# Владимир Иванович Даль

Владимир Иванович Даль

ВЛАДИМІРЪ ИВАНОВИЧЪ ДАЛЬ.


Отецъ Владиміра Ивановича Даля былъ многосвѣдущій лингвистъ, богословъ и добросовѣстный врачъ, родомъ датчанинъ, который переселясь въ Россію и вступивъ въ русскую службу, смотрѣлъ на Русь какъ на свое второе отечество; а мать нашего знаменитаго этнографа и писателя, урожденная Фрейтагъ, была нѣмка, но родилась въ Россіи. Марья Ивановна Фрейтагъ, бабушка В. И. Даля, переводила Геспера и Ифланда. Владиміръ Ивановичъ родился 10 ноября 1801 г. въ Лугани Екатеринославской губерніи. По мѣсту служенія его отца въ морскомъ вѣдомствѣ, дитя въ 1814 году опредѣлили въ кадеты Морскаго Корпуса (въ Петербургѣ), гдѣ ученіе велось далеко не блистательно, и впечатлительному ребенку пришлось испытывать много непріятностей отъ строгости обращенія, считавшейся необходимостью тогдашняго военнаго воспитанія. Это однако нисколько не ожесточило молодаго человѣка, одареннаго блистательными способностями. Даже самая метода зубренія наизусть не оказала особенно вреднаго вліянія на будущее научное развитіе нашего ученаго. Онъ сохранилъ напротивъ необыкновенную воспріимчивость и въ молодости отличался даже мечтательностью, хотя при свѣтломъ умѣ, то и другое казалось бы не совмѣстнымъ въ одномъ и томъ же юношѣ по своей противоположности. Удивительно также и то, что послѣ спеціальнаго воспитанія, вовремя первой поѣздки изъ Петербурга до Чернаго моря къ мѣсту служенія, въ 1819 году, въ немъ пробудилась любовь къ занятіямъ этнографіей. Записная книжка его, въ этомъ случаѣ, къ первый разъ заключила на своихъ страницахъ бездну этнографическихъ свѣденій. Интересовали его живые обороты народной рѣчи, прибаутки, пѣсни, пословицы и даже народные разсказы. Новый міръ открылся тогда передъ глазами молодаго мичмана, которому, служебное поприще на первыхъ порахъ вовсе не улыбнулось. Живая же наблюдательность и остроуміе на этотъ разъ стали даже причиной гоненій со стороны начальства. При первомъ ознакомленіи съ новымъ служебнымъ бытомъ, въ Николаевѣ, гдѣ отецъ его былъ главнымъ докторомъ черноморскаго флота, остроумный Даль написалъ эпиграму на одну особу, пользовавшуюся особеннымъ вниманіемъ главнаго начальника черноморскаго флота. Шутка эта разошлась по рукамъ, навлекла гоненіе -- и въ концѣ концовъ довела Даля до перевода для продолженія службы въ Петербургъ. Самый переводъ этотъ не избавилъ его отъ гоненій, такъ что по истеченіи нѣкотораго времени, молодой человѣкъ долженъ былъ оставить морскую службу въ 1823 году.

Талантливая натура его требовала однако дѣятельности -- и вотъ, отставной морякъ дѣлается слушателемъ профессора Майера въ Дерптѣ. Курсъ конченъ имъ со степенью доктора -- и съ наступленіемъ турецкой войны, Владиміръ Ивановичъ Даль по примѣру отца вступаетъ въ среду полковыхъ врачей. Счастливо окончивъ кампанію въ Турціи, онъ участвовалъ и въ подавленіи польскаго мятежа 1831 года. На этотъ разъ, всѣми любимому доктору пришлось отличиться знаніемъ и той спеціальности, которую онъ изучалъ еще юношей. Въ крайности онъ взялся за наведеніе понтоннаго моста для переправы черезъ Вислу и успѣшно выполнилъ его. Съ наступленіемъ мирнаго времени, прибывъ въ Петербургъ съ запасомъ записанныхъ на дневкахъ и роздыхахъ народныхъ сказокъ, Даль, по совѣту друзей (въ томъ числѣ безсмертнаго Пушкина), рѣшился напечатать пять изъ нихъ, чтобы заохотить любителей. "Первый пятокъ", какъ назвалъ свое изданіе любознательный врачъ, встрѣченъ былъ совершенно неожиданной грозой. В. В. Булгаринъ, желая насолить Далю, какъ члену пушкинскаго кружка, возбудилъ противъ его изданія административную кару, увѣривъ, что эти сказки заключаютъ въ себѣ какой-то опасный смыслъ. Книга была конфискована, а издатель посаженъ въ крѣпость. Къ счастію, ходатайство поэта Жуковскаго спасло бѣдняка отъ незаслуженной непріятности. Для дальнѣйшей же защиты отъ новыхъ попытокъ вредить талантливому собирателю народнаго творчества, В. А. Перовскій взялъ его къ себѣ на службу въ оренбургскій край, котораго былъ назначенъ генералъ губернаторомъ (1838 г.).

По смерти Пушкина, скончавшагося на рукахъ у Даля, нашъ неутомимый ученый перенесъ свою дѣятельность на дальній востокъ, гдѣ открылось ему обширное поле для наблюдательности и записываній особенностей быта, чуть не дѣвственнаго. Здѣсь Даль женился на первой своей супругѣ, Юліи Андре. Въ разъѣздахъ по Заволжью собрана большая часть того драгоцѣннаго матеріала, который наконецъ, получивъ наиболѣе пригодную для справокъ форму словаря, сдѣлалъ имя Даля дорогимъ для всѣхъ почитателей русской науки. Но объ этомъ капитальномъ трудѣ его рѣчь еще впереди, такъ онъ появился лишь много лѣтъ спустя. Совершивъ съ Перовскимъ зимнюю экспедицію въ Хиву, Даль въ письмахъ своихъ, оставилъ мастерское описаніе всѣхъ эпизодовъ этого похода, впослѣдствіи напечатанное въ "Русскомъ Архивѣ".

Съ назначеніемъ въ министры внутреннихъ дѣлъ брата его покровителя, Даль является вновь въ столицѣ, однимъ изъ немногихъ дѣятелей нашей внутренней администраціи, въ качествѣ секретаря министра (1841 г.). Надеждинъ, Милютинъ и Даль были для графа Л. А. Перовскаго людьми незамѣнимыми. Время бытности при немъ было для Даля періодомъ неусыпныхъ трудовъ. Въ это-то время онъ между прочимъ напечаталъ двѣ брошюрки, въ небольшомъ количествѣ экземпляровъ, собственно записки для министра, по дѣлу о скопцахъ и о мнимомъ умерщвленіи христіанскихъ дѣтей евреями для полученія ихъ крови, какъ увѣряло повѣрье, сильно распространенное въ простомъ народѣ.

Но кромѣ служебныхъ дѣлъ, отнимавшихъ у него много часовъ, онъ находилъ еще возможность заниматься литературой, ставъ любимцемъ публики подъ псевдонимомъ Казака-Луганскаго (1834--1839 г.). Здѣсь проявился весь его юморъ и чрезвычайная оригинальность рѣчи, чисто народной, такъ что въ этомъ отношеніи онъ является завершителемъ всего сдѣланнаго Державинымъ, Карамзинымъ, Жуковскимъ и Пушкинымъ, которые стремились къ отрѣшенію отъ чуждаго намъ высокопарнаго слога, созданнаго по латинскимъ образцамъ въ предшествующую эпоху.

Съ удаленіемъ Перовскаго изъ министерства внутреннихъ дѣлъ, въ 1849 г. Даль получилъ мѣсто управляющаго Нижегородской удѣльной конторой. Живя тамъ, нашъ ученый этнографъ и беллетристъ пережилъ своего благодѣтеля и оставилъ этотъ постъ уже въ 1859 году, переселясь затѣмъ на житье въ Москву, гдѣ въ 1870 году присоединился къ православію.

Въ древней столицѣ, свободный отъ всякихъ служебныхъ занятій, посвятилъ все время свое неутомимый труженикъ своему "Толковому словарю живаго велико-русскаго языка" -- и въ семь лѣтъ осилилъ этотъ колоссальный трудъ, составляющій 22 выпуска. Приступивъ къ печатанію, онъ все таки не зналъ отдыха -- и наконецъ въ минувшемъ году увидѣлъ выходъ въ свѣтъ этого громаднаго труда.

Семидесятилѣтній старецъ въ это время понесъ горестную утрату въ лицѣ второй своей супруги и послѣ того самъ сталъ примѣтно угасать, а 22-госентября 1872 года заснулъ на вѣки. Покойный былъ членомъ многихъ ученыхъ обществъ, какъ-то любителей словесности при Московскомъ университетѣ, географическаго, археологическаго и пр.

Если "Словарь Россійской Академіи" по справедливости считается капитальнымъ подвигомъ русской науки временъ Екатерины, то тѣмъ болѣе заслуживаетъ этого названія безсмертный трудъ Даля, исполненный не цѣлой корпораціей, какъ тогда, а однимъ лицомъ -- и съ такою полнотою и совершенствомъ, которыя вполнѣ приличны нашему времени, когда отечественная наука считаетъ въ своихъ рядахъ многочисленныхъ и прославленныхъ представителей по любой отрасли знаній. Словарь Даля представляетъ собою всю наличность словъ и оборотовъ живой разговорной русской рѣчи, съ всѣми мѣстными особенностями и оттѣнками. Словомъ, это весь словесный капиталъ русскаго народа, расходуемый имъ по мелочамъ во всѣхъ обстоятельствахъ своей жизни на всемъ пространствѣ земли русской, а въ трудѣ Даля являющійся стройнымъ цѣлымъ, представляющимъ неизчерпаемый источникъ для всевозможныхъ справокъ.


"Нива", No 9, 1873