# Ад. Песнь первая

Алигьери Данте

Перевод Павла Катенина.

Данте Алигьери


Комедия


Ад


ПЕСНЬ ПЕРВАЯ


Путь жизненный пройдя до половины,

Опомнился я вдруг в лесу густом,

Уже с прямой в нем сбившися тропины.

Есть что сказать о диком лесе том:

Как в нем трудна дорога и опасна;

Робеет дух при помысле одном,

И малым чем смерть более ужасна.

Что к благу мне снискал я в нем, что зрел

Все расскажу, и повесть не напрасна.


Не знаю сам, как я войти сумел;

Так сильно сон клонил меня глубокий,

Что истого пути не усмотрел.

Но у горы подножия высокой,

Где бедственной юдоли сей конец,

Томившей дух боязнию жестокой, --

Взглянул я вверх: и на холме венец

Сиял лучей бессмертного светила,

Вожатая заблудшихся сердец.

Тут начала слабеть испуга сила,

Залегшего души во глубине,

Доколе ночь ее глухая тмила;

И как пловец чуть дышащий, но вне

Опасности, взор с брега обращает

К ярящейся пожрать его волне, --

Так дух мой (он еще изнемогает)

Озрелся вспять на поприще взглянуть,

Которым жив никто не протекает.

Усталому дав телу отдохнуть,

Пошел я вновь, одной ноге другою

Творя подпор и облегчая путь.

И вот, почти в начале под горою,

Проворный барс и скачет и кружит,

Красуяся одежды пестротою;

Прочь ни на миг от глаз не отбежит,

И я не раз сбирался в путь обратный --

Так зверь вперед мне двигаться претит.


Час ранний был, час утренний, приятный,

И солнце вверх в сопутстве звезд текло:

Так в первый день по воле благодатной


Прекрасное создание пошло.

Кружился барс в пестреющей одежде:

Погода, час -- мою все душу жгло,


И кожу взять в корысть я был в надежде;

Но вдруг меня, явившись, напугал

Огромный лев, каких не видел прежде;


Он на меня, казалось, наступал,

Подъяв главу, и яростный и гладный,

И воздух весь от рыка трепетал.


А вслед за ним волк ненасытно-жадный,

Пугающий чрезмерной худобой,

Губительный алчбою безотрадной.


Толикий страх нанес он мне собой,

Столь вид его родил во мне отврата,

Что я взойти отчаялся душой.


И каково тому, кто скопит злата,

Как все терять придет ему чреда:

Тут в мыслях плач и горькая утрата;


Таким меня зверь сотворил тогда,

Помалу вспять гоня к стремнине тесной,

Где солнца луч не светит никогда.


Уж падал я, спаситель вдруг чудесный

Предстал; сперва ни слова он не рек,

От долгого молчанья бессловесный.


Узрев его в степи, пустой отвек,

Я закричал: "Спаси своим приходом,

Кто б ни был ты, хоть тень, хоть человек".


Он мне: "Я жил давно, с другим народом:

В Ломбардии был дом моих отцов,

Из Мантуи происходящих родом.


Рожден в исходе Юлия годов,

Я в Риме жил при Августе державном,

В лжеверии языческих богов.


Я был поэт и пел о муже славном,

В Авзонии воздвигшем новый град,

Когда Пергам погиб в бою неравном.


Но в муку ты зачем идешь назад?

Что не взойдешь на холм превознесенный,

К началу всех веселий и отрад?"


"Вергилий ты! источник ты священный

Высоких слов, лиющихся рекой! --

Ответил я, стыдясь, челом склоненный. --


О честь певцов, светильник их благой,

Будь благ ко мне за долгий труд, ученье,

Любовь к стихам, начертанным тобой.


Ты -- пестун мой, и я -- твое творенье,

Ты -- вождь мой, ты мне щедро подарил

Прекрасный слог и знающих хваленье.


Зри: вот он, зверь, пред кем я отступил;

Спаси меня, мудрец, в беде толикой --

Я весь дрожу, и стынет кровь средь жил".

"Ты должен в путь идти другой, великий, --

Он отвечал, мой плач прискорбный зря,

-- Чтоб избежать из сей пустыни дикой.


Сей лютый зверь, враждой ко всем горя,

На сей стезе -- идущему преграда;

Ввек не отстал, души не уморя.


Столь вреден он, искидок гнусный ада,

Что никогда ничем не насыщен,

И после яств еще в нем боле глада.


Со многими зверьми он сопряжен,

И будет впредь, доколе пес примчится,

Кем тощий волк погибнет, загрызен, --


Тот ни землей, ни златом не прельстится,

Премудр и благ во всех своих делах:

Между двух фельтр великий пес родится.

Спасется им погрязшая в бедах

Италия, из-за нее ж Камилла,

Нис, Эвриал и Турн легли во прах.

Из града в град его погонит сила,

Чудовище, пока запрет в аду,

Отколь его в свет зависть испустила.

Тебе добра желаю я, и жду,

Коль ты за мной пойдешь в стезю благую,

И в вечные места тебя сведу,


Услышишь скорбь отчаяния злую,

Узришь всех век страдальцев мертвецов,

Где тщетно смерть зовут они вторую;


По сем и тех, кто, скверну смыть грехов

Надеяся, в огне уж утешенье

Нашли, и ждут со временем венцов;


Но ко святым чтоб вознестись в селенье,

Душа меня достойнейшая есть:

Ей возвращу тебя во охраненье.


Небесный царь, кому я должну честь

Был слеп воздать, в град, славою венчанный,

Претит войти или другого ввесть.


Он царь везде; но там -- предел избранный,

Его чертог, держава и престол:

Блажен туда им к вечности призванный!"

А я: "Поэт, Бог слышал твой глагол;

Веди ж, молю, сим богом заклиная,

Да сих спасусь и впредь грозящих зол.


Хочу узреть и дверь святого Рая,

И грешников по слову твоему,

Терпящих век вся горькая и злая".


Тут он пошел, и я вослед ему.


[Перевод П. А. Катенина]