# Белые дьяволы

Шарль Дерен

Повесть является укороченной версией романа роман "Le Peuple du Pôle" ("Полярный народ", "Люди Полюса"), 1907 г.

## Шарль Дерен


## Белые дьяволы


Повесть


Белые дьяволы: Забытая палеонтологическая фантастика. Том I. Сост. и комм. М. Фоменко.

Salamandra P.V.V., 2013. -- (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. V).


## I.


-- Кажется, Жан-Луи де-Венаск? -- сказал молодой человек с большим лбом и глазами навыкате, всматриваясь в другого, почти таких же лет, но бледного, худого, с удлиненным овалом лица и франтовски одетого.

-- А я тебя сразу узнал, Жак Сейнтрас, -- с улыбкой отвечал Венаск.

-- Вот встреча!

-- Сколько лет, сколько зим!

-- Мы не видались с тобою десять лет!

-- С тех пор, как окончили коллеж... Пожалуйста, присаживайся к моему столику и расскажи всю свою подноготную.

-- Моя подноготная очень проста, -- отвечал Сейнтрас. -- Я поступил в Центральную школу, вышел инженером и работаю на одном сталелитейном заводе.

-- Что же, доволен судьбой?

-- Как тебе сказать?! Доволен, но не совсем счастлив. Жалованье получаю хорошее. Слыву за знатока своего дела. Кое-что изобрел и усовершенствовал мотор... Но как-то скучно. Откровенно тебе скажу, не о такой жизни я мечтал.

-- Ах, милый Жак, я ведь тоже из породы мечтателей.

-- Ты женат?

-- Нет.

-- И я тоже... Я слыхал, что умер твой отец.

-- Он убит, -- со вздохом отвечал Венаск. -- Отец мой был страстный охотник. Зайцев истребил он бесчисленное количество. Уезжал охотиться на волков в Россию, и за отсутствием в своих собственных владениях красного зверя стал охотиться на контрабандистов и браконьеров... В нем жил беспокойный дух, и он искал опасности.

-- Его убили контрабандисты?

-- Да. Однажды утром он был найден в лесу с простреленной грудью и с выклеванными глазами... Над ним вились коршуны.

-- Какая трагедия! Но ты теперь, значит, богат?

-- Получил наследство! Да что толку! Та потребность бродяжничества, которою одержим был отец, передалась мне. Я много путешествовал и, увы, ничего не увидел нового. Мне хотелось бы открыть какие-нибудь страны, диковинные и неведомые. Но уже все открыто.

-- Не все, -- сказал Сейнтрас и сверкнул глазами. -- Есть еще неисследованные области.

-- Какие же?

-- Морское дно.

-- Исследованием морского дна занят князь Монако.

-- Не исследована луна и, вообще, небесные светила.

-- Ну, что за шутки!

-- А оба полюса? Например, северный разве тебя не привлекает?

-- Хорошо бы открыть северный полюс, еще бы! Но как добраться до него?

-- На воздушном шаре, мой друг. О, если бы были у меня средства! -- вскричал Сейнтрас. -- Если я о чем тоскую, то, именно, о воздушном шаре. Еще в школе я сделал множество чертежей аэропланов и управляемых баллонов. Если я принял место на заводе, то с задней мыслью -- обеспечить себе возможность построить рациональный дирижабль. Но годы проходят, времени нет, и мне кажется иногда, что я схожу с ума. У меня есть богатейшие идеи. Ведь завоевание воздуха совершится не сегодня-завтра. Результаты, каких достиг Сантос Дюмон, поразительны. Немногого нужно -- и это немногое которое я знаю, будет сказано другим, и воздушный океан станет соперничать с железными дорогами и с морем. Так-то иногда от пустяков зависит счастье человека.

-- А именно, какая сумма нужна тебе?

-- Не менее двухсот тысяч франков.

-- Конечно, деньги большие, -- сказал Венаск. -- Но на твоем дирижабле можно будет долететь до северного полюса?

-- Нечего и говорить, что дирижабль, который у меня в голове, потому и прославит своего изобретателя, что на нем можно будет осуществить химерическую затею Андрэ. Мой дирижабль не раб, а господин ветра.

-- Послушай, друг мой, -- сказал Венаск, -- деньги у меня есть, и если хочешь, я дам необходимые средства на опыты, на постройку дирижабля, и вместе мы отправимся на северный полюс.

-- У тебя благороднейший ум! -- вскричал Сейнтрас, -- о, если бы богатые люди все были подобны тебе! Если бы короли народов и короли бирж были так щедры и предприимчивы! Какие бы завоевания были сделаны в области науки! Разопьем по этому поводу бутылку шампанского?!

-- Разопьем!

-- Однако, боюсь, -- сказал Сейнтрас, чокаясь с товарищем, -- уедешь ты в свои поместья и забудешь о воздушном полете.

-- Ни в каком случае.

-- И тебя не испугают расходы?

-- Нет, даже если бы вдвое больше, у меня хватит.

-- Ну, смотри же.

-- Даю честное слово.


## II.


Прошло несколько дней. Прошел месяц. Это был медовый месяц мечтаний и грез.

Половину своих поместий Венаск заложил и получил деньги, которые вручил Сейнтрасу.

-- Смотри только, мой друг, ты должен дать мне слово, что все останется между нами. О задуманном мною предприятии никто не должен знать.

-- Как! В газетах не может быть ни слова о нас?

-- Ни слова.

-- И обо мне?

-- И о тебе.

-- Ты маньяк, Венаск. Ты боишься, что кто-нибудь опередит тебя. Не бойся, сумасбродных людей мало.

-- Ты слишком рано хочешь славы, Сейнтрас. Будь скромнее.

-- Хорошо. Ты -- хозяин. Но, по-моему, отчего не тиснуть своих портретов в каком-нибудь иллюстрированном журнале? В подобных предприятиях слава должна предшествовать исполнению.

Сейнтрас перебрался к товарищу. Им необходимо было постоянно видаться.

Однажды в корзинке у письменного стола Сейнтраса Венаск нашел перерванный пополам лист бумаги с восторженным репортерским отчетом о свидании со знаменитым воздухоплавателем Жаком Сейнтрасом. Очевидно, Жак Сейнтрас спал и видел рекламу. Он сочинял несуществующие интервью и тешил себя, как дитя.

Каждый день Венаск находил черновые репортерские отчеты.

Наконец, он не выдержал и заговорил с Сейнтрасом.

-- У тебя мальчишеская суетность. Брось думать о шуме в газетах! Начинаю приходить к заключению, что ты не солиден.

-- А! Ты, кажется, находишь, что я тебе дорого обхожусь! -- вскричал Сейнтрас и ушел, хлопнув дверью.

Венаск побежал за ним. Он, вообще, редко расставался с ним, боясь, что он проговорится. Это окисляло их отношения, но дело все-таки двигалось вперед.

Между тем баллон был окончен.

-- Полетит? -- спросил Венаск.

-- Должен полететь.

Сейнтрас стал объяснять приятелю идею баллона -- на чертежах. Венаск плохо понимал, трепетал от радости и спрашивал:

-- А ты ни перед кем не похвастался?

Опыты с поднятием были произведены в окрестностях Парижа. Первый опыт был произведен 15-го апреля 1905 года. С самого же начала стало ясно, что дирижабль Сейнтраса был лучше всех других, до него существовавших. При последующих опытах были введены некоторые усовершенствования. Но оказалось, что система балласта никуда не годится. Шар ночью, издержав балласт, опустился на землю только потому, что на него села роса.

-- Вот видишь, -- сказал Венаск Сейнтрасу, -- если бы репортеры узнали о таком скандале, тебе бы пришлось застрелиться от стыда.

-- Ты прав, товарищ. Я и теперь готов умереть.

-- Умирать нечего, а придется еще поработать над дирижаблем.

Сейнтрас, что называется, поджал хвост и с удвоенным жаром принялся за дело.

-- Опыты с обыкновенным баллоном мы сделаем в той деревушке близ Югорского пролива в Карском море, откуда Нансен начал свои исследования полярных стран.


## III.


В самоедской деревушке Венаск и Сейнтрас собрали части аппарата при помощи нанятых работников, которые оказались честнейшими, благочестивейшими и простодушнейшими пьяницами.

Недели было достаточно, чтобы привести в порядок дирижабль.

Энтузиазм Венаска возрастал, а Сейнтрас падал духом.

Принесена была корреспонденция на имя Венаска. Разбирая письма и газеты, он наткнулся на извещение об американце Вельмапе, который собирается на северный полюс тоже на дирижабле.

-- Вот смотри! -- закричал Венаск своему другу. -- Если мы будем мямлить и медлить, то нас опередят.

Сейнтрас прочитал и изменился в лице. Энтузиазм охватил его.

-- Нет, нас не опередят! -- закричал он: -- а мы вернемся раньше, чем он отправится. Первый достигнет полюса Сейнтрас. Он водрузит на нем французское знамя. В путь, как можно скорей!

Когда все было готово, Сейнтрасу захотелось, чтобы жившие в деревушке соловецкие монахи благословили экспедицию.

-- Для чего?

-- Как для чего? Это будет историческая сцена. Надо будет сделать моментальный снимок, и потом его воспроизведут в журналах. И, кроме того, не спорь. Религия все-таки имеет значение... Так или иначе, а мы отправляемся к черту в зубы!


## IV.


По внешнему виду дирижабль не отличался от тех баллонов, которые были построены в последние годы. Впрочем, размеры его были исключительные: он имел семьдесят пять метров в длину и двадцать в ширину. Оригинальной особенностью его внутреннего строения было снабжение его целой системой змеевиков, так что теплый газ, выходя из мотора, не пропадал и сначала согревал корзинку с каютами, а потом поднимался по другой системе змеевиков, помещавшейся внутри баллона, и только тогда уже, отдав всю теплоту машине без всякого риска воспламенения водорода, удалялся в свободный воздух. Кроме того, на дирижабле имелся значительный запас сгущенного водорода, и достаточно было открыть кран, чтобы придать новую энергию машине, не прибегая к выбрасыванию балласта. А при отсутствии балласта легко было отделать каюты со всевозможной роскошью и комфортом, и, чтобы оболочка была прочнее, дать ей алюминиевую основу.

Корзинка представляла собою настоящий маленький домик, с двумя комнатами. В одной находился Сейнтрас, он же механик и рулевой, и в ней сосредоточены были запасы масла, эссенции, воды, а также торчали ручки, краны и кнопки для управления дирижаблем. Дверь выходила на открытую галерею, по которой можно было добраться до мотора. В другой комнате стояла узенькая кушетка, очаг, на котором Венаск приготовлял обеды и ужины, и тут же были ящики с провизией. Путешествие на таком воздушном судне не обещало ничего, кроме удовольствия, и было совершенно безопасно.

Огромная машина качалась над землею, удерживаемая канатами. Когда канаты были перерезаны, она не сразу двинулась. В ход пущен был мотор, согревший и расширивший водород, и дирижабль двинулся вверх. Сейнтрас и Венаск забыли все свои ссоры, восторг охватил их, и руки крепко соединились в порыве признательности и умиления.

Шар послушно сошел на землю. Целый ряд опытов был произведен над ним, и все они увенчались блестящим успехом. Пришлось сделать лишь незначительные исправления.

На земле Франца-Иосифа было решено сделать последний привал, и оттуда направить полет к полюсу.

Сейнтрас и Венаск полетели на полюс 18-го августа 1905 года.


## V.


-- Теперь могу сказать, что я прожил жизнь небесполезно, и мы показали человечеству пример почина и сильной воли! -- вскричал Венаск за завтраком на второй или на третий день после полета.

Сейнтрас, вошедший уже в свою колею, неисправимый в своем тщеславии, произнес:

-- Что все это в сравнении с теми овациями, которые нас ожидают, когда мы вернемся с полюса в Париж!

Венаска передернуло.

-- Конечно, -- отвечал он, -- но надо еще добраться до полюса. Мы находимся в поясе страшных холодов.

-- И не замерзаем! Посмотри на мой герметический способ: дверь открывается и закрывается -- и не замерзает, и ни малейшего дуновения. Давай, еще раз позавтракаем, что ли?

Мотор однообразно шумел, каюта слабо качалась. Хотелось спать и хотелось есть.

-- Повар, скорей поворачивайся! -- приказал Сейнтрас.

-- Я не успеваю на тебя готовить.

Не желая ссориться с компаньоном из-за пустяков, Венаск согласился, что Сейнтрас -- начальник экспедиции, а он -- только повар. Консервы надо было только разогревать на электрической плите. У воздухоплавателей было в запасе много сухих пирогов, варенья, старых вин, сгущенного молока и бисквитов. Они взяли с собою также несколько окороков.

Сейнтрас пожирал завтрак за завтраком с неимоверным аппетитом и еще больше пил. В каюте часто хлопали пробки и пенилось шампанское.

Мелькали дни, белые, похожие друг на друга, зловеще-тихие. Шар приближался к полюсу.

Однажды Сейнтрас лежал на кушетке и смотрел, как Венаск поджаривал ломтики ветчины в соусе томат.

-- Ха, ха, ха, ха!

-- Чему ты смеешься?

-- Воображаю, что бы мы делали, если бы не взяли с собою столько коньяку и рому.

-- Я же, однако, почти не пью.

-- Ты пай-мальчик, что и говорить!

-- У меня и без того работает воображение. В самом деле, Сейнтрас, что мы найдем на полюсе?

-- Земную ось, разумеется.

-- Нет, серьезно?

-- Я серьезно говорю. Нам придется облететь вокруг ее рукоятки, и только -- как бы ее не столкнуть с места, а то ведь, чего доброго, произойдет страшная катастрофа.

-- Вижу, Сейнтрас, что ты недурно зарядился шампанским.

-- Сам Юпитер в моем положении напился бы, как сапожник... Нет, вот что: на рукоятке земной оси мы выгравируем наши имена на память о нас отдаленнейшим потомкам... А, между тем, хорошо было бы также отбить несколько кусочков земной оси и привезти с собою в Париж и раздать друзьям в подарок. Это самое фантастическое, что я могу придумать... Подай-ка мне еще бутылочку!

Огромная машина шла вперед без всяких приключений. Легкость, с какою она двигалась, раздражала Венаска и Сейнтраса. По-видимому, победа увенчает их дирижабль без всяких препятствий. Уже через тридцать три часа после отлета они достигли крайнего пункта, до которого дошел Нансен... Теперь вокруг баллона простирались необозримые девственные пространства.

В лихорадочном возбуждении Венаск сказал, тормоша товарища:

-- Ну, Сейнтрас, голубчик, подумай, куда мы залетели, а ты дуешь коньяк, как ни в чем не бывало.

-- Я, брат, уже охладел, -- иронически отвечал Сейнтрас, -- оставим восторги до Парижа. Вот, когда первые красавицы понесут нас на руках, и короли станут называть нас своими друзьями... А теперь, согласись сам, ни души! Будь готов лучше ко всякого рода разочарованиям. На полюсе ничего нет, кроме такого же самого снега и льдов. Ведь не уверовал же ты, в самом деле, в земную ось!

-- Как ты прозаичен, Сейнтрас!

-- А ты чересчур поэтичен, Венаск. Ну, хорошо в лучшем случае водрузим на полюсе французское национальное знамя и провозгласим полюс французской колонией, которую преподнесем в дар нашему отечеству... А Франция может от себя подарить северный полюс русскому правительству, которое не замедлит заселить его неспокойными гражданами... Между тем, дар подобного рода еще более укрепит дружественную связь двух великих народов.

-- Ври, да знай же меру! -- вскричал Сейнтрас. -- Смотри, наши инструменты показывают, что мы уже близ полюса. А что же нового? Все тот же проклятый, унылый пейзаж и мертвый, леденящий воздух, и...

Он внезапно остановился и стал прислушиваться к непрерывным взрывам мотора. Надев на себя шубу, он вышел на открытую галерею и стал искать причину беспорядка. Оказалось, что проволока, близко соприкасаясь с цилиндром, стала перегорать. Чтобы лучше сделать починку, Сейнтрас остановил на минуту мотор. Колеса перестали двигаться, но, тем не менее, земля со страшной быстротой убегала под баллоном, который стремительно несся вперед.

-- Черт возьми! -- закричал Сейнтрас. -- Страшное воздушное течение!

-- А как же мы вернемся назад? -- с тревогой спросил Венаск.

-- Если трудно будет бороться с ветром -- пойдем вперед; на наше счастье, земля все-таки круглая.

Он связал проволоку, передвинул ее и пустил мотор. Дирижабль помчался еще скорее.

Возвратившись в каюту, Сейнтрас сказал:

-- Ну, а теперь новую бутылочку шампанского!

-- Охотно, -- отвечал Венаск, -- тем более, что до полюса уже рукой подать.

-- Что ни говори, конечно, все-таки я -- Христофор Колумб, -- гордо сказал Сейнтрас. -- Ну, а тебя можно сравнить с тем королем, который дал средства Колумбу...

-- Странно, -- начал Венаск, -- я выпил всего бокал шампанского, а у меня закружилась голова.

Чтобы выбросить мусор и пустые бутылки, Венаск открыл маленький люк в полу -- и его поразило, что земля стала серой и бежала со сказочной скоростью, а по ней тянулись какие-то узенькие черные полосы.

-- Однако, голова кружится своим порядком, а ветер -- посмотри, Сейнтрас... Да мы мчимся с быстротою бомбы!.. Выдержит ли наш дирижабль?

Сейнтрас припал к люку и просвистал.

-- Дирижабль выдержит, -- сказал он. -- Но...

-- Говори же, говори!

-- Такая быстрота свидетельствует, что существует резкая разница между температурой приполярной и температурой полярной. Ты, пожалуй, прав.

Он закрыл люк и опять вышел на галерею.

-- Термометр поднялся, он уже выше нуля. Поди сюда, Венаск! -- дрогнувшим голосом закричал он.

Венаск вышел на галерею. Ветер был страшный, но теплый. Самое же удивительное было то, что вдали, на горизонте, стоял яркий фиолетовый день и бросал на все части машины и на лица воздухоплавателей странный, бледный отблеск.


## VI.


Венаск затрепетал: впереди было нечто неведомое, было чудо, и пот выступил у него на висках. Он нервно схватился за балюстраду обеими руками.

Чем больше подвигался дирижабль, тем фиолетовый день становился ярче и распространялся на весь горизонт.

-- Какое-то удивительное фиолетовое северное сияние, -- пробормотал Сейнтрас.

Баллон, между тем, попав в сравнительно теплую атмосферу, стал подниматься выше, вследствие прогрессивного расширения водорода. Фиолетовый отблеск падал на снега и на серую землю. Казалось, что перед глазами фиолетовое стекло. Через несколько минут пропали последние следы снега. Термометр показывал шесть градусов тепла. Все относительно, и поэтому температура эта стала казаться им жаркой; воздухоплаватели облились потом. Впрочем, этому способствовало их тоскливое состояние: ничего не может быть страшнее неведомого.

Через некоторое время стали появляться растения, низкорослые и похожие на кактусы и папоротники. А почву покрывала короткая зелень.

В ней даже не было ничего земного. Густой туман разорвался, как плащ, и показалось полярное солнце на самом краю долины, громадное и подобное тусклому металлическому щиту. Власть царя нашей планеты здесь была очень ограничена; ни один луч не отделялся от солнца; все утопало в сиянии фиолетового дня.

В воздухе близ баллона раздался хлопающий шум крыла; то тень скользнула, издала пронзительный крик и ударилась о кровлю каюты.

Сейнтрас и Венаск тщетно старались проследить, какое это создание приветствовало их прибытие на полюс; но тень уже исчезла.

-- Ужас, что такое! -- простонал Сейнтрас и обернулся к Венаску.

Оба они увидели друг друга и испугались. Слезы дрожали на их глазах и были синего цвета. Губы как-то странно вздулись и полярный свет углубил их морщины.

-- Мы похожи на трупы! -- вскричал Сейнтрас.

-- Мужайся! -- сурово сказал Венаск. -- Нам надо позаботиться о нервах и не распускаться. Решительно ничто нам не угрожает. Напротив, хорошо, что мы нашли нечто в высшей степени новое. Будем только благоразумны.

-- Конечно, конечно, -- пробормотал Сейнтрас, но все его тело трепетало.

Опять они услышали пронзительные крики, на которые отвечали другие крики. Перед ними вертикально прорезала воздух большая летучая мышь с длинным, толстым клювом.

-- Я тебе говорил, что мы откроем новую фауну; необходимо бросить якорь.

-- Что ты! -- с ужасом вскричал Сейнтрас.

-- Повторяю, необходимо сойти на землю. Я сейчас заряжу свой карабин, и мы наберем образчиков минералов, растений и даже, если можно, животных.

-- Скорее я взорву баллон, чем послушаюсь тебя! -- свирепо закричал Сейнтрас. -- Я начальник, и ты мне должен повиноваться!


## VII.


Но мало-помалу Сейнтрас успокоился и согласился, что естественно-историческое исследование полюса обязательно сделать. Он только попросил отсрочки, на что Венаск согласился. Баллон летел на высоте четырехсот футов.

Пейзаж мало изменился, но растительность стала выше и гуще; впрочем, все полярные растения стремились разрастаться в ширину. Небеса их больше не притягивали к себе.

Вскоре воздухоплаватели увидели реку, и опять показались снега, лежавшие кое-где кучками.

Венаск первый заметил, однако, что снега эти движутся.

-- В самом деле, -- вскричал Сейнтрас, -- снега двигаются. Но, может быть, это стада полярных баранов?

-- Или это нам только кажется!

-- Пожалуйста, сойдем скорей на землю! -- вскричал Венаск.

Любопытство Сейнтраса было так возбуждено, что он готов был исполнить желание друга, как в эту самую минуту фиолетовый свет внезапно погас. Стало так темно, что воздухоплаватели некоторое время не могли ничего разобрать. Потом уже в небесах они увидели бледные звезды и неопределенные белесоватые пятна на земле, которые продолжали шевелиться.

-- Мне кажется, что я слышу, как оттуда доносится шепот и какой-то странный свистящий шелест.

На этот раз и Венаском овладел ужас.

-- Улетим, пожалуй, поскорее.

-- То-то и есть, -- мрачно сказал Сейнтрас. -- Поскорее удирать!

-- Северный полюс от нас не уйдет, -- стал рассуждать Венаск: -- сначала надо привести в порядок наши мысли и выработать план кампании.

-- А! наконец, и мы перестали с ума сходить, -- обрадовался Сейнтрас: -- мы сейчас взмоем на высоту этак в тысячу футов, а не то и выше.

Он повернул несколько рукояток и придал мотору самую сильную скорость. Но новая, страшная загадка: мотор бешено заревел, и манометр стал показывать, что дальше машина не выдержит давления, и оболочка лопнет; однако, все было бесполезно. Баллон остановился и не мог двинуться ни взад, ни вперед, словно какие-то невидимые, но страшные цепи спутали его и неудержимо стали притягивать к земле.

Сейнтрас и Венаск стояли у балюстрады в отчаянии и недоумении. На одном из холмов они увидели силуэт большого серого диска на высоком стержне: не было сомнения -- перед ними стоял какой-то аппарат, сделанный интеллигентными существами. Это было ясно, как дважды два. Но они не успели обменяться по этому поводу никакими соображениями. Сейнтрас бросился в каюту, пролепетал только цепенеющими губами: "Что же делать теперь?", и заснул. Венаск последовал его примеру.


## VIII.


Венаск проснулся и не мог сказать, сколько времени он спал. Вернее, он не спал, а находился в летаргическом состоянии. Сейнтрас еще храпел. На лбу у него были глубокие морщины. Его сон был населен, очевидно, кошмарами. В толстые хрустальные окна каюты проникал фиолетовый свет -- значит, был уже день.

Венаск вышел на галерею и увидел, что балкон покоится на земле, а мотор не действует, потому что иссякла эссенция.

Шар несколько сплющился, но стоял в воздухе, словно подпираемый стойками; ничто не было испорчено. Он хотел выровнять шар, слегка сдвинув его с места, и не мог. Каюта с мотором стояла на продолговатом прямоугольном темном камне.

Сойдя на землю с карабином в руке, Венаск понял, что он и его товарищ находятся во власти каких-то таинственных интеллигентных существ, и что дирижабль попал в ловушку. В кустах кактусов и папоротников что-то прошуршало. Венаск выстрелил и грохотом выстрела разбудил Сейнтраса, который выскочил на галерею.

-- Ну, хорошо ты спал?

-- Плохо... Точно под хлороформом.

-- И я тоже.

-- Черт знает что! Мне снилось, что меня ощупывали какие-то твари своими щупальцами.

-- И меня тоже. Только сознание не совсем потухало.

-- Вот, вот, я же и говорю, как под хлороформом.

-- Что же ты намерен делать, Сейнтрас?

-- Не знаю, а там посмотрим.

Он сделал несколько шагов и вспрыгнул на желтый продолговатый камень. Но на нем он не мог сделать и двух шагов, как упал. Венаск бросился к товарищу на помощь и стал его стаскивать с камня.

-- Беги, куда глаза глядят! -- закричал Сейнтрас.

-- Что ты с ума сошел!.. Лучше сбрось сапоги. У тебя ботинки на стальных гвоздях. А ведь это магнит, понимаешь? Это мне сейчас пришло в голову.

Сейнтрас послушался и благополучно сошел с камня. От отчаяния он быстро перешел к необузданной радости.

-- Фю, фю, фю! Они хотели поймать нас магнитом! Господа неведомые, пожалуйте-ка сюда. Прощайте, полярные привидения, дьявол бы вас побрал!

-- Хорошо, Сейнтрас, но следует обратить внимание на баллон! Как мы его стащим?! Кажется, эта штука будет потруднее.

-- Обрежем вот это, выбросим балласт, и шар взлетит, как голубь -- прямо к зениту. Пускай тогда ищут ветра в поле. Нет, не беспокойся! А вот что, голубчик-повар, -- смертельно есть захотелось!

Воздухоплаватели уселись за завтрак, и, при свете фиолетового дня расположившись на папоротниках, на берегу реки цвета потемневшего серебра, распили бутылку шампанского.


## IX.


Они сделали около полумили вниз по течению реки, вытекавшей из туманов и исчезавшей за цепью голубоватых холмов. В низеньких рощицах порхали птички с длинными клювами и с лазурными крыльями. Странные цветы с мясистыми венчиками там и сям покрывали землю. В одной пещере Сейнтрас палкой убил животное, похожее на летучую мышь, но со змеиной головой и длинным клювом. При ближайшем рассмотрении животное оказалось птеродактилем или пальцекрылом -- существом, которое вымерло в остальных частях света еще в геологические эпохи.

Сейнтрас и Венаск повернули назад, разыскивая еще птеродактилей. Им хотелось поймать живого зверька, который длиною был не больше двадцати сантиметров. Но вдруг Сейнтрас стал кричать.

-- Что это значит? Где моя тень?

-- Тени нет и у меня, -- сказал Венаск.

-- Моя тень, моя тень! -- кричал Сейнтрас и вертелся во все стороны.

-- Зачем ты дурачишься? -- сказал Венаск. -- Таково свойство этого света, что он проникает собою воздух, и теней вообще нет в этом странном и страшном пейзаже.

Сейнтрас понурил голову.

-- Какая-то феерия... Ноги цепенеют.

Подойдя к реке, Сейнтрас наклонился и стал пить воду.

-- Теперь мне стало лучше, -- сказал он. -- До баллона еще далеко, посидим и отдохнем.

-- Ну, как тебе кажется, -- начал Венаск: -- обмануло меня предчувствие или нет?

-- Признаюсь, то, что я увидел, сбило меня совершенно с толку. Когда я убил в пещере птеродактиля, я подумал, уж не летучие ли мыши проделали все эти фокусы и посадили нас на магнит? Но нет, тут народ похитрее. Может быть, они окружают нас, а мы их не видим. И от этой мысли у меня сейчас встали волосы на голове.

Венаск в волнении зашагал по берегу.

-- Смотри, -- закричал он, -- дверь!

-- Где?

-- В скале. Видишь -- углубление и металлическая плоскость. Я стучу по металлу... Слышишь, гудит?

-- Дверь, в самом деле дверь! -- вскричал Сейнтрас, подбегая, и тоже ударил по металлу.

-- Войдем.

-- И погибнем, что ли?

-- Все возможно, -- сказал Венаск, -- но эти неведомые нам жители полюса интеллигентны и даже цивилизованны... А с умными существами всегда можно найти какое-нибудь соглашение. Хотя тебе и кажется, что легко освободить наш дирижабль, но я полагаю, что это уже в их власти, а не в нашей. Они располагают такими силами природы, какими мы не располагаем. Получить свободу мы можем, только познакомившись с неведомыми.

Сейнтрас подумал и согласился с Венаском.

Дверь не шелохнулась под их натиском. Она была заперта магнетическим током.

Сейнтрас посвистал.

Венаск, запыхавшись, стал строить планы сближения с неведомыми.

-- Конечно, они материальны. В их невидимость я не верю. Надо будет завладеть кем-нибудь из них и сделать его заложником... Вот тогда можно будет с ними поторговаться!

-- Но, Венаск, что это за следы на прибрежной глине?

-- Следы двуногого существа, но с хвостом вроде кенгуру.

-- Кажется, канальи ходят босиком!

-- Ноги у них имеют форму листа плюща, -- продолжал Венаск... стой, стой! Да это лапы ископаемого игуанодона!..

-- Игуанодона? Что за зверь такой?

-- Тоже современник птеродактиля.

-- Что же, может быть, это стадо игуанодонов, которое пасут неведомые?

-- Почем знать?!

-- Но следов других существ не видно. Прячутся бестии!

Так разговаривая и пытливо глядя себе под ноги, Венаск и Сейнтрас дошли до баллона.

Каково же было их удивление, когда они увидели, что самые существенные части мотора отвинчены с удивительным искусством и унесены.

Сейнтрас осмотрел мотор и целую минуту молчал. Вдруг идиотский смех сорвался с его губ, и, обратившись к товарищу, он проговорил, подмигивая:

-- Я сделаю сани, запрягу игуанадонов, и мы уедем отсюда!

Заложив руки в карманы, он стал беспечно напевать парижскую песенку.

Венаск ничего не возразил ему. Он понял, что Сейнтрас сошел с ума.


## X.


-- "А что, если и я сойду с ума?" -- с тоской стал думать Венаск.

Положение его было ужасно: один с заболевшим товарищем на северном полюсе, в какой-то проклятой стране, в плену у неведомых... Что делать?.. Что предпринять?

Сейнтрас, впав в веселое возбуждение, шумел, кричал и пил. Вскоре вино его свалило и он заснул в каюте блаженным сном.

Фиолетовый свет, не дававший теней, и, может быть, магнетизм раздражали Венаска, и тоска его возрастала. По временам он лишался воли, и самые странные мысли вихрем проносились в его мозгу. Что-то вроде галлюцинации возникало перед ним. То ему казалось, что из-за воздушного корабля выбежали белые лебеди, превратились в танцовщиц и пропали в тумане. То звезды попарно приблизились к нему и с холодным любопытством рассматривали его. Вне себя он схватил бутылку с коньяком и едва мог налить рюмку -- так одеревенели его пальцы. Но когда он осушил полбутылки, оцепенелость исчезла, ему стало легко, и чувство личности восстановилось в нем.

Он еще раз пошел осмотреть искалеченный мотор, нагнулся к резервуару, и из-за баллона выглянула белая фигура с белоснежным лицом, на котором пылали два ярких, умных глаза!

Это было смешное и страшно уродливое лицо с выдающимся лбом, который был весь в складках и совсем без подбородка, с коротким носом; оно напоминало что-то человеческое, но до ужаса противное и тошнотворное.

Венаск сделал движение -- фигура пропала. Но слышно было, как что-то заволновалось в папоротниках, и раздался явственный членораздельный шепот с присвистом и причмокиванием. Через некоторое время из-за папоротников показалось белое пятно, которое вдруг рассыпалось. Он вспомнил движущийся снег: это были они.

Дрожа, Венаск заперся в каюте, прислушиваясь. Свистящий шелест стал приближаться. У самых дверей каюты что-то зашевелилось. Венаск внезапно открыл дверь и вытянул руку. Белое пятно мелькнуло в воздухе... Они двигались со страшной быстротой.

-- Я просто напился коньяку, -- сказал себе Венаск... На другой день Сейнтрас все утро прохныкал. По-видимому, безумие его слегка рассеялось.

-- Я плачу, -- объяснял он, -- потому что сегодня ночью они меня обнюхивали.

-- Кто "они"?

-- Белые дьяволы.

Венаск сделал над собою усилие и весело рассмеялся.

-- Скажи лучше -- белые слоны.

-- Но ты не станешь отрицать, что мотор развинчен? -- произнес Сейнтрас и снова залился слезами.

Прошло несколько дней. Мало-помалу Сейнтрас хотя и не выздоровел окончательно, но пришел в такое состояние душевной развинченности, когда Венаск мог пользоваться его товариществом. Вместе они стали ходить на охоту: стреляли птиц и ловили в реке рыбу, которая оказалась розовая, жирная и вкусная.

На успокоившейся физиономии Сейнтраса Венаск по временам наблюдал выражение необыкновенной тоски и приближающейся душевной бури.

-- Зачем ты от меня скрываешь? -- начинал Сейнтрас: -- ты их, наверное, видел?!

-- Видел, не видел, а факт тот, что они утащили нашу машину.

Однажды Венаск попал пулей в металлическую дверь в скале. Он сделал это нарочно. Но пронзительное, острое эхо прокатилось звенящей волной в фиолетовом воздухе. Под землей что-то закопошилось, загудело и застонало. Река, которая имела быстрое течение, потекла еще быстрее, словно закипела, и на несколько секунд свет стал так ярок, что пришлось зажмурить глаза. А когда Венаск раскрыл их, он увидел, что весь воздух наполнен огненными зелеными струйками, Сейнтрас же лежал на берегу и бормотал невероятный вздор.

-- Что это за подземная работа? -- со страхом спросил себя Венаск, когда все пришло в порядок: -- как же мы отобьем назад свой мотор?

Фиолетовый свет стал меркнуть и скоро совсем погас.

Венаск привел Сейнтраса в чувство несколькими каплями алкоголя, поднял на ноги и пошел по направлению к баллону. Вынув электрический фонарик, он вдруг осветил окружающий мрак. Послышался свистящий шепот, шорох, задвигались белые призраки, выхваченные лучом света, и разбежались.

-- Сейнтрас, успокойся, одумайся хорошенько, будь умницей и обрадуйся, -- факт тот, что они боятся нас. А у нас еще есть средства нападения почище пороха. Хорошенько осмотревшись, мы начнем кампанию и добьемся своего. Нам нечего терять надежды.

Сейнтрас в ответ бессмысленно засмеялся.

-- Я убью хоть одну штуку, -- промычал он, -- задушу своими руками, только попадись мне в лапы!


## XI.


Сейнтрас еще спал, когда Венаск, взяв с собою флакон коньяку, сошел по лесенке на землю и направился к скалистой гряде. То, что было так необычно вначале, теперь уже примелькалось. Он смотрел на странный пейзаж и напрасно делал моментальные снимки: теней не было, и на пластинках почти ничего не выходило. Такие картины природы можно было передать только акварелью. Он думал об этом и подвигался вперед.

В нескольких саженях от таинственной двери он остановился под прикрытием папоротника и затаил дыхание. Дверь была открыта, и на пороге стояла белая фигура, с задумчивыми, ярко-человеческими глазами, похожая на ящерицу, ставшую на задние лапы. Фиолетовый свет вырывался из-под свода и освещал фигуру, как уродливое изваяние.

Венаск не сводил с чудовища глаз. Было что-то необычайно свирепое и отвратительно жестокое в чертах этого ужасающего лица. Можно было привыкнуть к фиолетовому дню и к пейзажам без теней, но нельзя было привыкнуть к такому уродству. Череп был непомерно развит, и местами точно его распирало от излишка мозга.

Вдруг это существо повернуло голову и воззрилось в Венаска. С какою-то тайною грустью, но без всякого удивления, оно, не мигая, долго смотрело на него. Держалось оно на задних лапах и опиралось на длинный хвост, а передние лапы, или руки, выходили прямо из груди и похожи были на щупальца. В одной руке блестел какой-то металлический цилиндр.

Венаск обомлел, но старался не уронить своего достоинства и, тоже не мигая, глядел на неведомое существо.

На этом странном жильце полюса был надет белый плащ из хорошо выдубленной кожи или, может быть, плотной ткани, и части тела, которые были видны, были так голы и мясисты, как ободранный задок телятины. Из широких ноздрей шел пар. А множество мелких и острых зубов не покрывались роговыми губами, и неподвижная, свирепая улыбка играла на лице существа, которое следовало отнести к породе пресмыкающихся, хотя и высоко одаренных. Поразительны были глаза: они смотрели пристально и были почти прозрачны; свет сознания наполнял их.

Пять страшных минут, по крайней мере, протекло во взаимном созерцании. Наконец, Венаск не выдержал взгляда и закрыл глаза. А когда он открыл их, "белый дьявол" уже сделал несколько шагов вперед и, раскрыв пасть и наморщив лоб, тихонько засвистал. Он был выше Венаска на целую голову. Венаск почувствовал на себе влагу его дыхания.

Венаск не мог преодолеть себя. Нестерпимый приступ ярости овладел им, и он с отвращением ударил чудовище в грудь прикладом карабина. "Белый дьявол" издал жалобный крик, повернулся на хвосте и быстро прыгнул в подземелье, в дверь, которая плотно закрыла собою вход.

-- Какую я сделал глупость! -- упрекнул себя Венаск. -- Какая несвоевременная нервность! Теперь нужно опять ждать неделю или две другого случая. Чудовище не имело никаких враждебных намерений. Ему просто хотелось ближе рассмотреть меня. И за кого оно приняло меня? Наверно, за существо низшей расы!

Ругая себя, вернулся домой воздухоплаватель и застал Сейнтраса сидящим верхом на балюстраде и со слезами бесконечно созерцающим фиолетовый пейзаж.


## XII.


Однако, Венаску пришлось недолго ждать другого случая. Едва вспыхнул фиолетовый день, как ему пришло в голову обратить на себя внимание "белых дьяволов", подложив сильный патрон экстро-динамита под камень, который находился в нескольких стах шагах от баллона и тоже имел правильную форму. Раздался страшный треск, куски камня полетели в разные стороны. В то же время произошла какая-то перемена с магнитным камнем, к которому был прикреплен баллон. Его сила ослабела, и, может быть, теперь стоило бы только открыть резервуар сгущенного водорода и зарядить мотор, чтобы тронуться с места и улететь.

Обрадованный Венаск побежал в каюту и стал рассказывать проснувшемуся Сейнтрасу о том, что случилось. Чары словно спали с Сейнтраса.

-- Да, -- сказал он, -- я чувствую, забилось сердце в нашем дирижабле, и я сам ожил!

-- Господи, как я рад, что ты на себя стал похож! -- вскричал Венаск.

-- Нечего радоваться, мотора все-таки нет, а лучше взгляни, вон "белые дьяволы" мчатся.

Чудовища прыжками приближались к баллону. Их было, по крайней мере, сотня. Конечно, они были встревожены и сначала окружили взорванный камень, перешептываясь и сюсюкая. Иногда из их толпы вырывались хрюкающие стоны. Потом они окружили баллон. Каждого из них отлично можно было рассмотреть. Были и молодые, и старые, высокие и маленькие.

Между чудовищами был только один с золотым цилиндром в руке, тот самый, которого ударил прикладом Венаск. Может быть, это был начальник страшного народа, ученый, или их царь. Цилиндр состоял внутри из ряда концентрических полукругов, которые, вертясь, издавали нежный звон. Может быть, он командовал этим звоном. Может быть, это была какая-нибудь машинка, дававшая ему силу и материальную власть над себе подобными. Его слушались, по-видимому, беспрекословно.

Построив в каре все свое стадо, высокий "белый дьявол" подошел к самому баллону и остановился в незначительном от него расстоянии.

Чудовища были страшны, но все же, пока они были кошмарны, они были страшней. Венаск убедился уже, что они робки по натуре.

-- Разбирает меня злость, -- сказал Сейнтрас, -- так бы и врезался с ножом и искрошил бы проклятую сволочь!

-- Они зароются в землю, и тогда пиши пропало, -- проговорил Венаск, -- у меня была встреча с этим субъектом, и я по себе знаю, что легко сойти с ума в самый нужный момент... Поэтому, Сейнтрас, воздержись, пожалуйста, и хоть на этот раз не сходи с ума.

-- Я их нисколько не боюсь, -- со смехом вскричал Сейнтрас. -- Милостивые государи, "белые дьяволы", -- возвысил он голос, -- великая французская республика объявляет вашу страну включенною в состав ее колоний, а я имею честь представиться: ваш генерал-губернатор, и мне принадлежит исполнительная власть. Вам, как представителям одного из прекраснейших народов севера, считаю необходимым прежде всего даровать автономию, но помните, что мы шутить не намерены и требуем от вас возвращения украденных у нас частей дирижабля, для чего даем вам час сроку, по истечении которого мы сделаем с вашей столицей, -- он указал на холмы, -- то же самое, что сделали с этим камнем.

Новый угрозительный жест.

Речь его показалась Венаску не особенно здравой. Но жест был исполнен такого красноречия, что чудовище с золотым цилиндром замахало им в разные стороны и свистнуло, на что все подчиненные его ответили каким-то жалобным возгласом.

Сейнтрас сбежал с лесенки и очутился лицом к лицу с начальником. Но свирепый вид оскаленного чудовища не испугал его, и он галантно взял его руку к себе под локоть и потащил его за собой. Тогда и Венаск спустился. Чудовище, по-видимому, только и искало дружбы. Оно повернуло назад свою страшную голову и, кажется, пригласило подчиненных не покидать его и быть настороже. Толпа почтительно что-то прошипела.

-- Понял или нет этот идиот что-нибудь из моей речи? -- произнес Сейнтрас и подвел его к мотору.

Свободной рукой он несколько раз показал на недостающие части аппарата, и интеллигентное существо должно было, наконец, понять, чего от него требуют. Оно осклабилось и опять повернуло голову к своей свите. Язык его, -- потому что ясно, это была членораздельная речь, -- напоминал собою весеннее кваканье лягушек и полосканье горла борной кислотой. Несколько чудовищ мелькнули в воздухе и с такой же быстротой вернулись, неся под мышкой металлические рычаги, винты и прочие части.

-- Ну, молодец "белый дьявол"!-- похвалил Сейнтрас. -- Я представлю вас к ордену Почетного Легиона. Видишь, Венаск, как подействовала моя речь, -- с важностью заявил он. -- Еще раз ты прав: с умными существами, действительно, можно спеться в конце концов.

Чудовища сели на корточки и мигом свинтили мотор. Но Сейнтрас заметил, что прежних клейм на рычагах нет. И так как у одного из посланцев остались лишние винты, то стало ясно, что в подземной кузнице чудовищ с точностью были воспроизведены все украденные части мотора.

-- Ясно, ясно. Потому они и утащили их, что хотели поучиться у нас!

-- Любознательные ящерицы, -- проговорил Сейнтрас и похлопал по плечу начальника.

Воздухоплаватели ввели чудовище в каюту. Оно уселось на койке, но внимательно все осмотрело. Дотронулось оно и до каждой рукоятки и пуговицы своими быстрыми, мягкими пальцами, развернуло дневник, который вел Венаск, и сразу поняло его назначение.

Сейнтрас поставил бутылку шампанского, а Венаск нарезал несколько ломтей ветчины. "Белый дьявол" пожевал ветчину и выплюнул, но шампанское ему понравилось. Он как будто стал шутить и, с упреком посмотрев на Венаска, слегка ударил его мягким кулачком в грудь, после чего сейчас же ткнул его роговым рылом в щеку. Венаск улыбнулся и полюбопытствовал узнать, что за цилиндр держит в руке "белый дьявол". Тот протянул цилиндр, но дотронуться до него не могли ни Венаск, ни Сейнтрас. Это был какой-то чрезвычайно сильный электромагнитный аккумулятор.

В окна каюты смотрели белоснежные морды с тоскливыми, умными глазами. А один "белый дьявол" забрался под пол и выглядывал из люка.


## XIII.


"Белые дьяволы" целый день трудились над разрушенным камнем и восстановили его. А ночью с Сейнтрасом повторился один их самых страшных его припадков. Пришлось пожертвовать целой бутылкой спирта, которую он выпил и все-таки кричал:

-- Если они не пригласят нас к себе в гости и не покажут нам своих женщин, за которыми я, может быть, хотел бы поухаживать, то не видать этому "белому дьяволу" Почетного Легиона.

-- Сейнтрас, нам надо поскорее улететь, пока они опять не обокрали нас. Существа добродушные, но из любознательности они могут навеки задержать нас у себя. Поверь, им самим хочется научиться строить дирижабли.

-- Есть у них театры, балет? Понимают ли они толк в разных тонких удовольствиях? Веруют ли они в какого-нибудь Бога? Или они выше религии? Я до тех пор, -- неистово кричал Сейнтрас, -- останусь здесь, пока не женюсь... Я хочу жениться на его дочери.

-- У него, может быть, и дочери нет. Сейнтрас, голубчик, приди в себя!

Венаск уговаривал Сейнтраса, а сам начинал уже чувствовать на себе наваждение. Только еще алкоголь поддерживал его силы. Наконец, к утру, он подложил два патрона под исправленный камень и от страшного взрыва таинственный магнит, действовавший индуктивно на тот камень, на котором стоял дирижабль, рассыпался вдребезги.


* * *


Через несколько минут баллон надулся и, освещенный фиолетовым утром, высоко поднялся в воздухе. Сейнтрас и Венаск стояли на галерее и смотрели вниз на "белых дьяволов", которые высыпали из своего таинственного подземного жилища и на этот раз не могли удержать в плену величественный дирижабль.

Венаск задумчиво смотрел вниз на отдалявшуюся землю. Фиолетовая заря была уже далеко и занимала только часть горизонта.

-- Знаешь что, -- сказал Венаск, -- а жаль "белых дьяволов". Мы, слава Богу, улетели от них, потому что на первых порах неведомое всегда пугает. Но они мирные и, видно, очень интеллигентные машиностроители, наслаждающиеся по-своему какою-то непонятною для нас жизнью. Мы их не тронули. Но по следам нашим станут летать другие аэронавты и, в конце концов, уничтожат оригинальнейшую цивилизацию... Какие-нибудь англичане настроят себе дач на северном полюсе, и хорошо еще, если не будет потерян секрет производства фиолетового света.

-- Венаск! Никогда я не был так несчастлив, как на северном полюсе.

-- А впереди, Сейнтрас, разве не ожидает тебя слава, к которой ты так стремился и о которой так мечтал?

-- Ничего не имею против славы, -- сказал Сейнтрас, раскупоривая одну из последних бутылок шампанского, -- лишь бы только нам поверили!


## Комментарии


Деремп. Белые дьяволы


Впервые на русском яз.: Огонек, 1908, No 7. Видимо, перевод с франц. либо стилизация под таковой.


С. 24. ...Центральную школу -- Имеется в виду Центральная школа искусств и промышленности в Париже, учебное заведение университетского уровня для подготовки инженеров, основанное в 1829 г.

С. 25. ...Сантос Дюмон -- А. Сантос-Дюмон (1873-1932), пионер авиации, уроженец Бразилии, живший во Франции. В 1989-1905 гг. разработал и построил управляемый воздушный шар, а также множество дирижаблей. В 1906 г. совершил первый в Европе публичный полет на аэроплане 14-bis собственной конструкции; разработал моноплан "Демуазель" и внес ряд важных нововведений в конструкцию самолета.

С. 26. ...химерическую затею Андрэ -- Шведский воздухоплаватель С. А. Андре (1854-1897) намеревался в 1897 г., стартовав со Шпицбергена, пролететь на воздушном шаре над Северным полюсом. Его воздушный шар "Орел" быстро потерял водород и разбился во льдах через два дня после вылета. Как выяснилось впоследствии, Андре и два его молодых спутника погибли на о. Белом в Шпицбергенском архипелаге; последний лагерь экспедиции был случайно обнаружен лишь в 1930 г.

С. 32. ...крайнего пункта, до которого дошел Нансен -- Во время марша к полюсу в 1895 г.-- норвежский полярный исследователь Ф. Нансен (1861-1930) и его спутник Я. Йохансен были вынуждены повернуть назад, находясь примерно в 400 км. от цели.