже больше нельзя.

Целый ряд красноречивых явлений - одного только литературного, отчасти "кулуарного", порядка - свидетельствует нам о том, что левый фронт искусства, или "леф" - привлекает к себе все большее и большее внимание наших партийных товарищей.

1. Целый поток протестующих и, к сожалению, не оглашенных статей и писем, неожиданно хлынувший в редакцию "Правды", после недавнего веселого выступления т. Сосновского с подножкой "Лефу".

2. Ряд статей и заметок в московской печати, пытающихся частью понять, частью оспорить левое течение ("Под знаменем марксизма", "Пролетарское студенчество", "Горн", "Октябрь Мысли", Прессбюро ЦКРКП, "На посту" и др.).

3. Интересная статья ответственного работника РКП тов. Н. Горлова, - "Футуризм и революция", - по-деловому, как-то своеобразно-спокойно и просто объясняющая шарахающимся чудакам генетику и сущность лефа*1.

_______________

*1 Статья передана для напечатания в один из толстых госжурналов, - с печатаемой у нас, того же автора, статьей не смешивать.


И - наконец:

4. Печатаемая выше в "Лефе" вот эта дискуссионная статья - "Перепутанные строки" - другого работника РКП, тов. Володина. -

О чем - не говорят, а кричат эти факты?

1. О том, что партия не может уже дольше оставаться в состоянии той первобытной девственности в отношении вопросов вообще искусства, которая выражалась до сих пор: в фигурах умолчания, в фиговых листках прямого неведения, или - в необязывающих обещаниях заняться этими вопросами тогда, когда "позволит время".

2. О том, что средняя и массовая партийная мысль РКП уже пытается, не дожидаясь официального разрешения партией вопросов направления культуры искусства, как то в одиночку и по своему нащупывать необходимое и партии и представляемому ею классу разрешение.

И:

3. О том, что, в поисках такого разрешения, вот эта ищущая мысль массовика (и средняка) партийна невольно обращается к тому перманентно-ищущему флангу русского искусства, где, плохо ли, хорошо ли, но наиболее цепко и ярко, выковываются и практика и принципы исскусства, нужного и партии и классу, и куда невольно же влечет ее, с одной стороны, здоровое партийное и классовое чутье, а с другой - ... увы, все еще не меркнущий ореол казенного "гонения".


Статья тов. Володина в последнем отношении особенно характерна. Характерна не только теми говорящими фактами, которые товарищ приводит, и которые можно было бы очень и очень пополнить, но и - ошибками, которые невольно бросаются в глаза, и объясняются... лишь исключительной оторванностью наших товарищей от непосредственного делания искусства и его естественных эволюций.

В самом деле.

Разве не каждому следящему за литературой провинциалу известно, что "футуризм" - отнюдь не "един", а в нескольких ...лицах": лицо 1909 - 13 годов, лицо 18 - 19 года, лицо последних лет; что утверждать футуризм 18-го года ныне также бесплодно, как воскрешать, напр., тактику военного коммунизма в обстановке нэп? - а что же как не воскрешение агитпериода футуризма несет в себе запоздалое озарение тов. Володина, а отчасти и Н. Горлова, кончающего вышеупомянутую статью свою фразой: "нет, не назад, к Островскому и другим, а к Маяковскому - вперед!"...

Нужно ли воскрешение в 1923 году, ушедшего уже назад, хотя и славного, момента первого оплодотворения футуризма революционной улицей, когда речь уже идет о слиянии не с манифестирующей улицей, а с демонстрирующим производством?.

Неужели же и в 1923 году все еще нужно кому-то доказывать, что футуристы с первых же дней революции пошли вместе с ней и никогда ей не изменяли; что Игорь Северянин ничего общего с футуризмом, кроме старой, истрепанной вывески, не имеет.

Смешная история.

Когда пишущий эти строки, еще три года назад, где-то вон там, у самого ската в дальневосточный океан, восторженно "поднял на знамя" уже гонимый и тогда в столице "футуризм", - он так же, вот, как ныне столичный тов. Володин, сомнамбулически попер вперед, заражая своим горением и близких и далеких, но и - так же вот, как ныне столичный тов. Володин... отставая от жизни и искусстроения годиков, этак, на шесть ("Облако в штанах").

Смешнее всего то, что не только где-то там, в дальневосточном Тьмутараканске, но и в самой что ни есть столице, эти запоздалые мои, лет этак на шесть, "откровения" казались... мало-что не устаревшими, но и слишком, пожалуй, "дерзкими". Такими же, как будто, кажутся они и теперь.

А мне, ведь, все же, есть "оправдание", - т.-е. тому, что "поздно", но - "попер".

Во-первых, потому с таким большим опозданием против художественного расписания поездов "попер, что расстоянием и атаманщиной необычайно был отрезан.

Во-вторых, и тогда уже я подходил к самому вопросу о культуре искусства и направлении этой культуры не абсолютно, а с известной гибкостью, допускавшей дальнейшую продвижку искусства и лишь ставившей вопрос о футуризме, как о последнем, к тому времени, течении, которое надлежало преодолеть, отнюдь не отмахиваясь от него ни "осиновым", ни "сосновым", ни "дубовым" крестом, и - от него оттолкнуться.

В-третьих, положение мое на левом фронте и тогда, и после, и теперь - всегда было в меру действенным, начиная от произвольного расцвечивания футуризма в нужные нам цвета, включая последние мои попытки критического отношения к реставрации старого футуризма, вплоть до попыток, почти одиноких, нащупать новую, дальнейшую линию "левого фронта".

Вот почему - мне не "поносно", что... хоть "поздно", но "попер". Ибо - "попер", и "пру" все время, под флагом действенного вмешательства класса, с его тактикой и перспективами, в строение искусства, нужного сегодняшнему дню. И я глубоко убежден, что иного - стороннего! - подхода к культуре искусства у сколько-нибудь последовательного коммуниста быть не может. Пусть смешно и неуклюже, но - всегда впрягаться в фуру, но - всегда, впрягаясь, ощущать свою ответственность за верность хода! - так, и только так, построим мы свое, корявое, но нужное нам в общем плане строительства - искусство.

Стоит ли постаивать в сторонке и критиканствовать, вытаскивая в тысячу-сто-первый раз давно забытую "желтую кофту", путая в одну глупую кашу футуризм, имажинизм, альфредизм и прочее ничевочество, - вместо того, чтобы, засучив рукава, как-то по-своему втолкаться в грязную работу, даже и под страхом растерять в ней все свои добрые "петлички-выпушки"?

Не праздное ли это занятие - и "внезапное озарение" после долгого, и добровольно-невынужденного, неведения по части эволюций лефа, - который потому, ведь, только и леф, что никогда не живет старьем, а перманентно движется, - вместо того, чтоб просто перейти "через дорогу", впрячься в будничную тарахтелку нужного рабочему классу искусства, и - помочь продвижке этого искусства на сегодняшнюю - всегда на сегодняшнюю! линию?

Не стоит. Праздное.

Вот почему - наивным чистоплюйством, смешанным с безграмотным "наплевать", представляется мне бесплодное воздержание хихикающих.

Вот почему - при всем моем искреннем восхищении перед порывом т. Володина, я не могу не видеть "воздержанческих" дефектов и в его благородном выступлении.

От развязного хихиканья принципиальных невежд до жертвенных, в наличной обстановке, призывов к безоговорочной поддержке - разумеется, огромный шаг, - но ведь, реальные-то последствия двух очень разных отношений - да простят меня самозабвенные товарищи - приблизительно одни и те же. Гордая самовлюбленность одних, или же максималистское по форме, но вялое по существу, самозабвение других, - что лучше -


для искусства -

для класса -

для партии?


И еще об одном явлении лишний раз хочу я поговорить, - мешающем спокойно-деловому и необходимо-творческому подходу наших товарищей, - равно и пишущего эти строки, - к культуре искусства. Я имею в виду застарелую нашу, унаследованную нами едва ли еще не от народовольческой интеллигенции, болезнь - как бы назвать ее? - культурное ячество? - тов. Ленин называл ее как-то по другому, - интеллигентское неверие в "меньшого брата", в элементарный смысл его и понятливость: уж если я чего-нибудь не понимаю, то где же - рабочему! Отсюда - эпатаж, отсюда - раздражительность, переходящая в прямую обиду ("в душу наплевали"), а затем - и... "гонение".

Дело до смешного просто:

1. Нам нужно такое искусство, которое организовывало бы сегодняшний день. Ответственным организатором сегодняшнего дня является пролетариат. Значит, только при активнейшем вмешательстве пролетариата может строиться искусство дня.

2. Прежде чем действенно вмешаться, нужно спокойно, деловито, по-хозяйски просто - разобраться в том, что предлагается рынком искусства, что есть. Ошибочная, путанная и ничем не мотивированная художественная тактика, - кроме: мне "нравится" - "не нравится", я "понимаю" - "не понимаю", - а "я" - это кто? - мешает дельно разобраться в товаре. Значит, только ликвидация неправильной тактики даст возможность пролетариату сделать выбор.

3. Сделав спокойный, добротный выбор, пролетариат немедленно вмешается в самую гущу начатой искусство-стройки. Это творческое вмешательство пролетариата гарантирует его от чужих ошибок. Значит, ответственный организатор дня будет располагать в общем строительстве таким искусством, которое действительно необходимо, ибо действительно организует сегодняшний день.

Как будто - ясно?

А раз это так, то - не пора ли от логистики слов перейти к логике дела?..

Нужно войти тоже и в шкуру лефа.

Не довернешься - бьют, перевернешься - бьют.

- Ваших книжек мало расходится, не из-за чего вас "содержать".

- Позвольте, книжки "Лефа" покупаются в складчину одна на тридцатерых, и не проходит дня, чтобы нас не звали в ту или иную аудиторию!

- Да, да, вот именно потому-то вас и нужно "прекратить".

Это - буквально диалог "дня".

А в результате - что же?

Я, как человек, не механически лишь близкий Лефу, и определенно, по принципу попутничества, блокирующийся с ним (другие блокируются с Пильняками, - кому что больше по пути), - заявляю: левый фронт искусства, переживает глубокий внутренний кризис. Идет почти открытая уже борьба двух составных элементов:

старого футуризма, - додумавшегося - головой и под воздействием извне - до производственничества искусства, но отдающего производству только технику левой руки и явно путающегося меж производством и мещанской лирикой, - и:

производственнического Лефа, пытающегося сделать из теории - пока еще корявые и робкие, но - уже актуально-практические выводы, и - это особенно важно - ставящего ставку не на индивидуальное и неизбежно яческое искусство спецов, а на идущее с низов и лишь нуждающееся в оформлении - творчество массы.

Старый футуризм - это последняя и нужно отдать справедливость, блестящая интелигентская система приемов, очень прогрессивная для своего времени, но - завершившая определенный цикл своего бытия моментом смычки с революционной улицей. В дальнейшем, как я уже писал ("Под знаком жизнестроения") - старого футуризма хватило на то, чтобы не очень уж отставать от этой улицы, не быть ею смятым. И вот, в этот-то момент - и в силу инстинкта самосохранения искусства, и под косвенным воздействием потребностей нового диктатора-класса - зарождается в левых рядах работников искусства, главным образом тех же футуристов, мысль - о непосредственном строении, через искусство, вещи. Искусство объявляется простым производством ценностей, и - практика искусства устремляется по этому пути.

Потому ли, что путь этот необычайно труден и связан с непрерывным поиском все нового и нового мастерства;

потому ли, что он требует определенного отрешения от маленьких индивидуальных приемов, т.-е. от - спецевского "самого себя", и перестройки всей психической ориентации - на массы;

потому ли, наконец, что самое искусство начинает расцениваться, в новом аспекте, не как обособленное от жизни фигуранство (на выставке станковой живописи, в концертном зале, или с эстрады), а как прямое, изобретательски-мастерское проникновение в обыденность и быт, - только необычайно трудно оказалось цеховому искусснику пойти по этому пути, и -

практика левого фронта, - проявила - не только несоразмерно малую, по сравнению с теорией подвижность, но и некую определенную тенденцию к высвобождению из-под тяжести добровольно возложенной на себя задачи.

Мертвый хватает живого, - мертвая система навыков-приемов хватает живую философию будетлянства.

Помочь производственническому крылу Лефа привлечением к нему спокойно-деловитого внимания и влитием живых и свежих сил, заинтересованных в выравнивании путей искусства в сторону срощения с жизнью - значит: способствовать скорейшему выявлению искусства, нужного рабочему классу.

Поддерживать систему бестолкового злопыхательства вокруг всего левого фронта - значит: мешать спокойно-деловому самоопределению как раз нужнейшего, производственнического, его крыла;

значит - способствовать, наоборот, чрез возложение мученического венца, ненужной гальванизации изжитого футур-спечества.

Странное дело.

Вся наша тактика в отношении Лефа как будто специально придумана для того, чтобы не только каждым штрихом своим подчеркивать то, что подчеркивать нам вовсе не выгодно, но и для того, чтобы молодые и горячие наши товарищи, вместо столь нужного рабочему классу плодотворного подхода к вопросам искусства, поднимали бы на знамя то, что по инерции все еще заиздевывается, как "лефое", но что уже серьезно нуждается в омоложении.

Тов. Володин приводит в своем поучительном "человеческом документе" ряд анекдотов, характеризующих как нашу тактику по части восприятия искусств, так и успехи, тут или там, "левого фронта". Я мог бы значительно дополнить список этих анекдотов, как в ту, так и в другую сторону (один уже, вот, я - ходячий анекдот, "как в ту, так и в другую сторону"). Закончу только тем единым выводом из многих анекдотов, с которого начал:

- Значит, отмахиваться уже больше нельзя.

Нельзя потому, что - средняя и массовая партийная мысл-РКП уже пытается, не дожидаясь обязательного для партии разрешения вопроса о направлении культуры искусства, как-то в одиночку и по-своему нащупывать необходимое и партии и представляемому ею классу разрешение.

Нельзя потому, что - только открыв здоровый партийный клапан в спокойное и дельное изучение вопроса, можно уберечь эту мысль от ненужных ошибок.

Здоровый, критический отбор поможет молодым товарищам, быстро изжив "детскую болезнь левизны", нащупать и оформить те элементы массового творчества, которые уже пробиваются тут-там и неразрывно связаны с живым строительством. Старческая боязнь левизны - неизбежно бросит молодежь в объятия индивидуального спечества, затормозив живое оформление необходимого, в плане строительства, искусства.

Что лучше, - подумайте.

Источник текста: журнал "Новый Леф". 1923. No 3. С.28-33.