# Отрывок из Делиллевой поэмы: Сады, или Искусство украшать сельские виды

Жак Делиль

Перевод А. Ф. Воейкова (1815)

Отрывокъ изъ Делиллевой поемы: Сады, или искусство украшать сельскіе виды.


Весна слетѣла къ намъ съ лазоревыхъ небесъ!

Воскреснули поля, и ожилъ спавшій лѣсъ;

Природа облеклась въ зеленую одежду;

Встрѣчаемъ и любовь, и счастье, и надежду,

Ходящихъ объ руку по холмамъ и лугамъ.

Подайте лиру мнѣ! да гряну по струнамъ!

Не не хвалу вождямъ, не подвиги ихъ ратны...

Нѣтъ! Флора бросила мнѣ взоръ благоприятный,

И я пою сады; стремлюся научить

Искусству дернъ, цвѣты, деревья улучшить

Дать жизнь и блескъ водамъ, разстановить утесы,

Развѣсить, разбросать зеленыя завѣсы,

Въ поляхъ явленія и виды избирать,

Ваянье, зодчество на помощь приглашать:

Одно кумирами лѣсъ мрачный заселяетъ,

Другое зданія творитъ и украшаетъ.

А ты, полезное съ приятнымъ съединивъ,

Веселой прелестью разсказа ожививъ,

О Муза! томный ходъ и сухость строгихъ правилъ

Въ стихахъ, которые Лукрецій намъ оставилъ,

Сопернику его вдыхала бодрый духъ,

Когда онъ сельскія работы, острый плугъ,

Пѣлъ -- языка боговъ чрезъ то не унижая,

Приди,-- и нѣжною усмѣшкой ободряя,

Обильнѣйшій предметъ со мною ты воспой!

Виргилій самъ его плѣнялся красотой.

Какъ утромъ облако лучь солнца озлащаетъ,

Блескъ выраженій мнѣ предметъ мой сообщаетъ,

Не будемъ мы чужихъ заимствовать вѣнковъ;

Сплетемъ себѣ вѣнокъ изъ собственнымъ цвѣтовъ!

Лишь смертный покорилъ серпу и плугу нивы,

Близъ крова уколокъ избралъ себѣ счастливый,

Куда пересадилъ душистые цвѣты,

Любимыя древа, избранные кусты,

Ихъ освѣжилъ ручьемъ, ихъ оградилъ заборомъ,

И подъ особеннымъ ихъ блюлъ своимъ надзоромъ.

Въ сердечной простотѣ безхитростной рукой

Посельски нарядилъ свои садикъ Алкиной;

И чудо Вавилонъ явя очамъ вселенной,

Сады на воздухѣ повѣсилъ ухищренно.

Тимляне на Царей оковы наложа,

Въ садахъ украшенныхъ побѣдой, возлежа

На лаврахъ, объ трудахъ военныхъ забывали*

Сады обителью премудрости бывали:

Подъ сѣнію древесъ она уча людей,

И снисходительнѣй была и веселѣй о

За добродѣтели святымъ и добрымъ боги

Сооружали ли высокіе чертоги?

Нѣтъ! Елисейскіе цвѣли для нихъ сады,--

Гдѣ вѣчная весна и вѣчные плоды.

Но время!... я спѣшу... предметъ мой ожидаетъ:

Филиппъ меня зоветъ и взоромъ ободряетъ.

Когда желаешь ты сады свои убрать,

Не золото, но вкусъ старайся расточать;

Великолѣпіе природу безобразитъ,

И блеску ей придавъ, приятностей убавитъ:

Нарядна безъ убранствъ, одѣта съ простотой,

Природа милая мила сама собой.

Садъ есть обширная и сельская картина:

Рисуй! полянка, холмъ, ручей, гора, долина,

Отливы муравы, и листьевъ, и деревъ,

Оттѣнки, яркой блескъ и пестрота цвѣтовъ,

Часы и времена, премѣнная погода,

И дневный малый кругъ, и кругъ великій года:

Вотъ краски, полотно, вотъ кисть, располагай, --

Природа вся твоя, старайся, поправляй;

Но не спѣши садить: смотря и замѣчая,

Учися украшать, природѣ подражая.

Случалось ли тебѣ, въ глухихъ мѣстахъ бродя

И не ожиданно прекрасный видъ найдя,

Какъ пораженному предъ нимъ остановиться,

И въ думу сладкую на долго погрузиться?

Замѣть же лучшія и рѣзкія черты,

И украшать поля въ доляхъ учися ты.

И быть въ украшенныхъ мѣстахъ искусствомъ должно;

Вновь выбирать еще изъ выбраннаго можно.

Великолѣпіе мѣшая съ простотой,

Белель плѣняетъ насъ изящной красотой;

Шантильи время, вкусъ, природа украшали,

Вѣкъ вѣку, вождь вождю прелестнѣйшимъ вручали;

Шаншлу, гордясь собой, еще не позабылъ,

Что знаменитому Герою ссылкой былъ.

Какъ роза юная при обновленьи міра

Стыдливо нѣжится въ объятіяхъ зефира,

Весенній ранній цвѣтъ, луговъ, долинъ вѣнецъ;

Тиволи новаго искусства образецъ.

Рѣзвяся Граціи, Монтрель нарисовали:

Ринси, Отель, Лимуръ меня очаровали 5

Какъ сладко въ ихъ садахъ прохладою дышать,

И по запутаннымъ тропинкамъ пробѣжать!

Тѣнь Генриха еще Наварру посѣщаетъ!

Величіемъ съ красой плѣняя. подражаетъ

Владычицѣ своей волшебный Тріанонъ:

Для ней украшенный -- украшенъ ею онъ!

О Принца добраго садъ тихій и спокойной,

Смиренное тебя названье недостойно!

Молю, да обрѣтетъ съ избыткомъ у тебя

Всѣ блага, коими осыпалъ онъ меня --

Свободу райскую, убѣжище отъ свѣта!

Благотворитель сей и Музы и Поета,

Въ бесѣду избранныхъ, увѣнчанныхъ пѣвцовъ,

Не по достоинству простыхъ моихъ стиховъ,

Въ саду украшенномъ Парнасскими цвѣтами

Приемлетъ и меня. Въ тѣни надъ берегами

Такъ съ лиліей растетъ фіалка, притаясь.

О если бы я могъ, возвыся слабый гласъ,

Безвѣстный спутникъ сихъ Поетовъ славныхъ въ мірѣ,

Играть подобно имъ на громозвучной лирѣ;

Воспѣлъ бы я твой садъ и бога твоего,

Науки, дружество гостящихъ у него!

Будь раемъ ты ему!-- О еслибъ Провидѣнье

Мнѣ дало уголокъ земли въ распоряженье,

Которой бы я самъ убрать смиренно могъ,

И благодѣтелю отдать сердечный долгъ,

Тамъ образъ я его поставивъ подъ древами,

Осыпалъ бы его прелестными цвѣтами,

Вкругъ колоннадою тополей обсадилъ,

И на чело его лавръ съ миртомъ возложилъ:

И миртъ, и лавръ всегда Бурбонамъ драгоцѣнны!

Прохладой, тишиной, свободой вдохновенный,

Когда почувствую въ душѣ священный жаръ,

Отважно воспою; ему всѣ пѣсни въ даръ!

Богатый рощами, лугами и водами

Германецъ съ новыми знакомитъ образцами;

Кому, кому изъ насъ быть можетъ незнакомъ

Лѣсистый Рейнзбергъ, и озеро кругомъ --

(Искусствъ, и храбрости, и славы тамъ обитель),

Потсдамъ, то мирныхъ дней, то бурь военныхъ зритель,

Потсдамъ, столь памятный и миромъ и войной,

Бельвю, гдѣ тихою плескаетъ въ брегъ волной

Рѣка, привыкшая въ вѣнокъ свой осоковый

При торжествахъ побѣдъ вплетать, вѣнки Лавровы,

Гозовъ, гордящійся лѣсочковъ густотой,

Ворлицъ, гульбищъ своихъ прохладой и красой,

И Кассель, свѣжестью и нѣгою богатый,

Пѣнистые съ холмовъ ліютъ водоскаты?

Земля, вода, лѣса, смѣсь горъ, холмовъ, долинъ,

Не представляютъ намъ нигдѣ такихъ картинъ!

Въ отчизнѣ Цесарей, вкругъ древней ихъ столицы

Кумиръ и памятникъ, чертоги и гробницы

Межъ тополей густыхъ разметаны лежатъ --

И о событіяхъ минувшихъ говорятъ.

Обломки бъ тысячъ здѣсь видахъ; Римъ великой

И въ прахѣ кажется вселенныя владыкой.

Пришлецъ, зашедшій въ садъ, чудяся мнитъ, что онъ

Въ палату рѣдкостей волшебствомъ заведенъ.

Иберія, гордясь, Ескуріалъ понынѣ

За пышность царскую, за древность чтитъ святыней,

И превозноситъ намъ Аранжуецъ хыалой;

Но больше Идельфонсъ!-- роскошествуя водой

Его ручей журчать, ключъ бить не перестанутъ,

Не опечалятъ лѣсъ и еха не обманутъ;

Вѣчнобіющіе -- увеселяя взоръ

Во образѣ столповъ, сноповъ, алмазныхъ горъ,

Кидаютъ воду вверьхъ съ неукротимой силой,

А горъ отеческихъ равняются съ вершиной;

Въ семъ замкѣ пышностью Филиппъ обворожалъ,

Версаль срисовывалъ -- и съ дѣдомъ споръ держалъ.

И во свою чреду Батавецъ неусыпный

Въ сады преобратилъ болота первобытны;

Но странная его привязанность къ цвѣтамъ,

По скучнымъ цвѣтники разсѣяла полямъ;

Взоръ утомляяся, въ такомъ саду скучаетъ,

И горы дикія ему предпочитаетъ.

Деревни, мѣльницы, суда, мосты, брега,

Каналы полные, богатые луга,

И движимую даль бродящими стадами,

Чту настоящими Батавскими садами,

Скажуль объ роскоши садовъ Турецкихъ я?

Въ купальняхъ мраморныхъ красавицы себя

Подъ водометами тамъ въ полдень освѣжаютъ;

Кіоски ихъ манятъ, иль рощи призываютъ;

Лѣсъ розовыхъ кустовъ у входа въ гротъ возросъ;

Вездѣ, всегда цвѣты: востокъ есть царство розъ.

Воейковъ.


-----


Воейков А.Ф. Отрывок из Делиллевой поемы: Сады, или Искусство украшать сельские виды ("Весна слетела к нам с лазоревых небес...") / Воейков // Вестн. Европы. -- 1815. -- Ч.80, N 7. -- С.170-177.