# Ваза богдыхана

Елена Яковлевна Данько

Легенда.

## Елена Данько. Ваза богдыхана


Легенда


## I. Кин-Те-Чен


Много лет назад -- в Китае,

Где гранат весь год цветет,

Где над морем золотая,

Как лимон, луна встает.

Где под снегом дремлют горы, --

Был в кольце зубчатых стен

Неприступный древний город,

Славный город Кин-Те-Чен.

Моряки из стран далеких,

Чтоб на город тот взглянуть,

По большой реке с Востока

В Кин-Те-Чен искали путь.

И, забыв свой край веселый,

Для чудес чужой земли,

Итальянец Марко-Поло

Там причалил корабли.

Но железные затворы

Не скрипели у ворот, --

Чужеземцам в древний город

Запрещен был въезд и вход.

А безлунными ночами

Люди видели с холма, --

Как несчётными огнями

Пламенели там дома.

Там, в огне печей огромных,

Горожане с давних пор

Обжигали ночью темной

Звонкий, блещущий фарфор --

Золотистый, как прибрежный

Солнцем залитый песок,

И прозрачный, белоснежный,

Как вишневый лепесток.

Далеко летела слава,

Но китайцы сотни лет

От чужих гостей лукавых

Сохраняли свой секрет.

И дремал в долине город

За кольцом зубчатых стен, --

Город нежного фарфора --

Неприступный Кин-Те-Чен.


## II. Живописец


Жил живописец в Кин-Те-Чене

В убогой хижине у скал;

Он день за днем, не зная лени,

На стройных вазах рисовал.

И яблонь розовые ветки,

И птиц, что в зелени поют,

И золоченые беседки,

Где девушки на пяльцах шьют.

Одну из них, с улыбкой милой,

Он рисовал прекрасней всех.

А имя девушки той было

Хан-Сао -- "серебристый смех",

И драгоценными камнями

Ложились краски на фарфор.

Вот птица Фенг с хвостом как пламя,

И Кво -- дракон скалистых гор.

Всем, кто смотрел на вазы эти,

Искусство мастера хваля,

Казалось, солнце ярче светит

И стала радостней земля.

Любили люди дом убогий,

Где, в труд усердный погружен

Сидел на низеньком пороге

Искусный мастер Линг-Ван-Шон.

И день за днем неутомимо

Узоры легкие писал,

А ветер, с гор летящий мимо,

У входа яблоню качал.


## III. Татары


1.

Год настал, -- зловещие пожары

В деревнях соседних занялись,

Из-за гор свирепые татары

На конях косматых принеслись.

Из узорных луков мечут стрелы,

Рис зеленый вытоптан в полях;

В городах, от дыма почернелых,

Кровью забагрянилась земля.

Разрушает городские стены,

Сеет смерть татарская орда,

Столб огня встает над Кин-Те-Ченом,

Городом искусного труда.

Горожане не умеют биться,

Робким пальцам непривычен меч,

Тем, кто не хотели покориться,

Сабли головы рубили с плеч.

Подожженный злобными руками,

Как лампада, Кин-Те-Чен пылал.

Линг-Ван-Шон бежал сквозь дым и пламя

И кого-то в пламени искал.

Он нашел безжизненное тело

И стрелу, пронзившую висок,

И на лоб Хан-Сао помертвелый

Уронила яблоня цветок.

2.

До утра не замолкали стоны...

На заре, когда уполз туман,

Гордо въехал в город разоренный

Победитель, новый богдыхан.

Он прошел, казня и убивая,

От Пекина до Большой Стены,

А за ним над селами Китая

Пламенели зарева войны.

Об искусных фабриках фарфора

К богдыхану донеслась молва;

Окружила разоренный город

И фарфор искала татарва.

Что найдешь в лачугах обгорелых

Под камнями, пеплом и золой?

У печей огромных, опустелых

Черепки хрустели под ногой.

При мерцаньи факелов зажженных

Все дома татары обошли,

В доме живописца Линг-Ван-Шона

Вазу неразбитую нашли.


## IV. Богдыхан


Победитель косоглазый

От сраженья отдыхал,

Любовался белой вазой

И художнику сказал:

"Нарисуй на вазе этой

Победителя -- меня,

С топором в руке воздетой,

В ярком зареве огня.

Сёла кровью истекают,

Города разорены,

Я промчался над Китаем,

Как могучий бог войны!

Я хочу на вазе стройной

Видеть след моих побед".

Повелителю спокойно

Отвечал художник: "Нет,

Не исполню я приказа,

Что мне в прихоти твоей?

Я писал цветы на вазах

Для простых, как я, людей.

Разве осенью туманной

Петь заставишь соловья?

Не рабыня богдыхану

Кисть прилежная моя.

Что-ж, веди меня на муки,

Палачей своих зови;

У тебя, владыка, руки

До локтей в людской крови!"

Побледнел владыка темнолицый

Палачей с секирами позвал,

Всех китайцев пленных из темницы

Привести на площадь приказал.

И пока на площадь выводили

Осужденных к смерти горожан,

Палачи секиры наточили

И сказал жестокий богдыхан:

"Я врага не пощадил ни разу,

Но китайцев этих пощажу. --

Распиши мне, живописец, вазу!"

И в ответ услышал: "Распишу".


## V. Ваза богдыхана


Лишь закатной позолотой

Небо вспыхнуло вдали,

В растворенные ворота

В горы пленники ушли.

На родимом пепелище

Пишет вазу Линг-Ван-Шон,

Позабыв и сон, и пищу

В труд поспешный погружен.

Наконец, -- готова ваза.

Кисть бросает Линг-Ван-Шон,

И по ханскому приказу

Уж огонь в печи зажжен.

Пляшет пляску огневую

Лижет пламя черный свод

Вот уже вазу расписную

Живописец в печь несет.

Ждут татары за дверями

Наготове держат меч.

Линг-Ван-Шон взглянул на пламя,

И бесстрашно прыгнул в печь

От неволи неизбежной

Скрылся в яростном огне...

Легкий дым, да пепел нежный

Сторожа нашли в горне.

А на вазе прихотливой

Четко выступил узор.

Богдыхан нетерпеливый

Стал рассматривать фарфор.

Видит странную картину:

Вот он сам -- повержен в прах,

Над простертым властелином

Вьется коршун в облаках.

А кругом -- в полях и селах

Люди строят, сеют, жнут,

И царят в стране веселой

Вечный мир и вольный труд.

Нет ни бедных, ни богатых,

Не видать следа войны.

Здесь встречают, словно брата,

Гостя из чужой страны,

Там кузнец вздувает торны,

Не мечи -- плуги кует,

А зловещий ворон черный

Богдыхану грудь клюет.

Повелитель от испуга

Еле может говорить

И приказывает слугам,

Вазу вдребезги разбить.

Слуги вазу не разбили,

(До сих пор она цела!)

В поле бережно зарыли

И молва о ней пошла.

В городах опустошенных

Говорил, томясь, народ:

"Скоро вазу Линг-Ван-Шона

В поле сеятель найдет.

Вспыхнет радость в разных странах,

Мир наступит навсегда,

И не будет богдыханов

В царстве вольного труда!

И подслушанный веками

До чужих дойдет племен

Сказ о том, как прыгнул в пламя

Живописец Линг-Ван-Шон."


----------------------------------------------------


Ваза богдыхана. Легенда. Для детей среднего возраста. М.: Радуга, 1925.