# Легенда о Христе

Грация Деледда

Перевод Рафаила Григорьева (1919).

## Грация Деледда. Легенда о Христе


Два жнеца шли в поисках работы. Но в этом году местность была опустошена засухой. Зерно сгорело еще в зародыше. Токи на прогалинах казалась белыми и пустынными, как зимой. Воды не хватало даже для питья.

Жнецы странствовали уже давно, в опорках, побелевших от пыли. Косы, болтавшиеся за их стенами, сверкали на неумолимом солнце. Все сверкало вокруг: далекое море, прибрежные кусты, горные камни, -- но это было сверкание слез.

Жнецы не находили работы. Небольшие запасы хлеба и сухого творогу приходили к концу. Но наступал день, когда они почувствовали и жажду.

Они очутились у небольшого домика, окруженного выгоревшей изгородью из индийских фиг, под черным каменистым подъемом без малейшего признака зелени. Перед домиком в кустах паслись козы. Некоторые из них карабкались по ту сторону изгороди на болезненного вида миндальные и персиковые деревья и жадно срывали листья.

-- Нет ни собаки, ни хозяина, -- произнес старший из жнецов. -- Все же пойдем, посмотрим.

И они вошли, и в тени бузины, цветущей около двери домика, увидели лежавшую на бараньей шкуре красивую, смуглую девушку. Живой, голубоватый свет полудня придавал ее смуглой коже оттенок бронзы. Услышав шаги мужчин, она поднялась и села, пытаясь привести в порядок прекрасные, волнистые и словно пропитанные маслом волосы, глядя своими большими, томными глазами прямо в глаза старшему жнецу, который, остановившись перед ней, сказал:

-- Мы ходим в поисках работы и страдаем от жажды. Не дашь ли нам напиться?

Она рассмеялась, обнаруживая во всю ширину рта своп крепкие и белоснежные зубы, затем лениво поднялась, встряхнула беспорядочно сидевшую юбку, потянула ее вверх, просунув для этого два пальца за пояс, спустившийся с ее стройного стана, и, наконец, подошла к стоявшей в глубине кухни скамье, на ко рой были уставлены кувшины для воды. Но псе они были пусты и сухи. Тогда она оглянулась и снова засмеялась своим странным смехом, заключавшим в себе нечто от животного и все же делавшим ее еще белее красивой.

Мужчины смотрели на нее из-за двери. Увидя, что кухня, несмотря на беспорядок, все же заставляла предполагать известную зажиточность, -- ибо на решетчатой полке над очагом лежало несколько кругов закоптелого сыра и с черных, измазанных сажей, стен спешивались, кроме покрытых пылью и паутиной сковород, крупные штуки сала и колбас, а над печью стоял небольшой горшок с оливковым маслом, -- старший из жнецов скривил в знак недоверия п упрека спой беззубый рот. Единственное окошечко кухни было полно мух. Все обнаруживало нерадивость, царившую в этом зажиточном доме. Дедушка продолжала бессовестно хохотать, потряхивая кувшином, чтобы показать путникам, что воды в нем нет. Молодой жнец, отвечая на взгляд своего товарища, мягко сказал:

-- Но ведь ты можешь ее достать в колодце.

-- Иди посмотри, -- очистила девушка.

Она говорила слегка насмешливым голосом, словно развлекалась тем, что раздражает жажду путников. Все же, -она быстро прошла легкими шагами босых ног через кухню к колодцу и заглянула в него, точно желая убедиться, действительно ли он высох.

-- Пожалуй, если порыть еще немного, вода и нашлась бы, -- сказала она, все еще смеясь, потом вдруг побежала к навесу, наклонилась, взяв в обе руки миску для воды, из которой поят кур. и предложила ее жнецам.

Старший не решился взять миску, так как на поверхности небольшого количества воды желтели маленькие перья. Но молодей дунул на воду; прогнав таким образом перья, отпил и облегченно вздохнул.

-- Желаю тебе доброго мужа, -- сказал он девушке, глядя на нее своими синими юношескими глазами.

Тогда стал пить и другой. Уходя, они увидели, что девушка снова беспечно разлеглась на бараньей шкуре, отогнав кота, усевшегося рядом с ней, не менее спокойно, чем его хозяйка.

Жнецы шли вплоть до заката. Они углублялись в горную область, по направлению к долине Синисколы. Горы были окутаны красным покровом. Засуха была настолько сильна, что от нее трескались дубы с еще нетронутыми, желтыми, как золото, листьями.

Вот показалось небольшое село в изгибе долины, спокойно стоявшее в закате, с красноватыми крышами, высохшими огородами, сожженными дорогами и обнаженным ложем потока, побледневшим от смерти.

Путники вновь почувствовали жажду. Они постучались в первый домик села, единственный, который окружало немного зелени и где на окне стоял горшок цветущей гвоздики.

Дверь открыла высокая и бледная девушка, одетая по обычаю крестьянок из хорошей семьи, в платье старого покроя, безо всяких украшений, с волосами, аккуратно запрятанными в чепчик; края его виднелись под платком, который она, очутившись перед незнакомцами, позаботилась завязать вокруг белого и нежного лба.

От нее веяло такой спокойной прелестью красоты, что старший из жнецов долго глядел на нее. не смея сразу попросить напиться.

Тогда другой сказал:

-- Женщина, не могла ли бы ты дать нам стакан волы?

Она пригласила их войти. Они очутились в обширной прихожей с выходом в другие комнаты справа и слева и дверью, через которую виднелась зелень огорода. Около стен, не прикасаясь к ним, аккуратно стояли несколько стульев. В таком же порядке были и все другие предметы, находившиеся в комнате; веретено, которое она положила, чтобы пойти открыть; три наполненных кувшина воды, -- один меньше другого, -- все обнаруживало в хозяйке умную и заботливую женщину.

-- Мне кажется, что я после пустыни попет в оазис, -- сказал старший жнец, склоняясь, чтобы взять маленький кувшин.

Но девушка удержала ею за руку и принесла хрустальный стакан, который она, прежде чем наполнить и подать путнику, промыла водой, хотя он и без того был чист, как нельзя лучше.

Старший напился и сказал, поглаживая себя рукой по груди:

-- Кажется, что это сидр, будь ты благословенна!

Она вновь заботливо вымыла стакан, проливая воду над базиликовым растением у двери, чтобы зря не тратить воды, затем протянула ею наполненным молодому жнецу. И тот стал пить. и в то время, как пил, пристально смотрел своими прекрасными синими глазами в серьезное лицо женщины. Наконец он возвратил ей стакан и произнес:

-- Желаю тебе злого мужа.

Старший товарищ покраснел с досады, но ничего не сказал.


* * *


Но когда они вновь очутились в пути, и досада прошла, он задумчиво спросил:

-- Учитель, ты говоришь, что никогда не надо делать дурного. Почему же ты предназначил хорошего мужа ленивой и неряшливой женщине и злого мужа--умкой и учтивой?

И молодой жнец -- это был Христос, странствовавший по земле для испытания людей, -- ответил:

-- Петр, не смущай себя сомнением: первой девушке я предопределил хорошего мужа, чтобы он мог направить ее на путь истинный, а второй -- мужа дурного, чтобы она помогла ему исправиться.


----------------------------------------------------------------------


Источник текста: Сардинские рассказы / Грация Деледда; Пер. и предисл. Р. Григорьева. -- Пб.: Всемирная литература, 1919. -- 104 с.; 15 см. -- (Всемирная литература . Италия; Вып. No 9).