# Эпизод из жизни мистера Ваткинса Тотля

Чарльз Диккенс

## Эпизодъ изъ жизни мистера Ваткинса Тотля.


Мистеру Ваткинсу Тотлю было около пятидесяти лѣтъ, и при весьма невысокомъ ростѣ онъ имѣлъ плотное тѣлосложеніе, бѣлое лицо и розовыя щоки. Наружность его чрезвычайно походила на виньетку ричардсоновыхъ романовъ; обращеніе его отличалось безукоризненною благопристойностью, а движенія -- кочерговатостью, которой навѣрное позавидовалъ бы самъ сэръ Чарльзъ Грандисонъ. Жилъ онъ при помощи годового дохода, который въ размѣрѣ своемъ какъ нельзя вѣрнѣе былъ пропорціоналенъ своему владѣтелю, то есть онъ былъ очень, очень малъ. Мистеръ Тотль, получая этотъ доходъ въ періодическія сроки, а именно въ каждый понедѣльникъ, тратилъ его аккуратно въ теченіе недѣли, а это обстоятельство уподобляло Ваткинса недѣльнымъ часамъ, и чтобъ сдѣлать сравненіе опредѣлительнѣе, мы должны сказать, что хозяйка дома въ концѣ седьмого дня всегда заводила эти часы, послѣ чего ходъ ихъ снова продолжался на цѣлую недѣлю.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль много лѣтъ уже прожилъ въ покойномъ состояніи одиночества, какъ говорятъ холостяки, или въ жалкомъ состояніи одиночества, какъ думаютъ старыя дѣвы; но мысль о супружеской жизни все еще не переставала посѣщать его. Среди глубокихъ размышленій объ этой темѣ; игривая мечта мистера Тотля превращала маленькую комнатку его, въ улицѣ Сесиль, въ прекрасный уютный домикъ, расположенный въ предместьяхъ Лондона; полъ центнера каменнаго угля, хранившагося подъ кухонной лѣстницей, внезапно увеличивались до трехъ тоновъ самаго лучшаго валсэндскаго; маленькая французская кушетка получала предназначеніе служить вмѣсто кровати, а на пустомъ стулѣ противъ камина воображеніе рисовало прелестную молодую лэди съ весьма незначительною собственною своею независимостью и весьма значительною зависимостью отъ духовнаго завѣщанія ея родителя.

-- Кто тамъ? спросилъ мистеръ Ваткинсъ Тотль, въ то время, какъ легкій стукъ въ дверь его комнаты нарушилъ эти размышленія, въ которыя Ваткинсъ погруженъ былъ въ одинъ прекрасный вечеръ.

-- Тотль, мой другъ, здоровъ ли ты? сказалъ довольно грубымъ голосомъ коротенькій, пожилыхъ лѣтъ джентльменъ, врываясь въ комнату и отвѣчая на свой вопросъ другимъ вопросомъ, -- и уже послѣ того началось пожатіе рукъ, съ соблюденіемъ величайшей торжественности.

-- Вѣдь я говорилъ, что когда нибудь вечеркомъ непремѣнно зайду къ тебѣ, сказалъ коротенькій джентльменъ, вручая Тотлю свою шляпу.

-- Очень радъ васъ видѣть, сказалъ мистеръ Ваткинсъ Тотль, отъ души желая, чтобы гость провалился на дно Темзы, вмѣсто того, чтобъ ввалиться въ его комнату.

Недѣля была на исходѣ и Ваткинсъ чувствовалъ себя въ стѣсненныхъ обстоятельствахъ.

-- Какъ здоровье мистриссъ Габріэль Парсонсъ? спросилъ Тотль.

-- Слава Богу, здорова, благодарю, отвѣчалъ мистеръ Габріэль Парсонсъ: это ими принадлежало коротенькому джентльмену.

Вслѣдъ за тѣмъ наступило молчаніе; коротенькіе джентльменъ глядѣлъ на лѣвую заслонку камина; на лицѣ Ваткинса отражалась безсмысленность.

-- Да, да, слава Богу, здорова, повторилъ джентльменъ, спустя пять минутъ, проведенныхъ въ совершенномъ безмолвіи: -- какъ нельзя лучше здорова! и началъ тереть ладони свои съ такой быстротой и силой, какъ будто посредствомъ тренія ихъ намѣренъ былъ достать огонь.

-- Чѣмъ прикажете угощать васъ? спросилъ Тотль, съ отчаянной смѣтливостью человѣка, который зналъ, что если гость не уходитъ, то нужно же чѣмъ нибудь угостить его.

-- Право не знаю! Нѣтъ ли у тебя виски?

-- На прошедшей недѣлѣ, отвѣчалъ Тотль весьма медленно, стараясь выиграть время: -- у меня была славная и чрезвычайно крѣпкая виски; но теперь вышла вся... а потому крѣпость ея....

-- Вотъ ужь это не доказательство, или, говоря другими словами, этимъ невозможно доказать, сказалъ коротенькій джентльменъ и вмѣстѣ съ тѣмъ захохоталъ, по видимому, весьма довольный, что виски была выпита.

Мистеръ Тотль улыбнулся; но въ этой улыбкѣ отражалось отчаяніе. Когда смѣхъ мистера Парсонса прекратился, мистеръ Тотль довольно деликатно сдѣлалъ предложеніе, чтобы за отсутствіемъ виски обратиться въ обыкновенному грогу, и, прилагая слово къ дѣлу, немедленно зажогъ сальную свѣчу, досталъ огромный ключъ, принадлежавшій къ уличнымъ дверямъ и при экстренныхъ случаяхъ исполнявшій обязанность ключа отъ винныхъ погребовъ, созданныхъ воображеніемъ, вышелъ изъ комнаты и попросилъ хозяйку наполнить стаканы и дополнить ими недѣльный счетъ. Просьба Тотля увѣнчалась полнымъ успѣхомъ: требуемое было подано съ приличной поспѣшностью не изъ "глубокихъ до безпредѣльности"; но изъ ближайшихъ сосѣднихъ погребовъ. Коротенькіе джентльмены составили себѣ по грогу и съ полнымъ комфортомъ расположились передъ каминомъ.

-- Тотль, сказалъ мистеръ Габріэль Парсенсъ: -- ты вѣдь знаешь меня: я человѣкъ откровенный, говорю что думаю, и что думаю, то и говорю, терпѣть не могу церемоній и ненавижу скрытность и всякое притворство. Нельзя назвать хорошимъ то домино, которое скрываетъ одну только наружность, а не производитъ того чтобы и дурное казалось хорошимъ; да тоже и то домино нехорошо, изъ подъ котораго бѣлыя бумажные чулки кажутся шолковыми. -- Послушай, вотъ что я хочу сказать тебѣ.

При этомъ мистеръ Парсенсъ остановился и сдѣлалъ весьма длинный глотокъ. Въ свою очередь и мистеръ Тотль прихлебнулъ изъ стакана, помѣшалъ огонь въ каминѣ и принялъ видъ глубочайшаго вниманія.

-- Впрочемъ, къ чему тутъ долго разсуждать! снова началъ коротенькій джентльменъ. -- Ты вѣдь хочешь жениться... не такъ ли?

-- Почему же! отвѣчалъ мистеръ Тотль, недовольный предметомъ разговора. -- Почему же.... конечно.... по крайней мѣрѣ мнѣ кажется, что я отъ этого непрочь.

-- Такъ что же, ты хочешь? сказалъ коротенькій джентльменъ. -- Говори коротко и ясно; иначе сейчасъ же и дѣлу конецъ. Ты хочешь имѣть деньги?

-- Мнѣ кажется, вамъ уже извѣстно это.

-- Ты любишь прекрасный полъ?

-- Люблю.

-- Слѣдовательно, ты хочешь и жениться.

-- Конечно.

-- Такъ я тебѣ скажу, что ты и женишься.

-- Вотъ тебѣ и конецъ!

Сказавъ это, мастеръ Габріэль Парсонсъ понюхалъ табаку и сдѣлалъ другой грогъ.

-- Но, ради Бога, прошу васъ, говорите яснѣе, сказалъ Тотль.-- Согласитесь сами, что нельзя же оставлять меня въ недоумѣніи, если предлагается партія сколько нибудь интересна.

-- Послушай, отвѣчалъ мистеръ Габріэль Парсонсъ, болѣе и болѣе разгорячаясь какъ предметомъ этого разговора, какъ и грогомъ: -- я лично знаю лэди, она теперь остановилась у моей жены, и -- ужь позволь сказать -- вы съ ней будете пара превосходная. Воспитана отлично, говоритъ по французски, играетъ на фортепьяно, знаетъ изъ натуральной исторіи все, что касается до цвѣтовъ и раковинъ, и многое тому подобное; кромѣ того она имѣетъ пятьсотъ фунтовъ въ годъ, съ неограниченной властью располагать ими: они оставлены ей по духовному завѣщанію.

-- Такъ что же! пожалуй я присватаюсь къ ней, отвѣчалъ мистеръ Тотль. -- Вѣроятно, она уже немолода?

-- Не очень; какъ разъ тебѣ подъ пару.... Кажется, я уже сказалъ объ этомъ.

-- А какого цвѣта волосы у этой лэди? спросилъ мистеръ Ваткинсъ Тотль.

-- Вотъ ужь право не припомню, отвѣчалъ Габріэль съ величайшимъ хладнокровіемъ. -- Впрочемъ, кажется, что у ней накладка; я съ перваго раза замѣтилъ это.

-- Что за накладка? воскликнулъ Тотль.

-- Будто ты не знаешь? это просто небольшая вещица съ локонами, сказалъ Парсонсъ и въ поясненіе словъ своимъ провелъ по лбу кривую линію.-- Я знаю, что накладка черная, но не могу утвердительно сказать, какого цвѣта волосы ея; чтобъ узнать это, непремѣнно нужно пристальнѣе замѣтить; во всякомъ случаѣ, мнѣ кажется, что они свѣтлѣе накладки, такъ, что-то въ родѣ дымчатаго цвѣта.

На лицѣ мистера Ваткинса Тотля отразилось сильное сомнѣніе. Мистеръ Габріель Парсонсъ замѣтилъ это и тотчасъ-же очень счелъ разумнымъ продолжать аттаку безъ дальнѣйшаго отлагательства.

-- Скажи, Тотль, былъ ли ты когда нибудь влюбленъ? спросилъ онъ.

Лицо мистера Ваткинса Тотля запылало отъ самыхъ глазъ до подбородка и представляло прелестное смѣшеніе цвѣтовъ. Когда слѣдующее нѣжное дополненіе поразило его слухъ:

-- Я полагаю, ты не разъ предлагалъ этотъ вопросъ самому себѣ, когда былъ молодъ.... Ахъ! извини пожалуста! и хотѣлъ сказать: когда ты былъ помоложе, сказалъ Парсонсъ.

-- Никогда въ жизни! отвѣчалъ Ваткинсъ, съ видимымъ негодованіемъ, что его подозрѣваютъ въ подобномъ поступкѣ: -- никогда, никогда! Надобно вамъ замѣтить, что на этотъ счетъ я имѣю особенныя понятія. Я не боюсь дамъ, ни молодыхъ, ни старыхъ, -- нисколько не боюсь; но мнѣ кажется, что, по принятому обычаю нынѣшняго свѣта, онѣ позволяютъ себѣ слишкомъ много свободы въ разговорѣ и обращеніи съ кандидатами на супружескую жизнь. Вотъ въ этой-то свободѣ я никакимъ образомъ не могу пріучить себя, и, находясь въ безпрерывномъ страхѣ зайти слишкомъ далеко, я получилъ титулъ формалиста и холоднаго человѣка.

-- Я не удивляюсь этому, отвѣчалъ Парсонсъ, довольно серьёзно: -- рѣшительно не удивляюсь. Но повѣрь, что въ этомъ случаѣ ты ровно ничего не потеряешь, потому что строгость и деликатность понятій этой лэди далеки превосходятъ твои собственныя. Да вотъ что я скажу тебѣ для примѣра: когда она пріѣхала въ нашъ домъ, то въ спальнѣ ея висѣлъ старый портретъ какого-то мужчины, съ двумя огромными черными глазами... какъ ты думаешь -- она рѣшительно отказалась итти въ эту комнату, пока не вынесутъ портрета, считая крайне неприличнымъ находиться съ нимъ наединѣ.

-- И я тоже думаю, что это неприлично, отвѣчалъ мистеръ Ваткинсъ Тотль: -- конечно, неприлично.

-- А то еще разъ вечеромъ -- о! я въ жизнь свою столько не смѣялся, продолжалъ мистеръ Габріель Парсонсъ: -- меня принесло домой сильнымъ восточнымъ вѣтромъ и лицо мое страшно ломило отъ холода. Въ то время, какъ мистриссъ Парсонсъ, ея задушевная подруга, я и Франкъ Росси играли въ вистъ, -- мнѣ вдругъ пришло въ голову сказать шутя, что когда лягу въ постель, то непремѣнно заверну свою голову въ фланелевую кофту Фанни. И что же? подруга Фанни въ ту же минуту бросила свои карты и вышла изъ гостиной.

-- Совершенно справедливо, сказалъ мистеръ Тотль: -- для сохраненія своего достоинства лучшаго она ничего не могла сдѣлать. Что же вы сдѣлали?

-- Что я сдѣлалъ? Франку пришлось играть съ болваномъ, и я выигралъ шесть пенсъ.

-- Неужели вы не извинились передъ ней за оскорбленіе ей чувствъ?

-- И не думалъ. На другое утро за завтраковъ мы снова заговорили объ этомъ. Она старалась доказать, что во всякомъ случаѣ одинъ намекъ, не говоря уже о разговорѣ на фланелевую кофту крайне неприличенъ. По ея мнѣнію, мужчины вовсе не должны даже знать о существованіи подобнаго наряда. Я опровергалъ ея доказательства.

-- Что же она сказала на это? спросилъ Тотль, глубоко заинтересованный.

-- Согласилась со мной, но замѣтила, что Франкъ былъ холостой человѣкъ, а потому неприличіе было очевидно.

-- Великодушное созданіе! воскликнулъ восторженный Тотль.

-- Фанни и я сразу рѣшили, что она какъ будто нарочно создана для тебя.

Свѣтъ тихаго удовольствія разлился покругообразному лицу мистера Ваткинса Тотля.

-- Одного только я никакимъ образомъ не могу понять, сказалъ мистеръ Габріэль Парсонсъ, вставая съ мѣста, съ тѣмъ, чтобы уйти: -- ни за что въ жизни не могу представить себѣ, какимъ образомъ ты объяснишься съ ней. Я увѣренъ, что съ ней сдѣлаются судороги, лишь только ты заикнешься объ этомъ предметѣ.

И мистеръ Габріэль Парсонсъ снова опустился на стулъ и началъ хохотать сколько доставало его силъ. Тотль былъ долженъ ему, а потому Парсонсъ имѣлъ полное право хохотать насчетъ должника.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль съ твердостью принялъ приглашеніе обѣдать у Парсонса черезъ день, и, оставшись одинъ, съ душевнымъ спокойствіемъ смотрѣлъ на предстоящее свиданіе.

Восшедшее черезъ день солнце никогда еще не усматривало снаружи Норвудскаго дилижанса такой щегольской особы, какъ мистеръ Ваткинсъ Тотль, и когда дилижансъ подъѣхалъ къ крошечному домику, съ парапетомъ для прикрытія дымовыхъ трубъ и лужкомъ, похожимъ на огромный дастъ зеленой почтовой бумаги, -- то утвердительно можно сказать, что онъ никогда еще не привозилъ къ мѣсту назначенія джентльмена, который бы чувствовалъ такое сильное безпокойство и неловкость, какое испытывалъ тотъ же мистеръ Ваткинсъ Тотль.

Дилижансъ остановился, и мистеръ Ваткинсъ Тотль спрыгнулъ... ахъ! виноватъ: спустился, -- съ соблюденіемъ величайшаго достоинства. "Ступай!" сказалъ онъ, и дилижансъ покатился на гору съ тѣмъ равнодушіемъ къ скорости, которое въ загородныхъ дилижансахъ особенно замѣтно.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль нетвердой рукой дернулъ рукоятку садоваго звонка. Нервическое состояніе его вовсе не уменьшилось, когда онъ услышалъ, что звонокъ звенѣлъ какъ пожарный колоколъ.

-- Дома ли мистеръ Парсонсъ? спросилъ Тотль у человѣка, отворявшаго ворота.

Голосъ его былъ едва слышенъ, потому что колокольчикъ звенѣлъ оглушительно.

-- Я здѣсь! заревѣлъ голосъ съ зеленой лужайки; и дѣйствительно: тамъ былъ мистеръ Габріэль Парсонсъ.

На немъ надѣта была фланелевая куртка. Онъ чрезвычайно быстро перебѣгалъ отъ калитки къ двумъ шляпамъ, поставленнымъ одна на другую, и обратно къ калиткѣ, между тѣмъ какъ другой джентльменъ, у котораго сюртукъ былъ снятъ, гнался за мячомъ въ самый конецъ зеленой лужайки. Джентльменъ безъ сюртука, отъискавъ мячъ, что продолжалось, между прочимъ, минутъ десять, побѣжалъ къ шляпамъ, между тѣмъ какъ мистеръ Габріэль Парсонсъ поднялъ палку. Потомъ джентльменъ безъ сюртука весьма громко закричалъ: "играй!" мячъ покатился, и мистеръ Габріэль Парсонсъ снова подбѣжалъ къ шляпамъ, положилъ палку и погнался за мячомъ, которыя, къ величайшему несчастію, укатился въ сосѣднее поле. Они называли это игрою въ криккетъ.

-- Тотль, не хочешь ли и ты присоединиться? спросилъ Парсонсъ, приближаясь къ гостю и вытирая съ лица потъ.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль отклонилъ предложеніе, одна мысль о принятіи котораго кидала его въ жаръ сильнѣе, чѣмъ самого Парсонса игра.

-- Въ такомъ случаѣ войдемте въ комнаты. Теперь ужь половина пятаго, а мнѣ еще нужно умыться до обѣда, сказалъ мистеръ Габріэль Парсонсъ. -- Знаете, церемоніи и ненавижу здѣсь.... Томсонъ! вотъ это Тотль. Тотль! вотъ это Томсонъ -- членъ человѣколюбиваго общества.

Мистеръ Томсонъ безпечно поклонился; поклонъ мистера Тотля былъ натянутъ; и вслѣдъ за тѣмъ мистеръ Габріэль Парсонсъ повелъ друзей своихъ въ комнаты. Габріэль Парсонсъ былъ богатый кондитеръ и всякую грубость свою приписывалъ честности, открытому и чистосердечному обращенію; впрочемъ, есть люди и кромѣ Габріэля, которые воображаютъ, что грубое обращеніе -- вѣрный признакъ чистосердечія.

Мистриссъ Габріэль Парсонсъ весьма граціозно приняла гостей на лѣстницѣ и повела ихъ въ гостиную. На мягкомъ диванѣ сидѣла лэди весьма жеманной наружности и замѣтно недружелюбныхъ наклонностей. Она принадлежала къ тому разряду женщинъ, о возрастѣ которыхъ весьма трудно сдѣлать какое нибудь вѣрное опредѣленіе. Быть можетъ, что черты лица ея были бы чрезвычайно прелестные еслибъ она была помоложе; а можетъ быть онѣ и въ молодости имѣли такой же видъ, какъ теперь. Цвѣтъ лица ея -- съ легкими слѣдами пудры -- отличался бѣлизною восковой фигуры; лицо ея было выразительно. Она была одѣта со вкусомъ и, для большаго эффекта, заводила золотые часы.

-- Миссъ Лиллертонъ, душа моя, рекомендую вамъ вашего друга, мистера Ваткинса Тотля, нашего стариннаго знакомаго, сказала мистриссъ Парсонсъ, представляя новаго Стрэфона изъ улицы Сесиль.

Лэди встала и сдѣлала низкій реверансъ; мистеръ Ваткинсъ Тотль сдѣлалъ комически-серьёзный поклонъ.

"Великолѣпное, величественное созданіе!" подумалъ Ваткинсъ Тотль.

Съ перваго раза она показалась ему тѣмъ прелестнымъ идеаломъ, который Ваткинсъ часто создавалъ въ своемъ воображеніи.

Въ эту минуту приблизился мистеръ Томсонъ -- и мистеръ Ваткинсъ Тотль началъ ненавидѣть его. Мужчины по инстинкту узнаютъ иногда соперника, и мистеръ Ваткинсъ Тотль чувствовалъ, что ненависть его была справедлива.

-- Могу ли я, сказалъ достопочтенный джентльменъ: -- смѣю ли я обратиться къ вамъ, миссъ Лиллертонъ, и просить васъ о ничтожной жертвѣ въ пользу неимущихъ, о которыхъ печется ваше общество?

-- Пожалуста, напишите на меня двѣ гинеи, отвѣчала миссъ Лиллертонъ, похожая на автоматъ.

-- Вы по-истинѣ человѣколюбивы, сударыня, отвѣчалъ мистеръ Томсонъ.-- Позвольте мнѣ замѣтить, что въ словахъ моихъ не кроется никакого преувеличенія. Благотворительнѣе васъ я въ жизнь свою никого еще не встрѣчалъ.

При этомъ комплиментѣ на лицѣ миссъ Лиллертонъ отразилось что-то въ родѣ дурного подражанія одушевленію. Ваткинсъ Тотль, подъ вліяніемъ зависти, внутренно желалъ, чтобы мистеръ Томсонъ провалился сквозь полъ.

-- Знаешь ли, какого я мнѣнія о тебѣ, почтенный другъ мой? сказалъ мистеръ Парсонсъ, только что вошедшій въ гостиную съ чистыми руками и въ черномъ сюртукѣ: -- мнѣ кажется, что ты готовъ на каждомъ шагу говорить вздоръ.

-- Вы очень жестоки, отвѣчалъ Томсонъ съ кроткой улыбкой.

Надобно сказать, что Томсонъ въ душѣ не любилъ Парсонса, но зато отъ души любилъ его обѣды.

-- Вы рѣшительно несправедливы, сказала миссъ Лиллертонъ.

-- Конечно, конечно! замѣтилъ Тотль.

Миссъ Лиллертонъ взглянула кверху: глаза ея встрѣтились съ глазами мистера Ваткинса Тотля. Она отвела ихъ въ плѣнительномъ смущеніи, а Ваткинсъ Тотль послѣдовалъ ея примѣру; смущеніе было взаимное.

-- Я не сказалъ бы этого, еслибъ я не слышалъ, съ какими комплиментами онъ принялъ ваше подаяніе; напрасно онъ не прибавилъ, что имя каждаго благотворителя будетъ напечатано огромными буквами.

-- Послушайте, мистеръ Парсонсъ: вы, вѣроятно, не хотите этимъ сказать, что я желаю, чтобы имя мое было напечатано огромными буквами? сказала миссъ Лиллертонъ съ негодованіемъ.

-- И я съ своей стороны надѣюсь, что мистеръ Парсонсъ не имѣлъ подобнаго намѣренія, сказалъ мистеръ Тотль, вмѣшиваясь въ разговоръ и вторично обращая взоръ свой на оскорбленную миссъ Лиллертонъ.

-- Вовсе, вовсе не думалъ, отвѣчалъ Парсонсъ: -- но все же мнѣ никто не запретитъ предполагать, что вы, сударыня, непрочь отъ желанія, чтобы имя ваше занесено было въ списки.... не правда ли?

-- Въ списки?! въ какіе списки? спросила миссъ Лиллертонъ съ важнымъ видомъ.

-- Въ тѣ самые, куда заносятъ новобрачныхъ, отвѣчалъ Парсонсъ, съ видомъ удовольствія, что ему удалось сдѣлать ловкій оборотъ рѣчи, и вмѣстѣ съ тѣмъ взглянулъ на мистера Тотля.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль такъ и думалъ, что онъ умретъ отъ стыда, и невозможно представить себѣ, какое бы пагубное дѣйствіе произвела эта шутка на лэди, еслибъ въ эту минуту не сказали, что готовъ обѣдъ. Мистеръ Ваткинсъ Тотль, съ неподражаемымъ усиліемъ ловкости, предложилъ лэди кончикъ своего мизинца; миссъ Лиллертонъ приняла его граціозно, съ сохраненіемъ дѣвической скромности, и въ этомъ порядкѣ отправились къ столу, гдѣ и расположились другъ подлѣ друга. Столовая была уютна, обѣдъ превосходный, и маленькое общество находилось въ самомъ пріятномъ расположеніи духа. Разговоръ сдѣлался общимъ, и Ваткинсъ, успѣвъ вынудить отъ своей сосѣдки нѣсколько холодныхъ замѣчаній, и выпивъ съ ней вмѣстѣ рюмку вина, чувствовалъ, что бодрость быстро возвращалась къ нему. Убрали скатерть со стола; мистриссъ Габріэль Парсонсъ выпила четыре рюмки портвейна, подъ тѣмъ предлогомъ, что кормила грудью дитя, а миссъ Лиллертонъ хлебнула тоже самое число глотковъ подъ предлогомъ, что она вовсе не хотѣла пить. Наконецъ дамы удалились, къ величайшему удовольствію мистера Габріэля Парсонса, который почти цѣлые полчаса и кашлялъ, и шаркалъ ногами, и мигалъ женѣ -- сигналы, которыхъ мистриссь Парсонсъ никогда не замѣчала, до тѣхъ поръ, пока ее не принудятъ принять обыкновенное количество, что и исполнялось ею сразу, во избѣжаніе дальнѣйшихъ хлопотъ.

-- Что ты думаешь о ней? вполголоса спросилъ мистеръ Парсонсъ у мистера Тотля.

-- Я уже влюбленъ въ нее до безумія.

-- Джентльмены! давайте выпьемте за здоровье дамъ, сказалъ мистеръ Томсонъ.

-- За здоровье дамъ! вскричалъ Ваткинсъ, осушая рюмку. Вь избыткѣ бодрости своей онъ закричалъ во всю мочь.

-- Вотъ такъ! сказалъ мистеръ Габріэль Парсонсъ: -- помню, помню, когда я былъ помоложе.... да что же ты, Томсонъ! налей свою рюмку.

-- Я только что выпилъ ее.

-- Такъ чтожь за бѣда! возьми да снова налей.

-- Изволь, отвѣчалъ Томсонъ, прилагая слово къ дѣлу.

-- Помню то золотое времячко, продолжалъ мистеръ Габріэль Парсонсъ:-- бывало, съ какимъ одушевленіемъ пивалъ я эти тосты.

-- Скажите, когда это было: до женитьбы или послѣ? смиренно спросилъ мистеръ Тотль.

-- Безъ сомнѣнія, до женитьбы, отвѣчалъ мистеръ Парсонсъ. -- А должно сказать, что я женился при весьма странныхъ и даже забавныхъ обстоятельствахъ.

-- Нельзя ли узнать, какого рода были эти обстоятельства? спросилъ Томсонъ, который слышалъ этотъ разсказъ по крайней мѣрѣ два раза въ недѣлю, въ теченіе послѣднихъ шести мѣсяцевъ.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль заострилъ все свое вниманіе, въ надеждѣ пріобрѣсть какое нибудь свѣдѣніе, полезное въ его новомъ предпріятіи.

-- Я провелъ первую ночь послѣ сватьбы нашей въ кухонной дымовой трубѣ, сказалъ Парсонсъ, въ видѣ начала.

-- Въ трубѣ! воскликнулъ Ваткинсъ Тотль. -- О, какъ это ужасно!

-- Да, признаюсь, мнѣ было не совсѣмъ-то пріятно, отвѣчалъ Парсонсъ. -- Вотъ какъ было дѣло. Отецъ и мать Фанни любили меня какъ добраго знакомаго, но рѣшительно не думали видѣть во мнѣ будущаго мужа своей дочери. Въ ту пору у меня почти вовсе не водились деньги, а у нихъ этого добра было много, поэтому они хотѣли, чтобы Фанни выбрала себѣ кого нибудь другого. Несмотря на это, мы успѣли-таки открыть другъ другу сердечныя ваши тайны. Я обыкновенно встрѣчалъ Фанни у общихъ вашихъ знакомыхъ; сначала мы танцовали вмѣстѣ, разговаривали, шутили и тому подобное; потомъ мнѣ ничего больше такъ не нравилось, какъ сидѣть рядомъ съ Фанни: при этомъ случаѣ мы уже разговаривали очень мало, а только любовались другъ другомъ, смотря одинъ на другого. Послѣ того я представился несчастнымъ и черезчуръ сантиментальнымъ, началъ писать стихи. Наконецъ это положеніе сдѣлалось для меня невыносимо, и вотъ въ одинъ прекрасный лѣтній день -- уфъ! какое жаркое было тогда лѣто! -- проходивши почти цѣлую недѣлю, и въ добавокъ въ узкихъ сапогахъ, по солнечной сторонѣ Оксфордской улицы, въ надеждѣ встрѣтиться съ предметомъ моей страсти, я написалъ письмо, въ которомъ умолялъ Фанни назначить мнѣ свиданіе: мнѣ непремѣнно хотѣлось выслушать рѣшеніе судьбы своей изъ ея собственныхъ устъ. Я писалъ къ Фанни, что открылъ, къ совершенному моему удовольствію, что не могу долѣе жить безъ нея, и что если она не желаетъ имѣть меня своимъ мужемъ, то я непремѣнно сдѣлаюсь горькимъ пьяницей, или уѣду на край свѣта, для того только, чтобъ такъ или иначе, во уничтожить себя. Окончивъ посланіе, я занялъ фунтъ и подкупилъ горничную передать по адресу письмо, что она, конечно, и исполнила.

-- Какой же былъ отвѣть? спросилъ Томсонъ.

-- Весьма обыкновенный, какъ всякому изъ васъ извѣстно. Фанни выражала въ немъ свое несчастное положеніе, намекнула на опасеніе сойти въ раннюю могилу, говорила, что никакія убѣжденія не принудятъ ее нарушить долгъ, которымъ она обязана своимъ родителямъ, умоляла меня забыть ее, сыскать себѣ подругу достойнѣе ея, и прочее и прочее. Въ заключеніе всего она упоминала, что ни подъ какимъ видомъ не рѣшится на свиданіе со мной безъ вѣдома ея папа и мама, и упрашивала меня не искать случая встрѣтиться съ ней, -- такъ какъ она на другой день въ двѣнадцатомъ часу собиралась итти въ извѣстную часть Кэнсингтонскихъ Садовъ.

-- И, безъ сомнѣнія, вы не пошли? боязливо спросилъ Ваткинсъ Тотль.

-- Не пошелъ бы я? Безъ сомнѣнія, пошелъ. Фанни была уже на мѣстѣ, вмѣстѣ съ горничной, которая стояла въ значительномъ отъ нея разстоянія, вѣроятно, для того, чтобы не мѣшать нашему свиданію. Мы прогуляли вмѣстѣ цѣлыхъ два часа, представляли изъ себя жалкихъ созданій и наконецъ обмѣнялась клятвами принадлежать другъ другу на вѣки. Послѣ того между вами началась переписка, -- и какая еще, если бы вы знали! мы обмѣнивались въ день по крайней мѣрѣ четырьмя письмами; а что было именно въ этихъ письмахъ, нѣтъ возможности представить себѣ. Спустя еще нѣсколько дней, я имѣлъ уже каждый вечеръ свиданіе. Дѣла наши шли такимъ порядкомъ довольно долгое время, и любовь наша другъ къ другу увеличивалась съ каждымъ днемъ. Наконецъ чувство это увеличилось до крайности, а не задолго передъ этимъ увеличилось и жалованье мое: поэтому мы рѣшились на тайный бракъ. Фанни распорядилась такъ, чтобы наканунѣ сватьбы ночевать у своей подруги; мы опредѣлили обвѣнчаться рано по утру, потомъ возвратиться въ домъ ея родителей и просить прощенія. Фанни должно было упасть въ ноги отца и оросить слезами сапоги его, а мнѣ -- броситься въ объятія старой лэди, называть ее "маменькой" и какъ можно чаще пускать въ дѣло носовой платокъ. Какъ было сказано, такъ и сдѣлано; на другое утро мы дѣйствительно обвѣнчались. Двѣ дѣвицы, подруги Фанни, были и брачными подругами ея; а какой-то мужчина, которому я заплатилъ пять шиллинговъ и кружку портеру, исполнилъ должность посаженаго отца. Къ нашему несчастію, старушка-лэди, уѣхавшая въ этотъ день съ визитомъ въ Рамсгетъ, отложила возвращеніе свое до другого дня; а такъ какъ главная надежда наша была основана на ней, то мы согласились отсрочить наше признаніе на двадцать-четыре часа. Молодая жена моя возвратилась домой, а я провелъ свой брачныя день шатаясь около Гампстэта. Вечеромъ и отправился утѣшать жену свою и увѣрять ее, что всѣ наши безпокойства скоро совершенно прекратятся. Когда и отворялъ садовую калитку, отъ которой ключъ былъ въ моемъ распоряженіи, меня немедленно провела одна служанка на кухню.

-- На кухню!? прервалъ мистеръ Ваткинсъ Тотль, котораго идеи о приличіи были сильно оскорблены этимъ признаніемъ.

-- Да, ли, на кухню! отвѣчалъ Парсонсъ. -- Да позволь сказать тебѣ, любезный другъ мой, еслибъ ты, какъ говорится, былъ влюбленъ по уши и не имѣлъ бы другого мѣста увидѣться и перемолвить слово, то, повѣрь я былъ бы радъ-радешенекъ воспользоваться подобнымъ случаемъ.... Но позвольте, гдѣ бишь я остановился?

-- На кухнѣ, подсказалъ Томсонъ.

-- Помню, помню! На кухнѣ я засталъ бѣдную мою Фанни, совершенно неутѣшную и безпокойную. Старикъ-отецъ цѣлый день сердился на что-то, отчего одиночество казалось ей еще невыносимѣе.... однимъ словомъ, Фанни была совершенно не въ духѣ. Однако, я принялъ веселый видъ, надъ всѣмъ смѣялся, сказалъ ей, что мы не такъ должны наслаждаться вашей жизнью, я этимъ наконецъ успѣлъ ее развеселить. Я оставался на кухнѣ до одиннадцати часовъ; но только что собрался я уйти въ четырнадцатый разъ, какъ вдругъ въ страшномъ испугѣ и безъ башмаковъ прибѣжала къ намъ горничная и сказала, что на кухню идетъ старикъ-отецъ. Господи, какъ мы испугались. Старикъ спускался внизъ нацѣдить пива къ ужину, что не дѣлывалось имъ почти съ полгода, сколько было мнѣ извѣстно, еслибъ старикъ увидѣлъ меня, то призваніе наше. Оказалось бы совершенно невозможнымъ, потому что онъ до такой степени бывалъ вспыльчивъ, когда его разсердятъ, что не захотѣлъ бы выслушать отъ меня и полу-слова. Оставалось прибѣгнуть къ единственному средству: труба надъ очагомъ была довольно широкая: первоначально она предназначалась для печки, проходила на нѣсколько футовъ по вертикальному направленію, а потомъ былъ уступъ, такъ что изъ этого уступа образовалась маленькая пещера. Надежды мои, счастіе и даже самыя средства къ нашему существованію зависѣли, можно сказать, отъ одной секунды. Я вскарабкался въ трубу какъ бѣлка, съежился въ углубленіи, и въ-то время, какъ Фанни и горничная задвинули деревянную доску, прикрывавшую очагъ, я видѣлъ свѣтъ отъ свѣчи, которую ничего невѣдающій тесть мой несъ въ своей рукѣ. Я слышалъ, какъ онъ отвернулъ кранъ, но никогда не слышалъ, чтобы пиво талъ медленно бѣжало изъ боченка. Уже старикъ готовился оставить кухню, а я въ свою очередь приготовился спускаться изъ трубы, какъ вдрутъ проклятая доска съ трескомъ повалилась на полъ. Старикъ остановился, поставилъ пиво и свѣчу на ларь; онъ былъ чрезвычайно раздражителенъ и всякій неожиданный шумъ приводилъ его въ страшный гнѣвъ. При этомъ случаѣ онъ, сдѣлавъ хладнокровное замѣчаніе, что очагъ никогда не топится, тотчасъ же послалъ испуганную служанку принести ему молотокъ и гвозди, заколотилъ наглухо доску и въ заключеніе всего заперъ за собою дверь. Такимъ образомъ первую ночь послѣ сватьбы моей я провелъ въ кухонной трубѣ, одѣтый въ свѣтлые кашемировые панталоны, въ бѣлый атласный жилетъ и синій фракъ, -- однимъ словомъ, въ полный свадебный нарядъ, -- въ трубѣ, которой основаніе было заколочено, а вершина поднималась отъ верхняго этажа еще футовъ на пятнадцать, для того, чтобы не безпокоить дымомъ ближайшихъ сосѣдей.-- Въ этой трубѣ, прибавилъ мистеръ Габріэль Парсонсъ, передавая сосѣду бутылку: -- я пробылъ до половины седьмого часа слѣдующаго утра, именно до той поры, когда нарочно призванный плотникъ не раскупорилъ меня. Покойникъ такъ плотно заколотилъ доску, что даже по сіе время я совершенно убѣжденъ, что кромѣ плотника никому не удалось бы освободить меня изъ этого убѣжища.

-- Что же сказалъ вамъ отецъ вашей супруги, когда узналъ, что вы обвѣнчались? спросилъ Ваткинсъ Тотлъ, который, не выслушавъ расказа до конца, вѣроятно, остался бы въ крайнемъ недоумѣніи.

-- Вечернее происшествіе до того насмѣшило его, что онъ сразу же простилъ насъ и позволилъ намъ жить вмѣстѣ съ нимъ до самой его смерти. Слѣдующую ночь провелъ я во второмъ этажѣ, гораздо спокойнѣе предъидущей.

-- Джентльмены! чай готовъ; не угодно ли пожаловать въ гостиную, прервала среднихъ лѣтъ служанка, заглянувъ въ столовую.

-- Вотъ это та самая горничная, которая представляла не послѣднее лицо въ моемъ разсказѣ, сказалъ мистеръ Парсонсъ. -- Она поступила къ Фанни съ перваго два нашей сватьбы и съ тѣхъ поръ постоянно находится у насъ. Не думаю, что она хоть на волосокъ уважаетъ меня со дня моего освобожденія; я помню, что съ ней тогда сдѣлались сильные припадки, чему подвержена она даже и теперь. Кажется, я все кончилъ; не пора ли присоединиться намъ къ дамамъ?

-- Сдѣлайте одолженіе, сказалъ мистеръ Ваткинсъ Тотль.

-- Непремѣнно, присовокупилъ услужливый Томсонъ.

И вслѣдствіе сего тріо отправилось въ гостиную.

По окончаніи чаю, въ теченіе котораго мистеръ Ваткинсъ Тотль только разъ обнаружилъ неловкость, предложенъ былъ вистъ. Партнёры раздѣлились въ слѣдующемъ порядкѣ: мистеръ Парсонсъ съ мистриссъ Парсонсъ, мистеръ Ваткинсъ Тотль съ миссъ Лиллертонъ. Мистеръ Томсонъ, не чувствуя особаго влеченія къ игрѣ, бесѣдовалъ за грогомъ. Вечеръ прошелъ превосходно. Мистеръ Ваткинсъ Тотль находился въ полномъ удовольствіи, чему немало способствовало благосклонное съ нимъ обхожденіе миссъ Лиллертонъ, и до отъѣзда получилъ приглашеніе на поѣздку въ слѣдующую субботу въ Бюла-Спа.

-- Кажется, дѣло идетъ на ладъ, говорилъ мистеръ Габріэль Парсонсъ мистеру Ваткинсу Тотлю, отворяя садовую калитку.

-- Кажется, идетъ, отвѣчалъ Ваткинсъ, сжимая руку своего друга.

-- Не забудь же: въ субботу будь здѣсь съ первымъ дилижансомъ, сказалъ Парсонсъ.

-- Непремѣнно, отвѣчалъ Ваткинсъ. -- Въ этомъ нечего и сомнѣваться.

Но судьба не соблаговолила мистеру Ваткинсу Тотлю явиться въ субботу въ первомъ дилижансѣ. Его приключенія служатъ главнымъ предметомъ второй главы этого разсказа.


-----


-- Томъ! развѣ не проходилъ еще первый дилижансъ? спросилъ мистеръ Габріэль Парсонсъ, въ полномъ удовольствіи прогуливаясь взадъ и впередъ по песчаной дорожкѣ, окаймлявшей маленькій лужокъ.

Это было по утру въ субботу, назначенную для поѣздки въ Бюла-Спа.

-- Нѣтъ еще, сэръ; и не видѣлъ, отвѣчалъ садовникъ въ синемъ фартукѣ, нанимавшійся за полъ-кроны въ день дѣлать въ саду украшенія.

-- Кажется, Тотлю давно бы пора уже быть здѣсь, сказалъ мистеръ Парсонсъ, углубляясь въ размышленія. -- О! да вотъ это онъ, навѣрное, присовокупилъ Габріэль, въ то время, какъ "кэбъ" быстро поднимался на гору, и вслѣдъ на тѣмъ онъ застегнулъ свой шлафрокъ и отворялъ ворота, чтобъ принять жданнаго гостя.

Кэбъ остановился, и изъ него выскочилъ мужчина въ пальто изъ грубаго ратина, въ бѣловато-коричневомъ шейномъ платкѣ, въ сюртукѣ и панталонахъ полинялаго чернаго цвѣта, въ желтоватыхъ сапогахъ съ отворотами и въ шляпѣ съ преогромной тулейкой, которую прежде рѣдко было видно, но въ настоящее время она принята подъ особенное покровительство джентльменовъ и яблочниковъ....

-- Мистеръ Парсонсъ? сказалъ мужчина, взглянувъ на надпись записки, которую держалъ въ рукѣ, и обращаясь къ Габріэлю съ вопросительнымъ видомъ.

-- Меня зовутъ Парсонсъ, отвѣчалъ кондитеръ.

-- Я привезъ вотъ эту записку, хриплымъ голосомъ сказалъ индивидуумъ въ цвѣтныхъ сапогахъ. -- Я привезъ эту записку отъ джентльмена, который сегодня во утру поступилъ въ нашъ домъ.

-- А я ожидалъ джентльмена въ свой домъ, отвѣчалъ Парсонсъ, срывая печать, съ оттискомъ шести-пенсовой монеты.

-- Я не сомнѣваюсь, что джентльменъ былъ бы здѣсь непремѣнно, сказалъ незнакомецъ: -- еслибъ только съ самого начала не пришлось ему заѣхать въ нашъ домъ. Мы вѣдь не можемъ положиться на джентльмена, пока не увидимся съ нимъ... это для того, знаете, чтобы не вышло какихъ нибудь недоразумѣній, шутливо продолжалъ неизвѣстный: -- извините, сэръ.... не подумайте, что я имѣю намѣреніе оскорбить личность джентльмена.... а знаете.... ужь если разъ попался.... догадываетесь, сэръ?

Мистеръ Габріэль Парсонсъ не отличался способностью быстро отгадывать намеки. Вслѣдствіе этого онъ только устремилъ взглядъ сильнаго изумленія на своего таинственнаго посѣтителя и продолжалъ раскрывать записку, которой этотъ посѣтитель былъ подателемъ. Открывъ ее, онъ безъ малѣйшаго затрудненія узналъ въ чемъ дѣло. Мистеръ Ваткинсь Тотль былъ внезапно арестованъ по взысканію тридцати-трехъ фунтовъ десяти шиллинговъ и четырехъ пенсовъ и сообщалъ это извѣстіе изъ запертаго дома, находившагося въ ближайшемъ сосѣдствѣ съ переулкомъ Чансри.

-- Плохое дѣло! сказалъ Парсонсъ, складывая записку.

-- Нѣтъ, оно, знаете, ничего, если только кто привыкъ къ нему, хладнокровно замѣтилъ мужчина въ ратиновомъ пальто.

-- Томъ! воскликнулъ Парсонсъ, послѣ непродолжительнаго размышленія: -- пожалуста, потрудись заложить лошадь. А вы, пожалуста, скажите джентльмену, что я буду вслѣдъ за вами, продолжалъ онъ, обращаясь къ незнакомцу.

-- Очень хорошо, отвѣчалъ посланный, присовокупляя конфиденціяльнымь тономъ: -- я совѣтовалъ бы друзьямъ джентльмена покончить дѣло это разомъ, это, знаете, не стоятъ того, чтобы заводить исторію; при томъ же начальникъ нашъ, въ случаѣ неустойки, знаетъ, какія должно принять мѣры.... онъ у насъ человѣкъ не промахъ.

Сказавъ эти вразумительныя, особливо для Парсонса, слова, значеніе которыхъ дополнялось разнообразными киваньями и миганьями, джентльменъ въ жолтыхъ сапогахъ снова помѣстился въ кэбъ, который быстро покатился по отлогому спуску и вскорѣ скрылся изъ виду. Мистеръ Габріэль Парсонсъ, очевидно погруженный въ глубокія размышленія, продолжалъ еще ходить взадъ и впередъ по садовой дорожкѣ. Результатъ его размышленій, по видимому, былъ совершенно удовлетворительный для него самого, потому что онъ быстро побѣжалъ въ комнаты, сказалъ, что весьма важное дѣло отзываетъ его въ городъ, что онъ уже послалъ сообщить объ этомъ мистеру Ваткинсу Тотлю, и что къ обѣду они возвратятся вмѣстѣ. Одѣвшись на скорую руку, онъ сѣлъ въ кабріолетъ и вскорѣ заходился уже на полъ-дорогѣ къ заведенію мистера Соломона Джакобса (какъ увѣдомлялъ объ этомъ мистеръ Ваткинсъ Тотль) въ улицѣ Курситоръ, близь Чансри-Лэна.

Когда человѣкъ сильно стремится достичь чего нибудь и имѣетъ въ виду спеціяльный предметъ, достиженіе котораго зависитъ отъ совершенія дороги, то препятствія, встрѣчаемыя по дорогѣ, не только бываютъ безчисленны, но какъ будто нарочно являются для подобнаго случая. Замѣчаніе ни подъ какимъ видомъ не новое, и мистеръ Габріэль Парсонсъ испыталъ его непріятную справедливость его въ теченіе своего пути. Разныя препятствія мѣшали спокойствію и быстротѣ ѣзды Габріэля Парсонса по улицамъ мало посѣщаемымъ; эти препятствія суть: поросята, ребятишки и старухи. При описываемомъ нами случаѣ, поросята пировали надъ капустными стеблями, ребятишки играли въ воланъ на самой дорогѣ, а старухи, съ корзиной въ одной рукѣ и ключами отъ уличныхъ дверей въ другой, непремѣнно переходили черезъ улицу почти подъ самой головой у лошади, такъ что мистеръ Парсонсъ выходилъ изъ себя отъ досады и почти охрипъ отъ безпрестанныхъ криковъ. Въ улицѣ Флитъ сдѣлалась полная "остановка", въ которой людямъ въ экипажахъ выпадаетъ на долю непослѣднее удовольствіе сохранять неподвижность въ теченіе по крайней мѣрѣ полу-часа и завидовать скромнымъ пѣшеходамъ. Наконецъ мистеръ Габріэль Парсонсъ поворотилъ къ Чансри-Лэну, и послѣ нѣкоторыхъ распросовъ (съ этой мѣстностью онъ быль вовсе незнакомъ) ему показали улицу Курситоръ, гдѣ онъ вскорѣ очутился противъ дома мистера Соломона Джакобса. Поручивъ свой экипажъ одному изъ четырнадцати мальчиковъ, преслѣдовавшихъ его съ противоположной стороны Блэкфрэйарскаго моста, въ надеждѣ, что услуги ихъ понадобятся, мистеръ Габріель Парсонсъ перешелъ черезъ улицу и постучался въ наружную дверь, верхняя часть которой была стеклянная и загорожена, подъ симметрію оконъ всего дома, желѣзными рѣшетками, окрашенными бѣлой краской, -- вѣроятно, для устраненія угрюмаго ихъ вида.

На стукъ мистера Парсонса выбѣжалъ рыжеволосый, съ жолто-блѣднымъ лицомъ и сердитымъ взглядомъ, мальчишка. Осмотрѣвъ посѣтителя сквозь верхнюю часть двери, онъ приложилъ огромный ключъ къ огромному деревянному возвышенію, обозначавшему замокъ. Это возвышеніе вмѣстѣ съ гвоздями, которыми околочена была панель, придавала двери наружность, усыпанную бородавками.

-- Я хочу видѣть мистера Ваткинса Тотля, сказалъ Парсонсъ.

-- Джэмъ! это тотъ самый джентльменъ, который поступилъ сегодня по утру! закричалъ голосъ съ вершины кухонной лѣстницы.

Голосъ этотъ принадлежалъ какой-то женщинѣ, высунувшей подбородокъ свой на одну линію съ горизонтомъ коридорнаго пола.

-- Джентльменъ этотъ въ кофейной.

-- Пожалуйте наверхъ, сэръ, сказалъ мальчикъ, открывая дверь на столько, сколько требовалось, чтобы не прижатъ Парсонса, и дѣлая двойной оборотъ ключа, едва только Парсонсъ миновалъ отверстіе. -- Пожалуйте въ первый этажъ, въ первую дверь направо.

По этимъ даннымъ мистеръ Габріэль Парсонсъ поднялся по лѣстницѣ, не покрытой ковромъ и дурно освѣщенной, подошелъ къ первой двери направо и сдѣлалъ въ нее нѣсколько скромныхъ ударовъ. Догадываясь, что удары его были не слышны отъ сильнаго говора многихъ голосовъ внутри комнаты и шипѣнья, происходившаго снизу, отъ знакомой для слуха операція, совершаемой на очагѣ, мистеръ Парсонсъ повернулъ ручку дверей и вошелъ въ кофейную. Здѣсь онъ узналъ, что несчастный предметъ его посѣщенія только что ушелъ наверхъ написать письмо. Мистеру Парсонсу оставалось сѣсть между присутствующими и на досугѣ набдюдать открытую передъ нимъ сцену"

Комната, или, лучше сказать, небольшая, запертая клѣтка, была раздѣлена на ложи, подобно общей комнатѣ какой нибудь весьма простой съѣстной лавки. Грязный полъ, какъ видно по всему, былъ на столько же незнакомъ съ половой щеткой, на сколько и съ ковромъ, или другого рода постилками; потолокъ совершенно исчернѣлъ отъ копоти лампы, освѣщавшей комнату въ теченіи ночи. Сѣрая зола на концахъ столовъ и окурки сигаръ, обильно разсѣянныхъ около ржавой каминной рѣшотки, вполнѣ обнаруживали причину невыносимаго табачнаго запаха, наполнявшаго всю комнату; пустые стаканы и полу-пропитанные неопредѣленной влагой кусочки лимона на столахъ, вмѣстѣ съ портерными кружками подъ столами, свидѣтельствовали о возліяніяхъ, которымъ предавались временные жителя заведенія мистера Соломона Джакобса. Надъ карнизомъ камина находилось тусклое зеркало, занимавшее пространство въ половину ширины всего камина, между тѣмъ какъ ржавая рѣшотка для воды простиралась вдвое болѣе всей высоты его.

Отъ этой пріятной комнаты вниманіе мистера Габріэля Парсонса натуральнымъ образомъ перешло на ея обитателей. Въ одной изъ загородокъ, или ложь, двое мужчинъ играли въ криббэджъ, употребляя для этого весьма грязныя карты, собранныя изъ разныхъ колодъ, съ синимъ, зеленымъ и краснымъ крапомъ; доска для игры была давнымъ-давно сдѣлана на самомъ столѣ какимъ-то изобрѣтательнымъ посѣтителемъ; видно было, что орудіемъ для этой работы служили карманный ножикъ и двуконечная вилка; тѣми же самыми инструментами было просверлено необходимое число дырочекъ, въ приличномъ разстояніи одна отъ другой, для втыканія въ нихъ деревянныхъ гвоздиковъ. Въ другой перегородкѣ сидѣлъ мужчина съ веселымъ лицомъ и оканчивалъ обѣдъ, принесенный къ нему въ корзинѣ женой его, -- такою же веселой женщиной, какъ и онъ самъ. Въ третьей ложѣ находился молодой человѣкъ, отличавшійся отъ своихъ собратовъ привлекательною наружностью. Вполголоса и съ возрастающимъ жаромъ онъ разговаривалъ съ молодой женщиной, лицо которой закрыто было плотнымъ вуалемъ, и которая, какъ предположилъ мистеръ Парсонсъ, была жена молодого должника. Другой молодой человѣкъ, одѣтыя до послѣдней ниточки по требованіямъ господствующей моды, и обнаруживавшій вульгарныя манеры, прохаживался по комнатѣ, съ сигарой, засунувъ руки въ карманы. Онъ выпускалъ по временамъ густые столбы табачнаго дыма и изрѣдка и съ очевиднымъ удовольствіемъ прикладывался къ жестяной кружкѣ, содержаніе которой охлаждалось на каминѣ.

-- Ну! куда ни шло! еще четыре пенса! воскликнулъ одинъ изъ широкомъ, закуривая трубку и, при концѣ игры, обращаясь къ своему противнику. -- И иной подумаетъ, что счастіе твое насыпано въ перечницу, и что когда тебѣ оно понадобится, то стоитъ только потрясти эту перечницу -- и счастіе передъ тобой.

-- Да, это было бы недурно, отвѣчалъ другой игрокъ, онъ же и лошадиный барышникъ изъ Эйлингтона.

-- И въ самомъ дѣлѣ, очень бы недурно было, замѣтилъ веселый сосѣдъ игроковъ, окончивъ въ это время свой обѣдъ и, попивая вмѣстѣ съ женой своей горячій грогъ изъ одного стакана. (Вѣрная подруга его попеченій и заботъ принесла обыкновенное количество этой живительной влаги въ огромной каменной фляжкѣ, въ полъ-галлона.) Мистеръ Вокарь, ты, я вижу, чудный малый: не хочешь ли взглянуть на дно вотъ этого стаканчика?

-- Благодарю васъ, сэръ! отвѣчалъ мистеръ Вокаръ, оставляя свою ложу и приближаясь къ другой, чтобы принять предлагаемый стаканъ.-- Ваше здоровье, сэръ, и вашей доброй супруги. джентльмены! ваше здоровье; дай Богъ всѣмъ вамъ добраго счастія. Мистеръ Виллисъ, продолжалъ "чудный малый", обращаясь къ молодому человѣку съ сигарой: -- вы что-то не въ духѣ сегодня, -- то есть упали духомъ, какъ говорятъ другіе. Скажите, сэръ, въ чѣмъ дѣло?

-- Ничего, такъ; я вовсе не упалъ духомъ, отвѣчалъ курильщикъ. -- Завтра меня выручатъ отсюда.

-- И въ самомъ дѣлѣ? спросилъ другой курильщикъ. -- Желалъ бы я я сказать про свою персону тоже самое, да, кажется, нельзя. Я утонулъ какъ корабль "Ройялъ Джоржъ" на Портсмутскомъ рейдѣ, и чтобъ выручить меня отсюда, нужно сначала вытащить со дна.

-- А какъ вы думаете, почему я пробылъ здѣсь два дня? спросилъ молодой человѣкъ самымъ громкимъ голосомъ и внезапно остановившись.

-- Да потому, я полагаю, что вы не могли выйти отсюда, отвѣтилъ мистеръ Вокаръ, подмигивая обществу. -- Не потому, чтобы вы обязаны были оставаться здѣсь, но потому, что не было средствъ выбраться отсюда. Не потому, чтобы тутъ было принужденіе, а такъ, знаете, вы должны.... Э?

-- Не правда ли, чудный малый этотъ Вокаръ? съ восхищеніемъ спросилъ свою жену мужчина, предложивши Вокару стаканъ грога.

-- Дѣйствительно, славный человѣкъ! отвѣчала лэди, приведенная въ крайній восторгъ этими проблесками остроумія.

-- Вы значитъ ничего не знаете, угрюмо отвѣчала жертва остроумія Вокара, бросая въ сторону сигару и дополняя слова свои ударомъ кружки по столу:-- вы ровно ничего не знаете.... Дѣло мое въ своемъ родѣ весьма замѣчательное: отецъ мой имѣетъ огромный капиталъ, а я -- единственный сынъ его.

-- Да, это весьма странное обстоятельство! замѣтилъ мимоходомъ мистеръ Вокаръ.

-- Я единственный сынъ его и получилъ хорошее воспитаніе. Я не обязанъ ничѣмъ ни единой душѣ изъ цѣлаго свѣта; но меня заставили подписаться за друга на векселяхъ въ огромную сумму. И въ замѣнъ этой суммы я ровно ничего не получилъ. Какъ же вы думаете, каковы были послѣдствія?

-- Я полагаю, что векселя пустили въ движеніе, а у васъ отняли его. Акцентаціи по векселямъ не были уплачены, и васъ арестовали... не такъ ли? спросилъ мистеръ Вокаръ.

-- Совершенно, совершенно такъ, отвѣчалъ джентльменъ, получившій хорошее воспитаніе: -- совершенно такъ! и вотъ, какъ вы видите, я очутился здѣсь; меня заперли за какую-то тысячу-двѣсти фунтовъ.

-- Почему же вы не попросите вашего родителя поправить это дѣло? спросилъ Вокаръ съ видомъ скептика.

-- Ахъ, помилуйте! это ровно ни къ чему не поведетъ: онъ никогда этого не сдѣлаетъ, съ горечью отвѣчалъ джентльменъ: -- рѣшительно никогда!

-- Право, это чрезвычайно странно, замѣтилъ владѣтель фляжки, составляя другой стаканъ грогу. -- Я вотъ уже лѣтъ тридцать нахожусь въ весьма затруднительныхъ обстоятельствахъ. Сначала я оборвался на продажѣ молока; потомъ началъ торговать фруктами -- и тоже неудача; наконецъ принялся за уголь и желѣзо, да, вотъ какъ видите, барыши мои на лицо. Но, признаюсь, я еще ни разу не видѣлъ молодого человѣка, который, попавъ въ подобное мѣсто, тотчасъ же не вышелъ бы отсюда, который былъ бы арестованъ за векселя, выданные другу, и который въ замѣнъ ихъ не получилъ бы ничего.

-- Не говорите пожалуста! ныньче это почти всегда такъ дѣлается, замѣтилъ Вокаръ: -- и, право, я нисколько не вяжу пользы въ этомъ; напротивъ того, это меня бѣсятъ иногда. Я гораздо лучшее имѣлъ бы понятіе о человѣкѣ, если бы онъ честнымъ и благороднымъ образомъ сказалъ мнѣ сразу, что хочетъ обмануть меня.

-- Конечно, конечно! сказалъ лошадиный барышникъ, съ понятіями котораго о барышѣ и продажѣ эта аксіома какъ нельзя лучше согласовалась. -- Я совершенно одинакаго съ вами мнѣнія.

Молодой джентльменъ, который подалъ поводъ къ этимъ замѣчаніямъ, приготовился было сдѣлать сердитое возраженіе на насмѣшки его собесѣдниковъ; но маленькое движеніе, произведенное другимъ молодымъ человѣкомъ, желавшимъ выйти изъ комнаты вмѣстѣ съ женщиной, сидѣвшей у него, прекратило дальнѣйшія сужденія по этому предмету. Женщина; горько плакала; вредная атмосфера комнаты, дѣйствуя на ея разстроенныя чувства и нѣжное сложеніе, принудила эту чету оставить комнату.

Въ наружности ихъ замѣтно было особенное превосходство, до такой степени необыкновенное въ подобномъ мѣстѣ, что въ комнатѣ распространилось почтительное молчаніе, пока визгъ дверной пружины не возвѣстилъ, что разговоръ не долетитъ до нихъ. Молчаніе нарушено было женой бывшаго фруктовщика.

-- Бѣдное созданіе! сказала она, запивая вздохъ глоткомъ грога. -- И какая молоденькая!

-- Да и, кажется, очень хороша собой, прибавилъ лошадиный барышникъ.

-- За что онъ попалъ сюда, Эйки? спросилъ Вокаръ человѣка, который разставлялъ на столъ скатерть, испещренную горчичными пятнами, и въ которомъ мистеръ Габріэль Парсонсъ узналъ своего утренняго посѣтителя.

-- Это одно изъ самыхъ странныхъ обстоятельствъ, отвѣчалъ уполномоченный членъ правленія. -- Онъ поступилъ сюда въ прошлую пятницу. Бѣгая по его дѣлу туда и сюда, и успѣлъ пособрать изъ его исторіи кое-что отъ лакеевъ и еще кое-что и отъ постороннихъ людей, и сколько маѣ помнится, то вотъ какъ было дѣло....

-- Но только пожалуста разсказывай короче, прервалъ Вокаръ, знавшій по опыту, что изъ всѣхъ лакеевъ Эйки въ своихъ разсказалъ былъ самый болтливый и неудобопонятный.

-- Позвольте же, не мѣшайте мнѣ, отвѣчалъ Эйки: -- я начну и черезъ пять секундъ кончу. Вотъ, видите ли, отецъ молодого джентльмена -- не забудьте, я говорю то, что мнѣ самому говорили -- и отецъ этой молоденькой женщины были между собой что называется зубъ-за-зубъ, ненавидѣли другъ друга какъ нельзя болѣе. Ужь не знаю какимъ образомъ случилось, что молодой джентльменъ, посѣщая другихъ джентльменовъ, съ которыми познакомился еще въ коллегіи, полюбилъ молоденькую леди; да и она къ нему была неравнодушна. Онъ часто видѣлся съ ней и спустя нѣсколько времени объявилъ ей, что онъ желалъ бы жениться на ней, если только она будетъ согласна. Она также нѣжно любила его, а потому дѣло устроилось очень легко, -- такъ легко, что спустя полгода послѣ перваго знакомства они обвѣнчались безъ вѣдома своихъ родителей, -- по крайней мѣрѣ мнѣ такъ сказано. Когда отцы услышали объ этомъ, то поднялась такая суматоха, что страхъ да и только. Первымъ дѣломъ: они хотѣли уморить молодыхъ съ голоду. Отецъ молодого джентльмена лишилъ сына всего; а отецъ молоденькой лэди поступилъ гораздо хуже: онъ не только ужасно бранилъ ее и поклялся, что никогда не увидитъ ее, но нанялъ одного молодца, котораго я знаю -- да и вы, мастеръ Вокаръ, знаете его -- и приказалъ ему пошататься во городу и скупить векселя и тому подобныя вещи, которыя молодой супругъ, въ надеждѣ, что строгій родитель его современемъ пообойдется, выпустилъ въ свѣтъ; мало того; онъ употребилъ все свое вліяніе, чтобъ вооружить противъ кого другахъ людей. Слѣдствіе было такого рода, что молодой человѣкъ платилъ векселями пока могъ; ему некогда было оглянуться назадъ, между тѣмъ какъ бѣда быстро приближалась и наконецъ обрушилась на него. Его привезли сюда, какъ я уже сказалъ, въ прошлую пятницу, и я думаю, что даже теперь стоитъ у лѣстницы съ полдюжины его кредиторовъ. Я занимаюсь своимъ дѣломъ, прибавилъ Эйки: -- пятнадцать лѣтъ, но, признаюсь, мнѣ ни разу еще не случалось видѣть подобную мстительность.

-- Бѣдняжки! воскликнула жена бывшаго угольщика, снова прибѣгая къ тому же превосходному средству для подавленія тяжкаго вздоха. -- О, если бы они видѣли столько горя, сколько перенесли его я и мой мужъ, то право они привыкли бы къ нему не хуже нашего.

-- Молоденькая леди довольно милое созданіе, сказалъ Вокаръ: -- только она ужь слишкомъ нѣжна на мой взглядъ. Что касается до молодого джентльмена, то онъ черезчуръ печаленъ, чтобъ смѣяться надъ нимъ; онъ даже внушаетъ уваженіе къ себѣ.

-- Смѣяться! воскликнулъ Эйки, въ двѣнадцатый разъ перемѣнившій положеніе ножа и вилки съ зелеными ручками для того только, чтобы пробыть подолѣе въ комнатѣ, подъ предлогомъ, что онъ занятъ дѣломъ. -- Мнѣ кажется, что надъ нимъ уже довольно позабавились; да и скажите, мистеръ Вокаръ, можно ли смѣяться надъ нимъ, когда подлѣ него сидитъ это бѣдное молодое созданіе? Взгляните на нихъ, вѣдь сердце такъ и обольется кровью. Я никогда не позабуду его появленія у насъ. Во вторникъ онъ написалъ къ ней, чтобы она побывала у него: и знаю это потому, что самъ относилъ письмо къ ней. Цѣлый тотъ день онъ былъ чрезвычайно безпокоенъ, а вечеромъ пришелъ въ контору и сказалъ Джакобсу: "сэръ, нельзя ли мнѣ на нѣсколько минутъ воспользоваться отдѣльной комнатой, безъ, особенныхъ издержекъ? Мнѣ хотѣлось бы въ этой комнатѣ повидаться съ женой." Джакобсъ взглянулъ на него такимъ взглядомъ, какъ будто хотѣлъ сказать имъ: "провались я на мѣстѣ, если ты не скромный малый"; но такъ, какъ джентльменъ, занимавшій заднюю комнату, только что вышелъ отъ насъ, заплативъ за нее за цѣлый день, то Джакобсъ принялъ на себя важный видъ и сказалъ: "сэръ, я долженъ сказать вамъ, что отдавать безплатно отдѣльныя комнаты противно правиламъ моего заведенія, но для джентльмена, я полагаю, можно нарушить ихъ, и то только разъ." Вслѣдъ за этимъ онъ обратился ко мнѣ и сказалъ: "Эйки, снеси двѣ свѣчки въ заднюю комнату и поставь ихъ на счетъ этому джентльмену", что я и сдѣлалъ. Вечеромъ подъѣхала наемная карета, и въ ней находилась молоденькая лэди, укутанная въ театральный плащъ. Я отпиралъ ворота въ ту ночь, и потому я вышелъ, когда подъѣхала карета, а джентльменъ остался у дверей своей комнаты. Едва только бѣдняжка увидѣла его, какъ силы оставили ее и она не могла подойти къ нему. "О, Гарри! до чего мы доведены! и все это изъ за меня!" сказала она и положила руку на его, плечо джентльменъ обвилъ рукой тоненькій станъ ея, тихо повелъ ее въ комнату и нѣжно говорилъ ей: "Послушай, Кэйтъ...."

-- А вотъ и джентльменъ, котораго вы ждете, сказалъ Эйки, рѣзко прерывая свой разсказъ и представляя мистера Габріэля Парсонса унылому Ваткинсу, вошедшему въ эту минуту въ комнату.

Ваткинсъ съ деревяннымъ выраженіемъ страданія подошелъ къ Габріэлю и пожалъ его протянутую руку.

-- Я хочу поговорить съ тобой, сказалъ Габріэль, выражая въ своемъ взглядѣ крайнее нерасположеніе къ обществу, въ которомъ онъ находился, въ ожиданіи Ваткинса.

-- Пойдемте сюда, отвѣчалъ несчастный Тотль, показывая дорогу въ гостиную, выходившую окнами на улицу, и въ которой богатые должники за двѣ гинеи въ сутки пользовались удобствами и даже роскошью.

-- Къ несчастію, и я попалъ сюда, сказалъ Ваткинсъ, опускаясь на диванъ, и, положивъ ладони рукъ своихъ на чашечки колѣнъ, онъ съ сильнымъ безпокойствомъ началъ наблюдать выраженіе лица своего пріятеля.

-- Вижу, вижу; вѣроятно, ты здѣсь и останешься, хладнокровно сказалъ Габріэль, побрякивая деньгами въ карманахъ своихъ "невыразимыхъ" и выглядывая въ окно. -- Какъ велика сумма, которую ты долженъ? спросилъ Парсонсъ, послѣ нѣсколькихъ секундъ непріятнаго молчанія.

-- Тридцать-семь фунтовъ, три шиллинга и десять пенсъ.

-- Есть ли у тебя деньги?

-- Девять съ половиной шиллинговъ.

Мистеръ Парсонсъ, прежде чѣмъ рѣшился открыть составленныя имъ планъ, началъ ходить взадъ и впередъ по комнатѣ. Онъ привыкъ выгадывать большіе барыши, но всегда старался скрывать свою алчность. Наконецъ онъ остановился и сказалъ:

-- Тотль, ты мнѣ долженъ пятьдесятъ фунтовъ?

-- Долженъ.

-- Я вижу изъ всего, что тебѣ придется задолжать мнѣ еще.

-- Боюсь, что придется.

-- Но, вѣроятно, ты имѣешь расположеніе расчитаться со мной при первой возможности?

-- Непремѣнно.

-- Такъ послушай же меня, сказалъ мистеръ Габріель Парсонсъ: -- вотъ въ чемъ состоитъ мое предложеніе. Ты знаешь мою старинную привычку. Принимай же мое предложеніе. Я заплачу долгъ и издержки по твоему аресту, да кромѣ того дамъ тебѣ въ-займы еще десять фунтовъ, которые вмѣстѣ съ годовымъ доходомъ твоимъ доставятъ тебѣ возможность вести дѣла превосходнымъ образомъ. Но вотъ мое условіе: ты дашь собственноручную росписку заплатить мнѣ полтораста фунтовъ, черезъ шесть мѣсяцевъ послѣ твоей женитьбы на миссъ Лиллертонъ.

-- Другъ мой....

-- Остановись на минуту: я еще долженъ обдумать еще одно условіе, -- и именно: ты долженъ немедленно сдѣлать миссъ Лиллертонъ предложеніе.

-- Немедленно! Послушайте, Парсонсъ, подумайте.

-- Тебѣ нужно подумать, а не мнѣ. Она знаетъ тебя по слухамъ съ хорошей стороны, хотя ты познакомился съ ней лично еще не такъ давно. Несмотря на всю ея дѣвическую скромность, она отъ души будетъ рада вытти замужъ, и даже нисколько не медля. Жена моя выпытывала ее съ этой стороны, и она призналась.

-- Въ чемъ? въ чемъ? съ жаромъ прервалъ воспламененный Ваткинсъ.

-- Сказать опредѣлительно въ чемъ она призналась было бы довольно трудно, потому что она говорила намеками; но жена моя, прекрасный судья въ подобныхъ дѣлахъ, объявила мнѣ, что признаніе ея было равносильно слѣдующимъ замѣчаніямъ: что миссъ Лиллертонъ неравнодушна къ твоимъ достоинствамъ, и что кромѣ тебя никто не будетъ обладать ею.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль поспѣшно всталъ съ мѣста и сильно дернулъ за звонокъ.

-- Это зачѣмъ? спросилъ Парсонсъ.

-- Я хочу послать за гербовой бумагой.

-- Значитъ ты рѣшился?

-- Рѣшился.

И друзья чистосердечно пожали руки. Росписка была дана; долгъ и издержки были уплачены. Эйки получилъ удовлетвореніе за свои хлопоты, и вскорѣ два друга находились на той половинѣ заведенія мистера Соломона Джакобса, гдѣ находиться большая часть посѣтителей его считаетъ за величайшее счастіе.

-- Слушай же, Ваткинсъ, сказалъ мистеръ Габріэль Парсонсъ, по дорогѣ въ Норвудъ: -- сегодня вечеромъ ты непремѣнно долженъ выбрать удобный случая и объясниться съ ней.

-- Непремѣнно, непремѣнно! храбро отвѣчалъ Ваткнисъ.

-- Хотѣлось бы мнѣ посмотрѣть, какъ ты будешь объясняться! воскликнулъ мистеръ Парсонсъ. -- Воображаю, какъ это будетъ забавно! -- И онъ захохоталъ такъ протяжно и такъ громко, что совершенно обезкуражилъ мистера Тотля и испугалъ лошадь.

-- Вонъ Фанни и твоя нарѣченная гуляютъ на лугу, сказалъ Габріэль, приближась въ дому. -- Смотри же, Ваткинсъ, не зѣвай.

-- Ужъ вы пожалуста не безпокойтесь! отвѣчалъ Ваткинсъ съ видомъ рѣшимости, приближаясь къ тому мѣсту, гдѣ прогуливались лэди.

-- Вотъ, сударыня, и мистеръ Тотль къ вашимъ услугамъ, сказалъ мистеръ Парсонсъ, обращаясь къ миссъ Лидлертонъ.

Лэди быстро повернулась назадъ и отвѣтила на любезное привѣтствіе Ваткинса Тотля не только тѣмъ же самымъ замѣшательствомъ, которое Ваткинсъ замѣтилъ при первомъ ихъ свиданіи, но и съ легкимъ выраженіемъ обманутаго ожиданія....

-- Замѣтилъ ли ты радость, съ которой она встрѣтила тебя? шепталъ Парсонсъ своему другу.

-- А мнѣ показалось, какъ будто въ глазахъ ея отражалось желаніе увидѣться съ кѣмъ нибудь другимъ, отвѣчалъ Тотль.

-- Вотъ какіе пустяки! снова прошепталъ Парсонсъ. -- Развѣ ты не знаешь, что ужь это всегда такъ водится у женщинъ, у молодыхъ и у старыхъ. Онѣ никогда не обнаружатъ восторга при встрѣчѣ съ тѣми, которыхъ присутствіе заставляетъ сердца ихъ сильнѣе биться. Мнѣ очень странно, что ты до сихъ поръ не знаешь этого. Когда я женился, Фанни безпрестанно признавалась мнѣ въ томъ....

-- Справедливо, безъ всякаго сомнѣнія, прошепталъ Тотлъ, котораго бодрость быстро исчезала.

-- Такъ начинай же прокладывать дорожку, сказалъ Парсонсъ, которыя, пустивъ въ оборотъ нѣсколько денегъ, принялъ на себя обязанность распорядителя.

-- Начну, начну, сейчасъ, отвѣчалъ Тотль, въ сильномъ смущеніи.

-- Да ты скажи ей что-нибудь.... какой ты странный человѣкъ! снова напалъ Парсонсъ. -- Неужели ты не можешь сказать ей какой нибудь комплиментъ?

-- Не теперь! нельзя ли подождать до послѣ-обѣда? отвѣчалъ застѣнчивый Тотль, всѣми силами стараясь отсрочить роковую минуту.

-- Помилуйте, джентльмены! сказала мистриссъ Парсонсъ: -- вы чрезвычайно учтивы: вмѣсто того, чтобъ, по обѣщанію, везти насъ въ Бюла-Спа, вы цѣлое утро пробыли въ Лондонѣ и, возвратясь оттуда, шепчетесь между собой, не обращая на насъ никакого вниманія.

-- Мы говоримъ, душа моя, о дѣлѣ, которое отняло у насъ цѣлое утро, отвѣчалъ Парсонсъ, бросая выразительный взглядъ на Тотля.

-- Скажите пожалуста, какъ быстро пролетѣло утро! сказала миссъ Лиллертонъ, обращаясь къ золотымъ часамъ, которые при важныхъ случаяхъ постоянно заводились, -- нужно ли было, или нѣтъ.

-- Мнѣ кажется, что оно прошло весьма медленно, кротко замѣтилъ Ваткинсъ Толь.

"Вотъ такъ! браво!" шепталъ мистеръ Парсонсъ.

-- Неужели? сказала миссъ Лиллертонъ, съ видомъ величественнаго изумленія.

-- И я приписываю эту медленность единственно необходимому отсутствію моему изъ вашего общества, сударыня, сказалъ Ваткинсъ: -- и изъ общества мистриссъ Парсонсъ.

Въ теченіе этого непродолжительнаго разговора дамы направляли свое шествіе къ дому.

-- Къ чему ты приплелъ къ этому комплименту мою Фанни? спросилъ Парсонсъ, слѣдуя за дамами. -- Знаешь ли, что этимъ ты совершенно испортилъ эффектъ.

-- Помилуйте! безъ этого было бы слишкомъ явно, отвѣчалъ Ваткинсъ Тотль: -- черезчуръ было бы явно.

-- Онъ чисто-на-чисто съ ума сошелъ! шепталъ Парсонсъ женѣ своей, при входѣ въ гостиную: -- помѣшался на скромности да и только!

-- Скажите! воскликнула Фанни: -- я въ жизни не слышала ничего подобнаго.

-- Мистеръ Тотль, вы видите у насъ сегодня весьма обыкновенный обѣдъ, сказала мистриссъ Парсонсъ, когда сѣли всѣ за столъ:-- миссъ Лиллертонъ мы считаемъ за свою и, безъ сомнѣнія, не принимаемъ и васъ за чужого человѣка.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль выразилъ надежду, что семейство Парсонса никогда не принимало его за чужого.

-- Марта, сними крышки, сказала мистриссъ Парсонсъ, распоряжаясь перемѣной декораціи съ величайшимъ безпокойствомъ.

Приказаніе было исполнено, и на одномъ концѣ стола появилась пара холодныхъ птицъ, съ языкомъ и прочими принадлежностями, а на другомъ -- жареная часть телятины. На одной сторонѣ стола красовались на зеленомъ блюдѣ два зеленые соусника, а на другомъ -- шпигованный кроликъ, подъ коричневымъ соусомъ, съ приправой изъ лимона.

-- Миссъ Лиллертонъ, сказала мистриссъ Парсонсъ: -- чѣмъ прикажете просить васъ?

-- Благодарю васъ, не безпокойтесь; я попрошу мистера Тотля передать маѣ кролика.

Ваткинсъ смутился -- затрепеталъ -- передалъ кролика -- и разбилъ стаканъ. Лицо хозяйки дома, озаренное до этого улыбкой, вдругъ страшно измѣнилось.

-- Чрезвычайно жаль, пробормоталъ Ваткинсъ, прибѣгая, въ крайнемъ смущеніи, къ тому же кролику, къ зелени и къ маслу.

-- Бѣда невелика, отвѣчала мистриссъ Парсонсъ, такимъ голосомъ, въ которомъ ясно обнаруживалось, что бѣда была очень велика, и въ тоже время начала управлять поисками мальчика, который шарилъ подъ столомъ обломки битаго стакана.

-- Я полагаю, сказала миссъ Лиллертонъ: -- что мистеру Тотлю извѣстенъ штрафъ, которому въ подобныхъ случаяхъ подвергаются холостяки: за одинъ стаканъ должно заплатить по крайней мѣрѣ дюжину.

Мистеръ Габріэль Парсонсъ убѣдительнѣйшимъ образомъ прижалъ ногу своему пріятелю. Въ этихъ словахъ заключался явный намекъ, что чѣмъ скорѣе Ваткинсъ броситъ холостую жизнь и избавятъ себя отъ подобныхъ штрафовъ, тѣмъ лучше. Мастеръ Ваткинсъ Тотль видѣлъ это замѣчаніе въ томъ же свѣтѣ и съ такимъ присутствіемъ духа предложилъ мистриссъ Парсонсъ выпить съ нимъ вина, какое при всѣхъ другихъ обстоятельствахъ показалось бы крайне изумительнымъ.

-- Миссъ Лиллертонъ, сказалъ Габріэль: -- могу ли я просить васъ?

-- Извольте, съ величайшимъ удовольствіемъ.

-- Тотль, помоги миссъ Лиллертонъ; передай графинв. Благодарю.

(Пантомимный разговоръ со стороны Парсонса не прекращался.)

-- Скажи, Тотль, бывалъ ли ты когда нибудь въ Суффолкѣ? сказалъ хозяинъ дома, сгарая нетерпѣніемъ разсказать одно изъ семи запасныхъ своихъ приключеній.

-- Никогда, отвѣчалъ Тотль, прибавивъ, въ родѣ оговорки, что онъ бывалъ когда-то въ Девоншэйрѣ.

-- Вотъ какъ! отвѣчалъ Габріэль. -- А со мной въ СуФфолкѣ случилось весьма замѣчательное приключеніе, уже много лѣтъ тому назадъ. Неужели тебѣ не случалось слышать, какъ я разсказывалъ объ этомъ?

Мистеру Ваткинсу Тотлю случалось слышать эту исторію изъ устъ Парсонса разъ четыреста; но, безъ сомнѣнія, при этомъ случаѣ онъ выразилъ величайшее любопытство и обнаружилъ крайнее нетерпѣніе выслушать ее въ четыреста-первый разъ. Вслѣдствіе этого мистеръ Парсонсъ приступилъ къ разсказу, на зло всѣмъ остановкамъ, которымъ, какъ наши читатели, вѣроятно, замѣчали, хозяинъ дома въ подобныхъ случаяхъ часто подвергался. Мы постараемся объяснить на дѣлѣ эти остановки.

-- Въ бытность мою въ Суффолкѣ.... началъ мистеръ Парсонсъ.

-- Марта! возьми прочь холодное, сказала мистриссъ Парсонсъ. -- Извини, пожалуста, мой другъ!

-- Въ бытность мою въ Суффолкѣ, снова началъ мистеръ Парсонсъ, бросивъ нетерпѣливый взглядъ на жену, которая показывала видъ, что вовсе не замѣтила этого: -- тому ужъ много лѣтъ назадъ, обстоятельства заставили меня съѣздить въ городъ Кладбище св. Эдмунда. По дорогѣ мнѣ предстояло останавливаться на главныхъ станціяхъ; поэтому, для лучшаго удобства, я поѣхалъ въ кабріолетѣ. Я выѣхалъ изъ Судбири въ темную ночь около девяти часовъ; пора была зимняя, дождь лилъ какъ изъ ведра, вѣтеръ завывалъ между деревьями, разсаженными по краямъ дороги, и я принужденъ былъ ѣхать шагомъ; ночь такая была темная, что я съ трудомъ могъ различать мои собственныя руки....

-- Джонъ! прервала мистриссъ Парсонсъ, тихимъ и вмѣстѣ съ тѣмъ сердитымъ голосомъ: -- пожалуста не разлей ты супа.

-- Фанни! сказалъ Парсонсъ, съ сильнымъ нетерпѣніемъ: -- мнѣ бы очень хотѣлось, чтобы ты отложила свои хозяйственныя наставленія до болѣе удобнаго времени. Согласись, мой другъ, что эти постоянныя прерыванія весьма непріятны.

-- Другъ мой, я не прерывала тебя, сказала мистриссъ Парсонсъ.

-- Но я говорю, что вы прервали мой разсказъ, съ видомъ упрека сказалъ мистеръ Парсонсъ.

-- Какой же ты странный, мой другъ! Я должна же наконецъ смотрѣть за прислугой и приказывать ей. Я совершенно увѣрена, что еслибъ Джонъ пролилъ супъ на новый коверъ, то ты же первый поставилъ бы это въ вину мнѣ, увидѣвъ завтра по утру пятна на коврѣ.

-- Ну, хорошо, хорошо! равнодушно сказалъ Габріэль, убѣжденный, что если дѣло коснулось до ковра, то ему слѣдовало оставить свои возраженія. -- Кажется, я сказалъ, что ночь была такая темная, что я съ трудомъ могъ различать мои собственныя руки. Дорога была совершенно безлюдная, и увѣряю тебя, Тотль (послѣднія слова были сказаны съ намѣреніемъ завладѣть блуждающимъ вниманіемъ Тотля, которое было отвлечено конфиденціяльнымъ переговоромъ между мистриссъ Парсонсъ и Мартой, сопровождаемымъ передачею огромной связки ключей), увѣряю тебя, Тотль, что чувство моего одиночества начинало сильно тревожить меня....

-- Подавай пирогъ мистеру Парсонсу, снова прервала мистриссь Парсонсъ, отдавая приказаніе слугѣ.

-- Другъ мой! замѣтилъ мистеръ Парсонсъ женѣ своей, съ весьма угрюмымъ видомъ.-- Въ это время, какъ я повернулъ съ дороги, продолжалъ Габріэля: -- лошадь моя вдругъ остановились и сильно стала рваться назадъ; я подтянулъ возжи, выпрыгнулъ изъ кабріолетки, подбѣжалъ къ мордѣ лошади и увидѣлъ, что на самой серединѣ дороги лежитъ человѣкъ, лицомъ кверху. Сначала я думалъ, что онъ былъ мертвый; но нѣтъ! онъ былъ живъ, и, во видимому, съ нимъ не случилось никакого припадка. Онъ вскочилъ на ноги, сложилъ руки на труди и, бросивъ на меня такой выразительный взглядъ, какого ты не можешь представитъ себѣ, закричалъ....

-- Не угодно ли пуддинга? сказала мистриссъ Парсонсъ.

-- O, Боже мой! воскликнулъ Парсонсъ, доведенный на этотъ разъ до отчаянія. -- Тотль, выпьемъ вина. Я вижу, что въ присутствіи мистриссъ Парсонсъ нѣтъ возможности говорить что нибудь дѣльное.

Это нападеніе было принято весьма обыкновеннымъ образомъ. Мистриссъ Парсонсъ самымъ скромнымъ полу-голосомъ обратилась къ разговоромъ къ миссъ Лиллертонъ; старалась доказать при этомъ случаѣ нетерпѣливость мужчинъ вообще; намекнула, что этотъ недостатокъ особенно замѣтенъ въ ея мужѣ, и кончила замѣчаніемъ, что она одарена превосходнѣйшимъ характеромъ, иначе никогда бы не вынесла подобныхъ вещей. И дѣйствительно, трудно было бы повѣрить, что ей приходилось переносить иногда, еслибъ кому нибудь удалось видѣть ее въ ежедневной жизни. Продолжать разсказъ показалось бы для всѣхъ скучной матеріей, а потому мистеръ Парсонсъ, не входя въ подробности, заключилъ тѣмъ, что человѣкъ, котораго онъ встрѣтилъ, былъ помѣшанный, и что онъ убѣжалъ изъ сосѣдняго сумасшедшаго дома.

Наконецъ собрали со стола; дамы удалились въ гостиную, гдѣ миссъ Лиллертонъ сѣла за фортепьяно и играла изумительно громко. Мистеръ Ваткинсъ Тотль и мистеръ Габріэль Парсонсъ болтали разный вздоръ до окончанія второй бутылки. Отправились въ гостиную, мистеръ Парсонсъ предувѣдомилъ пріятеля, что онъ условился съ женой оставить его съ миссъ Лиллертонъ наединѣ, сейчасъ же послѣ чаю.

-- Послушайте, сказалъ Тотль, поднимаясь съ Парсонсомъ по лѣстницѣ; -- не лучше ли отложить это до... до.... ну, да положимъ хоть до завтра?

-- Не думаешь ли ты, что было бы гораздо лучше оставить тебя въ той конурѣ, въ которой я нашелъ тебя сегодня поутру? грубо возразилъ Парсонсъ.

-- Ну, хорошо, хорошо.... я вѣдь только намекнулъ объ этомъ, сказалъ бѣдный Ваткинсъ Тотль съ глубокимъ вздохомъ.

Чаи кончился необыкновенно скоро. Миссъ Лиллертонъ, придвинувъ маленькій рабочій столикъ къ одной сторонѣ камина и поставивъ на него небольшой деревянный станокъ, въ родѣ миніатюрной глиномятной машины, дѣятельно занялась разматываньемъ коричневаго шолка.

-- Ахъ, Боже мой! воскликнулъ Парсонсъ, вставая съ мѣста и довольно искусно выражая на лицѣ своемъ притворное изумленіе: -- я совсѣмъ позабылъ объ этихъ несносныхъ письмахъ. Тотль, я знаю, ты извинишь меня.

Еслибъ Тотль дѣйствовалъ по своему произволу, то, конечно, онъ никому и ни подъ какимъ видомъ не позволилъ бы оставить гостиную, развѣ допустилъ бы это снисхожденіе только собственной своей персонѣ. Но въ настоящемъ случаѣ онъ обязанъ былъ смотрѣть на уходящаго Парсонса съ веселымъ лицомъ.

Едва только Парсонсъ вышелъ изъ комнаты, какъ въ дверяхъ показалась голова Марты съ слѣдующими словами:

-- Пожалуйте, сударыня, васъ требуютъ.

Мистриссъ Парсонсъ тотчасъ же вышла изъ гостиной, тщательно затворила за собой дверь, и мистеръ Ваткинсъ Тотль остался наединѣ съ миссъ Лиллертонъ.

Первыя пять минутъ господствовало глубокое безмолвіе. Мистеръ Ваткинсъ Тотль думалъ о томъ, какъ ему начать, а миссъ Лиллертонъ ровно ни о чемъ не думала. Огонь въ каминѣ начиналъ погасать; мистеръ Тотлъ помѣшалъ его и подкинулъ свѣжаго угля.

Миссъ Лиллертовъ закашляла. Мистеръ Ваткинсъ Тотлъ подумалъ, что прелестное созданіе начинаетъ заговаривать.

-- Извините, сударыня, сказалъ онъ.

-- Э?

-- Я думалъ.... мнѣ послышалось, какъ будто вы что-то сказали.

-- Ни слова.

-- О!

-- Мистеръ Тотль, на софѣ лежатъ какія-то книги: можетъ-быть, вы хотите посмотрѣть ихъ, сказала миссъ Лиллертонъ, когда прошло еще пять минутъ скучнаго молчанія.

-- Нѣтъ, благодарю васъ, отвѣчалъ Ваткинсъ и вслѣдъ за тѣмъ съ чрезвычайно изумительною даже для него самого храбростью прибавилъ: -- сударыня... ахъ, извините! я хотѣлъ сказать: миссъ Лиллертонъ.... миссъ Лиллертонъ! и хочу поговорить съ вами.

-- Со мной? сказала миссъ Лиллертонъ, роняя изъ рукъ работу и ускользая вмѣстѣ со стуломъ на нѣсколько шаговъ назадъ. -- Поговорить!... со мной!

-- Да, сударыня, съ вами, -- и поговорить собственно о вашихъ сердечныхъ дѣлахъ.

Миссъ Лиллертонъ вскочила съ мѣста и тотчасъ же хотѣла выйти изъ гостиной; но мистеръ Ваткинсъ Тотль нѣжно удержалъ ее за руку, не приближаясь, впрочемъ, къ ней далѣе того разстоянія, которое допускали вытянутыя во всю длину руки ихъ обоихъ.

-- Сдѣлайте милость, сударыня, не отъискивайте въ словахъ моихъ дурного значенія, не подумайте, что послѣ столь непродолжительнаго знакомства нашего я рѣшился обратиться къ вамъ по какому нибудь сознанію о своихъ достоинствахъ, -- о нѣтъ! я рѣшительно не имѣю достоинствъ, которыя давали бы мнѣ право искать вашей руки. Я надѣюсь, что вы не примете поступка моего за дерзость, особливо если объясню вамъ, что мистриссъ Парсонсъ уже успѣла сообщить мнѣ.... то есть мистриссъ Парсонсъ сказала мнѣ... по крайней мѣрѣ, если не мистрисъ Парсонсъ, то....

Тутъ мистеръ Ваткинсъ началъ путаться; впрочемъ, миссъ Лиллертонъ помогла ему.

-- Вѣроятно, вы хотите сказать, мистеръ Тотль, что мистриссъ Парсонсъ сообщила вамъ о состояніи чувствъ моихъ, о моей любви, или, лучше сказать, о моемъ уваженіи къ особѣ не одинаковаго со мною пола?

-- Да, сударыня, она сообщила.

-- Такъ скажите же мнѣ, что принудило васъ искать подобнаго свиданія? спросила миссъ Лидлертонъ, съ наивной скромностью уклоняя въ сторону свою головку.-- Какого рода цѣль ваша? Чѣмъ могу я составить ваше счастье, мистеръ Тотль?

Минута краснорѣчиваго признанія наступила.

-- Вы спрашиваете, чѣмъ? отвѣчалъ Ваткинсъ, стремительно опускаясь на колѣни.-- При этой трагической сценѣ двѣ нижнія пуговки фрака его съ трескомъ полетѣли на полъ. -- Позвольте мнѣ быть вашимъ плѣнникомъ, -- короче сказать, безусловно обратите меня въ повѣреннаго сердечныхъ тайнъ вашихъ, для составленія вашего собственнаго счастія, -- однимъ словомъ, я умоляю васъ сдѣлаться женой добраго и преданнаго мужа....

-- О, безкорыстное созданіе! воскликнула миссъ Лиллертонъ, скрывая лицо свое въ носовой платокъ съ каемкой.

Мистеръ Ваткинсъ Тотлъ подумалъ, что если бы лэди знала все, то, вѣроятно, перемѣнила бы о немъ свое мнѣніе. Онъ церемонно поднесъ мизинчикъ миссъ Лиллертонъ къ своимъ губамъ и граціозно всталъ съ колѣнъ.

-- Скажите, вѣрно ли мнѣ передали состояніе вашихъ чувствъ? съ трепетомъ спросилъ Ваткинсъ Тотль, снова очутившись на ногахъ.

-- Очень вѣрно.

Для выраженія душевнаго восторга Ваткинсъ поднялъ кверху руки и взглянулъ на розетку въ потолкѣ, сдѣланную для привѣшиванія лампы.

-- Наше положеніе, мистеръ Тотль, сказала лэди, поглядывая въ дырочку на каемкѣ платка: -- чрезвычайно странное и щекотливое.

-- Я совершенно согласенъ съ вами, сказалъ мистеръ Тотль.

-- Наше знакомство нельзя назвать продолжительнымъ, сказала миссъ Лиллертонъ.

-- Оно продолжается не болѣе недѣли, утвердительно отвѣтилъ Ваткинсъ Тотль.

-- О, нѣтъ! гораздо больше! воскликнула лэди съ явнымъ изумленіемъ.

-- Неужели? сказалъ Тотль.

-- Больше мѣсяца, больше двухъ мѣсяцевъ! сказала миссъ Лиллертонъ.

"Это что-то странно!" подумалъ Ваткинсъ.

-- О! понимаю, понимаю! сказалъ Ваткинсъ, вспомнивъ увѣренія Парсонса, что миссъ Лиллертонъ давно уже знала его по слуху. -- Послѣ этого, сударыня, мнѣ кажется, вамъ нечего предаваться размышленіямъ. Чѣмъ дольше существуетъ это знакомство, тѣмъ менѣе предвидится причинъ къ дальнѣйшимъ отлагальствамъ. Почему бы сразу не назначить дня осуществленію надеждъ вашего преданнаго обожателя.

-- Признаюсь какъ, мнѣ уже не разъ говорили, что я непремѣнно должна такъ дѣйствовать; но, мистеръ Тотль, простите деликатность чувствъ моихъ.... извините пожалуста мое затрудненіе.... я имѣю весьма странныя понятія объ этихъ предметахъ и вполнѣ увѣрена, что мнѣ никогда бы не собраться съ твердостью духа, достаточнаго для того, чтобы назначить будущему моему мужу день нашей сватьбы.

-- Въ такомъ случаѣ позвольте я назначу, сказалъ Тотль, не задумываясь ни на секунду.

-- Я хотѣла бы сама назначить его, застѣнчиво сказала миссъ Лиллертонъ: -- но мнѣ нельзя исполнить этого, не прибѣгнувъ къ третьему лицу.

"Къ третьему лицу!" подумалъ Ваткинсъ Тотль. -- "Интересно бы знать, что это за лицо?"

-- Мистеръ Тотль, продолжала массъ Лиллертонъ: -- вы сдѣлали мнѣ самое безкорыстное и благосклонное предложеніе; я принимаю это предложеніе. Не угодно ли вамъ будетъ снести записку отъ меня къ мистеру.... къ мистеру Томсону.

-- Къ мистеру Томсону?

-- Послѣ того, что происходило между нами, говорила миссъ Лиллертонъ, продолжая смотрѣть въ сторону: -- вы должны понять, кого я подразумѣваю подъ этими именемъ: мистера Томсона, нашего общаго знакомаго; я поручаю ему окончить наше дѣло.

-- Мистера Томсона, нашего общаго знакомаго! воскликнулъ Ваткинсъ Тотль въ состояніи невыразимаго счастія и крайняго удивленія отъ неожиданнаго успѣха. -- Миссъ Лиллертонъ! Неужели это правда? И такъ скоро!

-- Я сейчасъ же приготовлю записку, сказала миссъ Лиллертонъ, обращаясь къ двери: -- происшествія этого дня до такой степени волнуютъ, меня, мистеръ Тотль, что я не надѣюсь оставить свою комнату до самого вечера, и потому я пришлю записку съ моей горничной.

-- Позвольте, позвольте! еще нѣсколько словъ! вскричалъ Ваткинсъ Тотль, продолжая сохранять почтительное разстояніе отъ миссъ Лиллертонъ. -- Скажите, когда же мы увидимся?

-- Ахъ, мистеръ Тотль, кокетливо отвѣчала массъ Лиллертонъ: -- пока мы не обѣвенчаемся, я не могу видѣться съ вами часто, не могу васъ даже и отблагодарить вполнѣ, -- и вмѣстѣ съ этимъ миссъ Лиллертонъ исчезла.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль бросился въ кресло и предался самымъ упоительнымъ мечтамъ о будущемъ блаженствѣ, въ которыхъ мысль о "пятистахъ фунтахъ годового дохода, съ неограниченною властію располагать ими", была самою главною. Ваткинсъ такъ хорошо выдержалъ, роль свою и объясненіе кончилось такъ превосходно, что онъ начиналъ yже желать втораго объясненія, въ которомъ онъ непремѣнно бы условился, чтобъ эти пятьсотъ фунтовъ были немедленно переведены на его имя.

-- Можно ли войти? сказалъ мистеръ Габріэль Парсонсъ, выглядывая изъ за дверей.

-- Войдите, отвѣчалъ Ваткинсъ.

-- Ну, что, кончилъ ли ты? нетерпѣливо спросилъ Габріэль.

-- Кончилъ ли я! сказалъ Ваткинсъ Тотль: -- да знаете ли, я иду сейчасъ къ Томсону, которому миссъ Лиллертонъ поручаетъ назначить день сватьбы.

-- Неужели? вскричалъ Парсонсъ. -- Можетъ ли это быть?

-- Гдѣ живетъ Томсонъ? спросилъ Ваткинсъ.

-- У своего дяди, -- это отсюда нѣсколько шаговъ, -- стоить только перейти небольшое поле. Но скажи, пожалуста, какъ тебѣ удалось обдѣлать это дѣло: я не воображалъ, чтобы ты вышелъ изъ него съ тріумфомъ.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль приступилъ было доказывать, что ричардсоново правило побѣждать женскія сердца есть самое лучшее, но внезапный приходъ Марты остановилъ его. Въ рукѣ Марты была розовая треугольная записочка.

-- Миссъ Лиллертонъ свидѣтельствуетъ вамъ почтеніе, сказала Марта, вручила Ваткинсу записочку и скрылась.

-- Замѣчаете, какая деликатность? сказалъ Тотль, обращаясь къ Парсонсу. -- Съ горничной только и можно свидѣтельствовать почтеніе, но не посылать любовь.

Мистеръ Габріэль Парсонсъ не зналъ, что отвѣчать на это замѣчаніе, и потому онъ ограничился тѣмъ, что ткнулъ Тотля въ бокъ, между третьимъ и четвертымъ ребромъ.

-- Отправляемтесь же сейчасъ: не нужно терять золотое время, сказалъ Ваткинсъ, когда прекратился порывъ его веселости, которая обнаружилась въ немъ вслѣдствіе практической шутки Парсонса.

-- Превосходно, чудесно! восклицалъ мистеръ Парсонсъ, и черезъ пять минутъ они находились у садовой калитки виллы, занимаемой дядей мистера Томсона.

-- Дома ли мистеръ Томсонъ? спросилъ Тотль у лакея.

-- Мистеръ Томсонъ дома, отвѣчалъ слуга, съ нѣкоторымъ замѣшательствомъ: -- но только они приказали мнѣ сказывать, чтобы ихъ никто не безпокоилъ.

-- Ничего; мы свои люди, отвѣчалъ Ваткинсъ.

-- Вѣрно онъ очень занять? спросилъ Парсонсъ, просовываясь въ калитку.

-- О, нѣтъ! мистеръ Парсонсъ, нельзя сказать, чтобы они были заняты, но только играютъ теперь на вилонжели и не приказали безпокоить себя.

-- Поди же скажи, что я здѣсь, сказалъ мистеръ Парсонсъ, приближаясь къ дому: -- скажи, что мистеръ Парсонсъ и мистеръ Тотль желаютъ переговорятъ съ нимъ по весьма важному дѣлу.

Лакей провелъ ихъ въ гостиную и пошелъ передать приказаніе. Отдаленный вой вилонжеля прекратился; на лѣстницѣ послышались шаги, и вскорѣ передъ гостями представился мистеръ Томсонъ и съ непритворнымъ радушіемъ обмѣнялся пожатіемъ рукъ.

-- Меня просили передать вамъ эту записку, сказалъ Ваткинсъ, вручая Томсону посланіе.

-- Отъ миссъ Лиллертонъ? сказалъ Томсонъ, внезапно мѣняясь въ лицѣ. -- Пожалуста, садитесь.

Мастеръ Тотль сѣлъ и все время, пока Томсонъ читалъ записку, внимательно смотрѣлъ на портретъ архіепископа кентэрбёрійскаго, висѣвшій надъ каминомъ.

Окончивъ чтеніе, мистеръ Томсонъ всталъ съ мѣста и съ сомнѣніемъ взглянулъ на Парсонса.

-- Позвольте спросить, сказалъ онъ, обращаясь къ Ваткинсу Тотлю: -- знакомъ ли вашъ другъ съ цѣлью вашего посѣщенія?

-- Ему извѣстна эта цѣль не хуже моего, отвѣчалъ Ваткинсъ, съ выразительнымъ взглядомъ.

-- Въ такомъ случаѣ, сэръ, сказалъ Томсонъ, сжимая обѣ руки Тотля: -- позвольте мнѣ въ присутствіи общаго нашего друга принести вамъ самую искреннюю благодарность за великодушное участіе, которое принимали вы въ этомъ дѣлѣ,

"Онъ воображаетъ, что я хочу при этомъ случаѣ сдѣлать пожертвованіе, -- подумалъ Тотль. -- Странные эти люди! Только и думаютъ о себѣ."

-- Я очень сожалѣю, сэръ, что съ перваго знакомства не понялъ вашихъ намѣреній, продолжалъ Томсонъ. -- Безкорыстно и великодушно, въ всякомъ смыслѣ слова! Очень мало найдется такихъ людей, которые поступили бы по вашему примѣру.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль не могъ не подумать, что послѣднее замѣчаніе относилось къ нему въ видѣ комплимента, и потому не удивительно, что онъ предложилъ Томсону довольно поспѣшный вопросъ:

-- Скажите, когда же будетъ сватьба?

-- Во вторникъ, отвѣчалъ Томсонъ: -- во вторникъ по утру, въ половинѣ девятаго.

-- Необыкновенно рано, замѣтилъ Ваткинсъ Тотль, съ видомъ торжественнаго самоотверженія. -- Едва ли я успѣю пріѣхать сюда такъ рано.

(Эти слова предназначались для шутки.)

-- Ради Бога, не стѣсняйте себя, мой добрый другъ! отвѣчалъ Томсонъ, полный восторга, и снова отъ чистаго сердца пожимая Ваткинсу руку; -- вы можете пріѣхать къ завтраку.

-- Какъ! сказалъ Парсонъ, съ такимъ удивительнымъ выраженіемъ, какого еще никогда не показывалось на человѣческомъ лицѣ.

-- Что!? воскликнулъ Ваткинсъ Тотль, въ одинъ моментъ съ Парсонсомъ.

-- Я говорю, что вы можете пріѣхать къ завтраку, хотя присутствіе ваше при бракосочетаніи доставило бы вамъ величайшее удовольствіе.

Мистеръ Ваткинсъ Тотль прислонился къ стѣнѣ и устремилъ на Томсона безумные взоры.

-- Томсонъ, сказалъ Парсонсъ, нетерпѣливо приглаживая лѣвой рукой шляпу: -- кого ты подразумѣваешь подъ словомъ "намъ"?

Въ свою очередь и на лицѣ мистера Томсона отразилась безсмысленность.

-- Вы спрашиваете кого? отвѣчалъ онъ: -- миссъ Лиллертонъ, которая въ тотъ день перемѣнитъ имя свое на мистриссъ Томсонъ, то есть....

-- Пожалуста, не смотри ты на этого безумца! сердито воскликнулъ Парсонсъ, въ то время, какъ судорожныя измѣненія лица Ваткинса Тотля привлекли на себя изумленные взгляды Томсона: -- лучше объясни мнѣ въ двухъ-трехъ словахъ содержаніе этой записки.

-- Эта записка, отвѣчалъ Томсонъ:-- отъ миссъ Лиллертонъ, съ которой вотъ ужъ пять недѣль, какъ я обрученъ. Ея удивительная скромность и странныя понятія о нѣкоторыхъ предметахъ лишали меня всякой возможности окончить какіе дѣло. Въ своей запискѣ миссъ Лиллертонъ увѣдомляетъ меня, что она открылась мистриссъ Парсонсъ въ нашихъ отношеніяхъ и просила ее быть посредницей между нами, что мистриссъ Парсонсъ сообщила обстоятельство дѣла вотъ этому почтенному джентльмену, мистеру Тотлю, и что онъ, мистеръ Тотль, въ самыхъ искреннихъ и деликатныхъ выраженіяхъ, вызвался помогать намъ во всемъ и даже принялъ на себя трудъ доставить это записку, въ которой заключается обѣщаніе, такъ долго мною ожидаемое. -- Я надѣюсь, чтобы когда нибудь могъ достойно отблагодарить мистера Тотля за его великодушный поступокъ.

-- Прощай, Томсонъ! смазалъ Парсонсъ, не медля долѣе ни минуты и увлекая съ собой разстроеннаго Тотля.

-- Посидите пожалуста! не хотите ли выпить вина? сказалъ Томсонъ.

-- Нѣтъ, благодарю покорно! я и то много пилъ, отвѣчалъ Парсонсъ, выходя изъ гостиной, сопровождаемый Ваткинсомъ, потерявшимъ всякое сознаніе о происходившемъ вокругъ него.

Мистеръ Габріэль всю дорогу свисталъ, прошелъ съ полъ-мили далѣе своихъ ворогъ, потомъ вдругъ остановился и сказалъ:

-- Надобно правду сказать, ты умный малый, Тотль!

-- Не знаю, отвѣчалъ несчастный Ваткинсъ.

-- Пожалуй ты скажешь теперь, что всему виновата Фанни? спросилъ Габріэль.

-- Ничего не знаю, отвѣчалъ совершенно разстроенный Тотль.

-- Впередъ, сказалъ Парсонсъ, поворачиваясь къ дому: -- когда будешь дѣлать предложеніе, то говори яснѣе и не пренебрегай никакимъ случаемъ; и впередъ, когда запрутъ тебя въ долговое заведеніе, то жди, когда я пріѣду выручить тебя.

Неизвѣстно, какимъ образомъ и въ которомъ часу мистеръ Ваткинсъ Тотль возвратился въ улицу Сесиль. На другое утро сапоги его стояли у наружныхъ дверей его спальни, и, основываясь на донесеніи его хозяйки, мы знаемъ, что онъ въ теченіе сутокъ не выходилъ оттуда и не принималъ никакой пищи. Въ концѣ двадцати-четырехъ часового періода на кухнѣ держался совѣтъ: не пригласить ли приходскаго старосту и не выломать ли двери спальни мистера Тотля; какъ вдругъ раздался звонокъ и мистеръ Тотль потребовалъ себѣ чашку молока съ водой. На другое утро онъ пилъ и ѣлъ какъ обыкновенно, -- спустя недѣлю, и именно когда онъ прочиталъ въ газетѣ списокъ послѣднихъ сватебъ, аппетитъ его снова потерялся и послѣ того уже никогда къ нему не возвращался.

Спустя еще нѣсколько недѣль въ каналѣ Регента нашли тѣло утопившагося джентльмена. Въ карманахъ его находилось четыре шиллинга и три съ половиной пенса; брачное объявленіе отъ какой-то лэди, вырѣзанное изъ воскресной газеты, зубочистка и футляръ для визитныхъ карточекъ, по которому, какъ утверждали всѣ, весьма легко можно было бы узнать и несчастнаго джентльмена, еслибъ не встрѣтилось къ тому препятствія, а именно: на карточкахъ не было отпечатано имени, впрочемъ, многіе полагали и даже узнавали въ утопленникѣ мистера Ваткинса Тотля изъ улицы Сесиль. Предположеніе это оправдывалось тѣмъ, что мистеръ Тотль за недѣлю передъ этимъ происшествіемъ провалъ съ квартиры своей безъ вѣсти и до сихъ поръ еще нигдѣ не отъискивался.


Скиццы (Sketches) Чарльза Диккенса>


"Современникъ", приложенія къ No 11, 1851


OCR Бычков М. Н.