# Письма к Н. И. Второву

Михаил Федорович Де-Пуле

## I. Письмо М. Ѳ. Де-Пуле къ Н. И. Второву.


Воронежъ. 8 сентября 1861 г.


Возвратились ли Вы, дорогой Николай Ивановичъ, изъ вашего "прекраснаго далека" и когда возвратились? Кокоревъ {Василій Александровичъ Кокоревъ, съ которымъ Никитинъ познакомился черезъ И. И. Второва, былъ очень расположенъ къ поэту, принялъ живое участіе въ распространеніи "Кулака", оказалъ денежную помощь Никитину при открытіи имъ книжнаго магазина въ Воронежѣ, издалъ въ 1859 г. на свои средства "Стихотворенія" поэта.}, съ которымъ я случайно познакомился въ магазинѣ Никитина, говорилъ, что Вы уже должны возвратиться; на основаніи его предположенія, я и пишу къ Вамъ. Не подумайте, ради Бога, что хочу писать по поводу статьи Вашей; прошу Васъ разъ и навсегда не заводить объ этомъ поводѣ рѣчи,-- то было недоумѣніе, а намъ ли съ Вами поднимать, забытыя недоумѣнія. Нѣтъ, я поведу рѣчь о предметѣ глубоко печальномъ, о безнадежномъ состояніи нашего друга Ивана Савича. Все лѣто онъ проболѣлъ, проболѣлъ страшно, почти не вставая съ постели. Кажется, самая злая чахотка (иначе что же?) ѣстъ его неумолимо и доѣдаетъ послѣдніе остатки его бѣднаго организма. Онъ все еще мужался, но съ 1 сентября самъ почувствовалъ приближеніе смерти. Не могу Вамъ передать, что перечувствовалъ я за эту недѣлю, какихъ потрясающихъ душу сценъ былъ я свидѣтелемъ. 3-го числа Иванъ Савичъ исповѣдывался и пріобщался. Въ тотъ же день мы (я, духовникъ, Зиновьевъ и Чеботаревскій, учитель законовѣд. въ нашемъ корпусѣ изъ студентовъ москов. универ.) собрались къ нему для совершенія духовнаго, которое, впрочемъ, отложено пока, потому что мы совѣтовали Ивану Савичу измѣнить свое намѣреніе -- вмѣсто дѣтскаго пріюта, куда было онъ завѣщалъ деньги, имѣющія остаться отъ продажи магазина и вещей, предоставить все бѣднымъ своимъ роднымъ, которыхъ у него не мало, на что онъ съ удовольствіемъ согласился. Душеприказчикомъ онъ назначаетъ меня. По совѣту моему, право собственности на его сочиненія предоставляется Вамъ съ тѣмъ, чтобы Вы распорядились ими для благотворительности по Вашему усмотрѣнію. Я увѣренъ, дорогой Николай Ивановичъ, что Вы не потяготитесь подобнымъ завѣщаніемъ {Завѣщаніе Никитина хранится въ Воронеж. Губ. Музеѣ, напечатано въ Отчетѣ Музея за 1899 г., стр. 16--18. См. также сочиненія Н. подъ ред. М. О. Гершензона. М. 1911, стр. 349--350.}. Я бы, пожалуй, и на себя принялъ эту обязанность, но во-1-хъ, въ столицѣ удобнѣе и продать право на изданіе и издать, а во-2-хъ, на меня и такъ посыплются нареканія: право, найдутся люди, которые скажутъ, что я обобралъ Никитина. Я за Васъ далъ слово бѣдному нашему другу, который, безъ согласія Вашего, не хотѣлъ васъ безпокоить.-- 'Теперь же,-- сказалъ онъ 3-го числа,-- я не могу, я не въ силахъ писать къ Николаю Ивановичу.-- Не потому не можетъ, чтобы уже перо выпадало изъ рукъ его,-- онъ еще въ состояніи бродить по комнатѣ, но оттого, что писать къ Вамъ и говорить о смерти, о вѣчной разлукѣ... о, вѣдь это ужасно! Въ немъ обнаружилась нервозность чисто женская,-- нѣчто въ родѣ истерическихъ припадковъ. А тутъ все прошлое встаетъ передъ нимъ теперь съ особенною силою, и тутъ же, за стѣною, все то же пьянство, тотъ же развратъ: мерзавецъ -- отецъ пьетъ безъ просыпу до возмутительнаго безобразія. А жизнь, прожитая безъ любви, ничѣмъ не согрѣтая, горькое одиночество -- душа содрогается смотрѣть на этого великаго мученика!-- Лѣчитъ его лучшій докторъ въ городѣ Тобинъ {А. К. Тобинъ былъ старшимъ докторомъ Воронежской больницы (см. "Воронеж. юбилейный сборникъ въ память 300-лѣтія Воронежа", т. II, стр. 348).}. Надолго ли продлится жизнь Ивана Савича?-- Богъ вѣсть: можетъ еще и подышетъ, но едва ли встанетъ хоть на время. Что дѣлать! не веселыя вѣсти я Вамъ сообщаю. Только и знаешь, что провожаешь въ могилу друзей.-- Для Васъ готовъ давно экземпляръ "Орловскихъ актовъ" {Изданы Де-Пуле.}. Я пришлю его по полученіи отъ Васъ отвѣта. Какъ Вы мнѣ посовѣтуете: не поднести ли экземпляръ Константину Николаев. {Вел. князь Константинъ Николаевичъ.} и Географическому Обществу, если это только къ чему-нибудь поведетъ? и нельзя ли эти приношенія сдѣлать черезъ Васъ? О распродажѣ книжки въ Воронежѣ нечего и думать. Передайте мое почтеніе и сестры моей Надеждѣ Аполлоновнѣ {Жена Н. И. Второва.}, а H. С. Милошевичу {Близкій другъ Никитина, Николай Степановичъ Милошевичъ, принималъ участіе въ Крымской компаніи, въ 1859 г. оставилъ военную службу, въ 1860--1880 гг. служилъ въ Мин. Внутр. дѣлъ, умеръ въ 1901 г.} поклонъ. Онъ хоть бы строчку когда. Прощайте и не забывайте любящаго Васъ


М. де-Пуле.


## II. Письмо М. Ѳ. Де-Пуле къ Н. И. Второву.


Воронежъ. 24 сентября 1861 г. Воскресенье.


Письмо Ваше, дорогой мой Николай Ивановичъ, я получилъ, вчера, по возвращеніи отъ Ивана Савича. Что сказать Вамъ о немъ? Онъ еще живъ; въ этихъ немногихъ словахъ все; но это не жизнь, а догораніе жизни, сопровождаемое страшными муками. Свидѣтелю этихъ мукъ ничего не остается болѣе, какъ желать имъ конца. Душа у меня до такой степени изболѣла въ теченіе вотъ круглаго мѣсяца, что, право, нѣтъ силъ у нея выносить далѣе горя; результатомъ такого изнеможенія явилось какое-то апатичное состояніе, подъ вліяніемъ котораго желаешь одного -- прекращенія мукъ бѣднаго нашего друга, хотя и знаешь, что прекратитъ ихъ смерть. Не предавайтесь пустой обольстительной надеждѣ, мой милый Николай Ивановичъ,-- Иванъ Савичъ не оживетъ и скоро-скоро онъ долженъ скончаться! Прежнія его болѣзни ничего не имѣютъ общаго съ теперешней. Въ настоящее время онъ не поднимается съ постели и ни писать, ни читать уже не можетъ, питается однимъ чаемъ и лѣкарствами. "Духъ у меня бодръ, но организмъ убиваетъ меня",-- говоритъ онъ, и, бѣднякъ, безпрестанно плачетъ. Онъ понимаетъ свое положеніе, но все еще питается иногда надеждою; впрочемъ, во многихъ отношеніяхъ сталъ дитя. Куда дѣвалась его прекрасная, мужественная наружность! весь изсохъ, лицо и голова съ кулакъ. Его бьютъ наповалъ то поносъ, то кашель; перестаетъ одинъ, начинается другой. У него чахотка кишечная, кашель безъ мокротъ; сильнѣйшій поносъ (испражненія -- какая-то бѣловатая пѣна), т. е., вѣрнѣе, простое испражненіе доводитъ его до обморока. Въ прошлый вторникъ (19 числа) онъ едва не умеръ и вторично пожелалъ причаститься. Къ несчастью, я три дня по болѣзни просидѣлъ дома, ѣздила къ нему сестра, возвратилась въ слезахъ, съ словами: "Ив. Сав. вѣрно умретъ сегодня!" Я всю ночь не спалъ (сколько такихъ ночей уже прошло!), на утро 20-го поѣхалъ къ нему; но уже ему было лучше. Представьте себѣ его, живого мертвеца, измученнаго болѣзнью, лежащимъ на диванѣ въ большой комнатѣ, что на улицу. Лежитъ онъ съежившись подъ одѣяломъ, смотритъ, увы! уже не своимъ свѣтлымъ взглядомъ, немного поговоритъ съ вами, потомъ вдругъ или закричитъ громко или тихо застонетъ, зажмурится, вытянется (думаешь, ну, умретъ!), въ лицѣ прочтешь невыносимыя страданія. Пройдетъ 10--15 минутъ, въ головѣ обнаруживается жаръ, лицо покрывается потомъ,-- и конецъ припадку, т. е. безпрестанно возобновляющимся болямъ желудка. Лежитъ онъ то навзничь, то на правомъ боку; на лѣвомъ лежать не можетъ. Сегодня, по причинѣ мерзкой погоды, я у него не былъ. Отправлюсь завтра и отнесу письмо ваше. Не знаю, будетъ ли онъ въ состояніи самъ прочитать его. 26-го день его ангела; "если буду живъ, пріѣзжайте съ сестрою пить чай" -- еще вчерась говорилъ онъ мнѣ и давно все твердитъ объ этомъ чаѣ и мнѣ и сестрѣ. Духовная давно совершена и другъ нашъ давно приготовился къ смерти. Послѣдняя, читаемая имъ книга -- Евангеліе; послѣдній долгъ, который другъ нашъ ожидаетъ себѣ, падаетъ на меня, все на меня! Боже! нѣтъ силъ выносить этихъ крестовъ, этихъ проводовъ дорогихъ покойниковъ къ могилѣ! Все вокругъ меня вымираетъ, со смертью Никитина послѣдняя связь моя съ Воронежемъ порвется, и я хочу его бросить.

Письмо ваше изъ Кронштадта мы, т. е. Ив. Сав., получили, но не отвѣчали на него -- онъ все по болѣзни, вѣроятно, а я почти цѣлое пѣто не жилъ въ Воронежѣ, а въ августѣ думалъ, что уже поздно.

Завтра, съ тяжелой почтой, посылаю вамъ 3 экземпляра Актовъ, одинъ для Васъ, а два для раздачи кому хотите. Васъ прошу написать маленькую статейку для С. Пчелы или Пб. Вѣдомостей, ничего, если и побраните. Я еще въ іюнѣ послалъ для рецензіи экземпляръ въ От. Записки; вѣдь, въ другихъ журналахъ совсѣмъ нѣтъ библіографическаго отдѣла. Въ Москов. Вѣдомост. было маленькое библіогр. извѣщеніе объ актахъ (въ іюлѣ). Послалъ я съ Суворинымъ {Алексѣй Сергѣевичъ Суворинъ, издатель "Нов. Времени" воспитывался въ Воронеж. корпусѣ, былъ членомъ кружка Де-Пуле и Никитина. Въ изданной по ихъ мысли "Воронежской Бесѣдѣ" на 1861 г. помѣщено одно изъ первыхъ произведеній А. С. Суворина -- разсказъ -- "Черничка".} въ Москву экземпляръ для Р. Вѣстника, но онъ передалъ его въ Р. Рѣчь, для которой пишетъ статью Буслаевъ. Для Р. Вѣстника я просилъ написать А. Н. Афанасьева, которому подарилъ экземпляръ. Просилъ я свое главное начальство о покупкѣ нѣсколькихъ экземпляровъ для корпусовъ, попечителя Харьковскаго округа -- для училищъ; не знаю, что будетъ. Здѣсь пока не продалъ ни одного, а редакція здѣшнихъ вѣдомостей даже не приняла самой скромной рецензіи на мою книгу. На подарки книгой здѣсь охотники -- но и только. Надеждѣ Аполлоновнѣ {Жена Н. Я. Второва.} отъ меня и сестры передайте почтеніе; сестра и Вамъ кланяется. Не забывайте много Васъ любящаго


М. де Пуле.


## III. Записка М. Ѳ. Де-Пуле.


Понедѣльникъ. 25 сентября 1861 г.


Сегодня я былъ у Ивана Савича; засталъ его сидящимъ, или, вѣрнѣе, лежащимъ въ креслахъ; поносъ вотъ почти съ недѣлю прекратился; но грудь едва дышетъ и самое дыханіе у него сопровождается глухими стонами: говоритъ, что чувствуетъ въ груди большое накопленіе мокроты, которая совсѣмъ не отдѣляется. Я сѣлъ напротивъ него и отдалъ ему письма Н. И. Второва и H. С. Милошевича; онъ сталъ читать ихъ; я смотрѣлъ на выраженіе лица его; оно оставалось совершенно спокойно и безстрастно. "Спасибо имъ!" -- сказалъ онъ. Въ послѣднее время я замѣтилъ, что онъ находится въ апатичномъ состояніи. Вообще же ему нисколько не хуже, но и нисколько не лучше, а утѣшительнаго ровно ничего нѣтъ. Долго мнѣ сидѣть было нельзя.-- "Прощайте, до завтрева",-- сказалъ я. "Прощайте, пріѣзжайте же завтра съ сестрой чай пить". "Кто же писалъ Н. И. о моей болѣзни?" -- "Я, вѣдь вы, помните, сами говорили написать, потому что сами вы не могли писать къ нему".-- "А, да! помню".


"Современникъ" Кн. V. 1912