# Бабочки

Андрей Михайлович Дмитриев

## ЕЩЕ СЪ ПОЗВОЛЕНІЯ СКАЗАТЬ.


РАЗСКАЗЫ, ОЧЕРКИ И СЦЕНЫ.


БАРОНА I. ГАЛКИНА.


МОСКВА.

Типографія А. И. Мамонтова и Ко, Большая Дмитровка, No 7.

1870.


## Бабочки.


La femme est le huitième péché capitla et son amour le huitième.....

Не Я.


Возможности.


Не правда ли, глубокомысленный читатель, что иногда извѣстное имя вызываетъ извѣстное представленіе? Это все равно, что извѣстное слово, напримѣръ "столъ", вызываетъ въ головѣ извѣстное понятіе. Возьмемъ имя "Матрена". Не правда ли, что имя это рисуетъ воображенію толстую, тучную, здоровую бабу, бабу -- непремѣнно грязную, неряху бабу. Имя "Юлія" не рисуетъ ли воображенію легкое, граціозное существо?

Если мои предположенія справедливы, о граціозный читатель, то не позволено ли мнѣ будетъ, взявъ извѣстныя имена, сдѣлать соотвѣтствующія имъ представленія. Я начиная въ азбучномъ порядкѣ:

Анжелика. Съ этимъ граціознымъ именемъ воображенію нашему рисуется бѣлокурое существо, въ родѣ Гретхенъ Гёте. Наивное существо, нѣжное, маленькое, съ волнами свѣтлыхъ волосъ и голубыми глазами. Міръ практической жизни далекъ, далекъ отъ этого бѣлокураго существа, и оно все -- поэзія, грація, простота, простота до такой степени, что подъ взглядомъ холодныхъ людей она -- синонимъ съ глупостью. Такова наша идеальная Анжелика, Анжелика въ грёзахъ поэта. Такова ли же она нѣсколько устарѣлая и подъ вліяніемъ Остъ-зейской культуры? Далеко нѣтъ! Она уже не Анжелика, а Анжелыка; не граціозное существо, съ мечтательными голубыми глазками, а скверная неряха, съ тупыми сонными отъ вина и пива глазами. Не простота и наивность видны въ ней, а глупость кровная. Да иначе и быть не можетъ. Представьте себѣ тридцатилѣтнею бобелину съ образомъ, когда то бывшемъ столь поэтическимъ, а теперь пухлымъ и тупымъ, отъ ничего недѣланья и отъ пива, пива и пива,-- и вы согласитесь, что мы не фантазируемъ.

Августа. Тутъ воображеніе наше рисуетъ намъ весталку древнихъ Германцевъ, не бѣлокурую, а скорѣе рыжеватую; не маленькую и граціозную, а рослую и величавую. Взглядъ ея не мечтателенъ, а нѣсколько неопредѣленный, но не робкій, а вызывающій. Какова должна быть Августа въ дальнѣйшемъ своемъ развитіи, мы опредѣлить не беремся.

Бланшъ. Это имя, благодаря культурѣ Парижа, сдѣлалось вывѣскою не чистоты и невинности, а коньяку и refrain -- "cascade! la vertu"! Не бѣлокурая дѣвушка рисуется нашей фантазіи, благодаря вышеназванной культурѣ, а брюнетка, съ грамаднымъ шиньономъ и шлейфомъ саженнымъ. Не цвѣты полевыя у ней въ крошечныхъ ручкахъ, а крѣпкая папироса или, смотря по обстоятельствамъ, настоящая гаванна.

Берта. Не легендарную красавицу-Француженку Берту, рисуетъ нашему воображенію современная Берта, а толстую, внушительную нѣмку, безжалостно коверкающую французскіе языкъ и канканъ. Берта должна быть брюнетка и пить горячительные напитки, аки истый драгунъ. Черненькіе, крошечные усики -- ея необходимая принадлежность.

Викторія. Имя, почему-то говорящее, что владѣтельница его должна быть англичанка, черноволоса, а не рыжая и съ буклями. Она должна быть тонка и имѣть талію кузнечика и ножки тонкія, какъ у хорошенькаго паучка. Что паучки бываютъ хорошенькіе -- это мнѣ доподлинно извѣстно. Викторія должна быть немножко сонлива, немножко глупа и немножко пьяница отъ портера. Впрочемъ, могутъ быть Викторіи и нѣмки или же особы сомнительнаго произхожденія, на евреекъ смахивающія.

Вѣрочка. Это непремѣнно должно быть маленькое, черненькое, хорошенькое существо, съ губками какъ вишенки, со вздернутымъ носикомъ и съ преплутовскими глазенками. Вертушка, хохотунья, она должна напоминать собою веселыхъ кроликовъ.

Бабріэлъ. Это должна быть свѣтлорусая, изящная француженка и непремѣнно парижанка. Взглядъ, изъ за темныхъ длинныхъ рѣсницъ неизвѣстно какого цвѣта глазъ, кокетливъ, обѣщающъ. При этомъ должны быть крошечка ножка, великолѣпно обутая, и длинныя бѣлыя ручки, съ перстнями на пальцахъ. Она мало говоритъ языкомъ, но за то пропасть глазами.

Груша. Вотъ это ужь вовсе другое. Это русская бой-дѣвка. У ней русыя косы по поясъ длиною и вздернутый славненькій носикъ. Изъ-за розовыхъ губъ -- зубы перлы глядятъ, а глаза, что у кошечки, сѣрые -- такъ вотъ искры и сыпятъ. Руки грубы у ней отъ работы; а лице загорѣлое -- пудры, румянъ и не знаетъ. Развеселая...

Голиндуха. Это чортъ знаетъ что такое. Я женщинъ съ такимъ именемъ никогда не видалъ и думаю, что это что-нибудь въ родѣ саранчи, гипопотама и другихъ насѣкомыхъ и звѣрей, которыхъ я тоже не видалъ. Мнѣ кажется, что существо подобнаго имени должно быть изъ духовнаго званія.

Гилѣда. Это древне-германское, классическое! Тутъ долженъ быть дивный профиль, величавость, мертвенность, красота безъ выраженія; ростъ высокій, умъ низкій, шиньонъ большой.

Даша. Это имя русской горничной дѣвушки,-- горничной у "барышень", и стало-быть плутовки, бѣдовой. Она еще недавно изъ деревни, еще загаръ, на жатвѣ полученный, не сошелъ съ ея миловиднаго личика, а смотрите, какъ быстро она цивилизуется, какъ быстро принимаетъ хорошія, по понятію міра лакейскаго, манеры. Она средняго роста должна быть и шантретка.

Жени. Это опять маленькая, какъ Вѣрочка, но уже блондиночка. Вѣрочка -- чисто-русская дѣвушка, а это смѣсь русской плутоватости съ французскимъ лукавствомъ. Женя въ пудрѣ -- за дебардерку сойдетъ. Не какъ женщина граціозна она. а какъ юный котенокъ. Таковою представляется намъ особа, владѣющая именемъ "Жени".

Ида. Ну это нѣмчура, кровная, толстая, на ростбифъ годная. Она не лишена нѣкоторой миловидности и величавости, но дальше пива ей ничего не нужно..Она такъ намъ представляется, была бы счастлива, еслибы могла цѣлый день спать и ѣсть. Trinken Bier und schlafen!

Катя. Это должно быть или Полька, или Русская, или крестьянка, или княгиня. блондинка должна быть, и пить хорошо должна. Доброта безконечная и наивность оконченная. Кокеткою быть хотѣла бы, но не умѣетъ....

Любаша. Вотъ это граціозное имя должно быть у граціознаго существа. Особа съ такимъ именемъ -- это русская Гретхенъ, блондинка, невысокая, съ глазками не голубыми, а какъ у кота сѣрыми и такими бархатистыми. Кокетка не потому, что хочетъ кокетничать, а потому, что не можетъ не кокетничать.

Маня. Это непремѣнно русая и русская то ловка. Темныя глазки, румянецъ во всю щеку и ямки на щечкахъ.

Если сказать это имя иначе, выйдетъ другое; напримѣръ:

Марья. Это сейчасъ же рисуется намъ дѣвка-чернавка, кухарка или судомойка, или жена дворника. У ней встрепаны нечесаные волосы, она грязна, неумыта.

Сказать это имя такъ:

Марья дерзкая или Машка солдатъ,-- тутъ опять другое. Тутъ уже представляется вамъ что-то высокое ростомъ, нахальное, не юное, а пожилое, не бѣлое, а черное и т. д.

Норма. Не друиды и лѣсъ священный рисуетъ намъ современное имя "Норма", а буйную Француженку, пикантную, если она молода, противную до-нельзя своимъ нахальствомъ, если устарѣла. Она необходимо высока ростомъ, необходимо раскрашена и необходимо имѣетъ величавыя манеры провинціальныхъ актрисъ. Она корчитъ "La grande duchesse de Herolstein", напѣвая: "Ah, que j'aime les militaires", но корчитъ безобразно. Впрочемъ, это тогда только, когда Норма уже въ пожилыхъ лѣтахъ. Грассируетъ всякая Норма не милосердно.

Поля (несокращенно -- Палагея). Это русская деревенская дѣвушка, попавшая въ нѣжное нѣмецкое семейство, гдѣ ее окрестили въ Полю. Она можетъ быть брюнетка, и чаще бываетъ, или блондинка, маленькая или большая,-- словомъ, она всячески можетъ. Она корчитъ иностранку aus Riga и корчитъ довольно правдоподобно.

Теофилія. Это непремѣнно Полька и ядовитая Полька. Кокетка съ головы до ногъ, съ русыми, какъ шелкъ мягкими волосами и съ зелеными, славными глазками.

Какъ Полька, она смѣсь француженки съ чортомъ и потому бѣдовая,-- бѣда, какая бѣдовая. Черты лица ея неправильны (мы заимствуемъ наше описаніе изъ одного польскаго романа, заголовокъ котораго мы теперь не припомнимъ), но и они тѣмъ не менѣе страшно обольстительны. Всякій жестъ у нее разсчитанъ, кокетливъ, эффектенъ. Она проведетъ и выведетъ и не однихъ только дураковъ, а и людей виды видавшихъ. Она вакханка, если судьба ее поставила въ такое положеніе, но вакханка не по ремеслу, а по призванію. Красота мущины для нее выше ума и она жаждетъ любви. Она не сентиментальна, но она роскошно хороша, когда ея глазки зеленые огнемъ загорятся и она, открывая свои губки пухленькія, зубы-жемчугъ улыбкой покажетъ. Весела и рѣзва, какъ.... какъ.... ну чортъ знаетъ какъ! А когда нужно -- серьезна. Съ такими женщинами, если онѣ даже и надуваютъ васъ, не скучно, только не слѣдуетъ черезчуръ увлекаться.

Фаня. Это ужь что-нибудь непремѣнно очень рыхлое. и пикантное. Фани бываютъ и Русскія, право, и Цѣмки и т. д. и т. д.

Вотъ Фани Карловна или Фани Михайловна, это ужь другое. Фани Михайловна: Это непремѣнно хозяйка и экономка какого-нибудь бѣлошвейнаго или прачешнаго заведенія. Она непремѣнно полна или полнѣетъ на спокоѣ; она строга, но справедлива. Носитъ дареныя колечки и цѣпочку кругомъ шеи. Любитъ очень спать и пить пиво или портеръ. Хочетъ замужъ, но не находитъ своего "Карлъ Карлычъ".

Федосья. Это непремѣнно пожилая кухарка.

Фекла. Это горничная "самой барыни". Желчная и властолюбивая.

Элла. Скандинавіей пахнетъ! Тутъ свѣтлорусые волосы и черные, жгучіе глаза. Красивая женщина, на видъ ледъ, снѣгъ, но подъ этимъ снѣгомъ, взойди ясно, солнышко, быстра вода побѣжитъ.

Юлія, Джульетта. Итальянка. Высокая, стройная, смуглая. Гибкая, какъ тростникъ, граціозная, какъ кровный жеребеночекъ. Глаза задумчивы, но выразительны. Вообще фигурка изящная, которой нельзя предложить очищенной, а надо шампанскаго.

Такими представляются намъ-женщины, носящія вышеперечисленныя имена. Мы можетъ-быть и ошибаемся; но кто же безъ этого. Мы видѣли много женщинъ, много знаемъ ихъ и полагаемъ, что, не всегда конечно, имена довольно рельефно рисуютъ обликъ. Ну могутъ ли опровергнуть насъ, что всѣ Лизы -- хорошенькія? И что онѣ преплутовки? Кто при имени "Вавила" не рисуетъ себѣ что-нибудь деревенское, большое, сильное. Такъ кузнецъ и встаетъ передъ нами.

Имя "Ахиллъ" развѣ ничего не говоритъ воображенію? А Беатриче? А Мессалина?