# Стихотворения

Константин Иванович Цимбалин

Волк и Лисица

Мальчик и басни

Поэт

Артист

Свеча и Зеркало

Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание

Л., "Советский писатель", 1977

Русская басня. XVIII--XIX веков


## К. И. Цимбалин


540. Волк и Лисица

541. Мальчик и басни

542. Поэт

543. Артист

544. Свеча и Зеркало


## 540. ВОЛК И ЛИСИЦА


Однажды Лисинька так Волка упрекала:

"Как дорожишь ты честью мало,

Любезный кум!

И что пришло тебе на ум

Возиться с этими овцами...

Всё красть бы лишь овец, сказать чтоб между нами,

Ведь это худо, друг; и долго ль до беды?

Подчас найдут твои следы,

И выйдет шутка предурная!

Да что овца за вещь такая,

Что для нее ты жертвуешь собой?

Уймись, любезный кум, совет прими ты мой.

К тому ж воров, ты знаешь, презирают

И их нигде не принимают..."

-- "Помилуй, кумушка, давно ль я видел сам,

Как ты таскалась по ночам

Вокруг курятника, и, не стыдясь нимало,

Ты кур отважно крала.

К чему ж так умничать со мной!" --

Сказал с досадой Волк седой.

Другой весь век советы расточает;

Он ими всем надоедает

И вам поет такие чудеса!..

А смотришь, он -- лиса.

<1836>


## 541. МАЛЬЧИК И БАСНИ


"Ах, эти басни -- смех!

Малюткам нам дают их для утех, --

Так с баснями в руках мой мальчик рассуждает.--

То у вороны сыр лисица похищает,

То давит волк овец,

То соловьем поет скворец;

А вот, какие дуры!

Равняются с орлом хохлатки-куры;

А тут

Слона по городу ведут

И Моська... Vien ici, Нарциска, поскорее!

Ты этой Моськи не умнее.

Прочтем-ка басенку с тобой.

Да слушай, Нарца дорогой,

Не гни же в сторону ты шею".

И мальчик мой с болонкою своею

"Слона и Моську" стал читать

И над болонкой хохотать.

Собачка шалуна то лижет, то кусает.

Но вот мой мальчик подрастает,

Мой Петя стал давно Петром;

Теперь он завелся умом,

В гостиной бойко рассуждает

И басни уж не так, как прежде, понимает.

Слонин покрылся сединами,

Богат как Крез, в родстве с князьями;

Но как не пожалеть об нем:

Он всё Петрушей слыл и не был век Петром!

<1836>


## 542. ПОЭТ


Когда-то жил Поэт;

Он весь свой век дарил стихами свет.

Бывало, ночь не досыпает,

Сидит, пыхтит и всё стихи кропает.

Но вот беда: хоть много он писал,

Его стихов свет вовсе не читал.

Другой бы лопнул от досады!

Но мой поэт всё ждал награды.

"Вот, -- думал он, -- еще стишок,

Еще поэма и венок --

И мне отворят Капитолий!

Тогда писать не буду боле.

Писал я много -- сколько лет!

Меня давно уж знает свет.

Стихи мои, конечно, милы;

Но я так стар, нет вовсе силы --

И гений мой давно пропал!.."

Но мой поэт писать не перестал --

Лишь прибавлял всё шагу,

И только смерть его спасла бумагу.

Поэт отправился к богам,

Поэт писать не будет там!

О, плачьте, музы, свет! Поэта схоронили.

Прощай!.. И все его забыли.

Таков-то свет!

Как счастлив был поэт,

Что не видал свово он горя

И всё погоды ждал, сидя у моря!

Оставить взятки Фирс век целый помышляет

И так, бывало, рассуждает:

"Лишь триста душ куплю -- а там

Не буду брать! Ну что за срам!

Хоть я концы скрывать умею,

Но ежели беда навяжется на шею --

Тотчас под суд,

А там-то лихо оберут!"

Но души куплены; теперь нужна карета;

Тут дачу надобно для лета:

Как будет жить он в городе один --

Мой Фирс помещик, господин!

Глядит -- нельзя не брать: дает он часто балы,

Ну так, что для гостей уж тесны залы.

Потом берет он для детей...

И столько выдумок, затей,

Что бедный Фирс и делать что не знает

И всё хватает.

Хоть я и не пророк, но как не отгадать,

Что Фирсу век не перестать!

Теперь нужда, а там он будет брать от скуки,

И только смерть ему опустит руки!

<1836>


## 543. АРТИСТ


Каш век уж подлинно премудрый, золотой!

Ума!.. Возами хоть возите.

А сколько выдумок -- глядите!

Там ход устроен под рекой,

Здесь улицы блестят невиданным огнем,

Тут тянутся железные дороги --

И скоро повезут дома, пруды, остроги!

Что древние?.. Да мы их за пояс заткнем.

Что сделали они в их чудный, славный век?

За ум безумье выдавали,1

Долбили статуи да в тогах щеголяли!

Какой-то умный человек

По воздуху решился погулять;

Придумал крылья, и такие

Большие,

Что всех он птиц затеял распугать.

В афишах тиснул мой дракон,

Что представленье дать на диво хочет он.

Об крыльях чудных извещает

И час и место назначает.

"На крыльях полетит... О, верно, уж обман!

Какой-нибудь сеньор Макаронетти,

Безумец, шарлатан,

Решился нас завлечь, конечно, в сети!" --

Такая шла по городу молва:

Однако город весь к сеньору приезжает.

Сеньор, как водится, раскланялся сперва,

Потом на дерево влезает,

И, крылья прицепив, затейник мой,

Довольный страх собой,

Пустился с дерева... Вот крылья замотали...

Но хитреца они не поддержали;

И как он ни мудрил, как ни был он удал,

А оземь грянулся и ногу изломал.

Что не по силам нам, за то не должно браться.

А сколько есть таких отчаянных людей:

Поэтов, зодчих и судей!

О, я готов ручаться,

Что риск такой опасен страх

И им ходить на костылях.

<1836>

1 Речь идет о системе мира древних, их идолослужении и других промахах.


## 544. СВЕЧА И ЗЕРКАЛО


В гостиной вечером пред Зеркалом большим

Свеча на столике стояла

И светом слабеньким своим

Его пребедно освещала.

А Зеркало огромностью своей

Дивило всех домашних и гостей.

И вот мое стенное диво

Свече сказало горделиво:

"Как ты жалка: с трудом горишь!

Людей, конечно, ты винишь,

Что создали тебя ничтожною такою.

Вот я -- не то; пленяются все мною,

Всех в доме мебелей дороже, верно, я,

И если б осветить сумела ты меня,

Увидела б, как я нарядно, как блистаю;

Недаром я собой всех удивляю.

Не будь меня -- беда:

Гостиная была б совсем не та".

-- "Тебе и честь, -- Свеча смиренно отвечала. --

Таких зеркал, как ты, конечно, мало!

Однако же и я к чему-нибудь гожусь,

Хоть, это говоря, я вовсе не горжусь.

Ведь я тебя, как видишь, освещаю;

Хоть тускло, очень знаю,

Да без меня бы мрак совсем тебя сокрыл,

А может, кто-нибудь впотьмах бы и разбил.

Но будь теперь свечей десятка три-четыре --

Тебя не будет краше в мире!"

Иной надменный господин

Крестьянина свово в копейку не считает.

Глупец того не понимает,

Что хлеб ему дает крестьянин лишь один;

Без мужиков гордец пропал бы с горя

И век бы ветра ждал, сидя у моря.

<1836>


## ПРИМЕЧАНИЯ


Константин Иванович Цимбалин (р. 1807), родом из саратовских дворян, получил образование в Московском университете, куда поступил в 1826 г. Единственный его литературный труд -- "Басни и сказки. В пяти книгах" (СПб., 1836), собрание моралистических стихотворений. Басни Цимбалина, так же как и аналогичные сборники А. Зилова, Н. Охлебинина и других, показывают, что умирание басенного жанра начинается еще при жизни И. А. Крылова. Басня становится достоянием массовой благонамеренной литературы, дилетантов и начинающих литераторов.

540. БиС, с. 37.

541. Там же, с. 43. В первой части перечисляются сюжеты басен Крылова "Ворона и Лисица", "Волки и Овцы", "Скворец", "Орел и Куры". "Слон и Моська" -- басня Крылова.

542. Там же, с. 100.

543. Там же, с. 135.

544. Там же, с. 176.