# Рассказы В. И. Даля о временах Павла I

Владимир Иванович Даль

Даль В.И. Рассказы В.И. Даля о временах Павла I // Русская старина, 1870. - Т. 2. - Изд. 3-е. - Спб., 1875. - С. 540-542.


Рассказы В. И. Даля о временах Павла I.


1)  Отец  мой  служил в  Гатчине  при вел. кн. Павле Петровиче, оставил место это по неприятностям, о коих никогда не говорил мне, но о личности вел, князя, между прочим, рассказал мне следующий случай. В Гатчине стоял один из конных полков, и вел. кн. ежедневно бывал на разводе и ученьях. Маиор Фрейганг, по какому-то недоразумению, опоздал к разводу. Вел. кн. встретил его так, что тот, просидев несколько минут перед ним молча, с опущенным палашем, на седле, вдруг свалился, как сноп, наземь. Вел. кн. требовал от врача, отца моего, ежедневно по два раза, устного донесения о положении пораженного ударом, и призвал тотчас к себе оправившегося больного. Встретив его, подав ему ласково руку и посадив его, вел. кн. спросил по-немецки:

-- "Bin ich ein Mensch (человек ли я?)" и на молчание Фрейганга повторил свой вопрос, а на ответ: да, продолжал: -- "Sо kann ich auch irren (тогда я могу и ошибиться)!"

И далее: "Sind Sie Mensch"   (и вы человек?)--"Человек, в. и. высочество".

-- Dann können sie auch verzeihen (тогда вы, конечно, умеете прощать)!" и обнял его.

2)  Генерал  Сапожников  передал мне  слышанное  им лично от известного генерала Яхонтова, бывшего пажом при дворе.

Император жил летом в Гатчине, в весьма тесном дворце, стоящем полукругом на площади. Государь обедал рано и обычно садился после  этого в большие  кресла, прямо  против  растворенных на балкон дверей и отдыхал.  Об эту пору вся Гатчина замирала  в молчании;  махальные от   дворцового  караула  выставлялись по улицам, ведущим  на площадь,  езды по городу  не  было. В такую-то пору шел по направлению ко дворцу паж Яхонтов и, пройдя тихонько по стенке до того места, где внизу во дворце жили фрейлины,  вздумал  пошалить:   вскочив  на  подстенок,  он приплющил лицо к оконнице,   оградившись с боков от солнца ладонями и раскланиваясь  с   коротко   знакомыми  ему девицами,  начал корчить рожи, чтобы их рассмешить. Те, зная общую слабость свою, с трудом удерживаясь  от хохота,  стали  отгонять его знаками, указывая  наверх  и  объясняя  приложением  руки к наклоненной голове, что государь отдыхает. Паж или камер-паж, видно не расположен  был кончить   этим   шалость свою, и внезапно, во все безумное горло  свое,  пустил  сигнал:   "слу-ша-ай!"   Соскочив с подстенка, он тихо и быстро побежал далее, выбрался с площади на улицу, и был таков. Можно себе представить, какая тревога поднялась во дворце, когда это сумасбродное слушай, среди белого дня, раздалось под растворенным балконом отдыхавшего государя! Император  вскочил и позвонил: "кто кричал слушай?" спросил он вне себя,   но  с видимым  наружным  покоем. Вошедший  поспешил  выскочить и бросился  опрометью  вниз  к караульне. Второй звонок -- "кто кричал слушай?" и этот адъютант или ординарец, не знаю, едва успел добежать до лестницы, как сильный звон заставил   спешно войти  всех бывших на лицо в передней.-- "Кто  кричал  слушай?"   Голос,  коим сделан этот вопрос,  был знаком всем близким: очевидно, терпение императора истощилось. У караульни шла  переборка -- комендант,   плац-майор,   дежурный по  караулам,  караульный капитан,  весь караул у сошек--а виноватого нет, никто ничего не знает. Воротившиеся из посылки в страхи стоят  в передней,  глядят  друг на друга, никто не знает, что делать.  Еще звонок и тот же вопрос:   "кто  кричал   слушай?"   встречает   опрометью кинувшихся в покои чуть не  на пороге.  Коменданта и весь  причт его давно уже дрожь пробрала до костей; он кидается на колени перед караулом и умоляет солдат: "братцы,  спасите,  возьми  кто-нибудь на себя, мы  умилостивим  после  государя,  не бойтесь,  отстоим, он добр, сердце отляжет".

Гвардеец выходит из фронту и говорит смело: "я кричал, виноват". Чуть не на руках внесли его в государеву приемную и наперед уже, бегом, успели объявить императору, что нашли виноватого, нашли!

Услыхав слово это, государь спокойно сел опять в свои кресла и велел позвать его. Солдат вошел под весьма почетным конвоем и стал перед государем, который, поглядев на него молча долго и пристально, спросил:

--   "Ты кричал слушай?"

--  Я кричал, ваше императорское величество!

--   "Какой у него славный голос! в унтер-офицеры его, и сто рублей за потеху".

3) В одном из ежедневных приказов по военному производству, писарь -- вспомните тогдашнее время, конец прошлаго века -- писарь расчеркнулся, так, что когда писал: "прапорщики ж такие-то в подпоручики", то перенес на другую строку небывалое словцо "Киж", начав его еще с прописной, размашистой буквы. Пробегая наскоро приказ этот,  император принял словцо это,  с прописною буквою, за коим следовали прозвания, также за прозвание одного из производимых, и написал тут же:  "подпоручик Киж в поручики".   На другой день,  подпоручик Киж  произведен был в штабс-капитаны,   а на третий,   подписывая приказ,  государь  написал против него: "в капитаны". И это сделано. Никто не успел оглянуться, ни опомниться, как Киж произведен был в полковники, с отметкой: "вызвать сейчас ко мне". Тогда только бросились по приказам, где этот Киж? он оказался в каком-то Азовском или Апшеронском полку, где-то на Дону, и фельдъегерь очертя голову   поскакал   за ним.   Можно  вообразить   изумление   полкового командира,  до которого еще  не успел дойти  обычным порядком первый приказ,  о производстве прапорщика Кижа,  как привезен был уже  с фельдъегерем последний,  о производстве его  в полковники, и когда; сверх сего,   полковой командир не мог понять, о чем и о ком идет речь,  потому что в полку его никогда никакого Кижа не было.   "Есть же на свете Чиж,  подумал полковник,  почему бы  не быть  и Кижу,   но только  не в этом полку", "Фельдъегерь  подавно ничего  не мог  тут  объяснить  и поскакал, едва перекусив, обратно.

Донесение полковника, что в полку его Кижа нет и не бывало, всполошило все высшее военное начальство и канцелярии их.   Бросились следить по приказам, и наконец, бедственный первый приказ, о производстве Кижа в подпоручики, разъяснил дело. Между тем, государь уже спрашивал, не прибыл ли полковник Киж -- вероятно желая с нетерпением поздравить его генералом.   Решились доложить государю, что Киж умер. -- "Жаль, сказал император -- был хороший офицер...."


Москва, 15-го июня 1870 г.


Сообщ. В. И. Даль.