# Покупающему рецепты

Андрей Михайлович Дмитриев

## ЕЩЕ СЪ ПОЗВОЛЕНІЯ СКАЗАТЬ,


РАЗСКАЗЫ, ОЧЕРКИ И СЦЕНЫ.


БАРОНА I. ГАЛКИНА.


МОСКВА.

Типографія А. И. Мамонтова и Ко, Большая Дмитровка, No 7.

1870.


ПРЕДИСЛОВІЕ.


Чего желали мы достигнуть нашею книгой "Съ позволенія сказать" -- мы отчасти достигли. И мы довольны... Довольны, что слово наше объ ужасномъ положеніи падшихъ женщинъ -- было услышано,-- услышано ими самими, услышано людьми силу имѣющими. Намъ извѣстно, напримѣръ, что подъ впечатлѣніемъ нашего разсказа "Падшая" три пансіонерки публичныхъ домовъ оставили ихъ и выбились на дорогу труда, на честную дорогу. Кромѣ того, мы имѣемъ основаніе сказать, что запрещеніе продажи вина въ публичныхъ домахъ совершилось не безъ вліянія нашей книги. Эти два, добытые нами, результаты оправдываютъ выходъ нашей книги "Съ позволенія сказать" и даютъ намъ право сказать то, что мы говоримъ и въ этой книгѣ о домахъ терпимости. Мысли; высказанныя здѣсь, можетъ-быть, тоже сдѣлаютъ свое дѣло....

Итакъ, мы довольны.... Довольны тѣмъ, что если и мало сдѣлали, то все-таки хоть что-нибудь да сдѣлали...


## Покупающему рецепты.


Люди, человѣки, человѣчество -- что такое, какъ не громадная толпа различными болѣзнями страдающихъ существъ? Міръ, населяемый ими,-- развѣ не больница, гдѣ лечатся, всевозможными манерами, всевозможные нравственные уроды? Они лечатся и не вылечиваются, а только мѣняютъ болѣзни.

Среди этой массы больныхъ самыя видныя мѣста занимаютъ плуты {Нами готовится къ печати книга: Маленькіе, большіе, тощіе и отъѣвшіеся негодяи.} и дураки. Которыхъ большее количество -- рѣшить мудрено! Мы въ пользу того мнѣнія, что дураковъ болѣе, чѣмъ плутовъ, а потому мы Эти разсказы посвящаемъ дуракамъ. Почему -- потому? спроситъ наивный читатель. Мы объяснимся. Ихъ громада, а стало-быть ихъ сила, и въ нашъ вѣкъ, что ни говори, а имѣть силу за собою дѣло не лишнее.

Итакъ, досточтимые дураки, красивые и некрасивые, маленькіе и большіе,-- мы вамъ посвящаемъ эти разсказы, вамъ пишемъ эти рецепты.

Но, скажетъ опять добродушный читатель, вѣдь дураки разные бываютъ, для какихъ же ты, баронъ Галкинъ, пишешь свои рецепты?

Справедливый вопросъ!

Для милыхъ дураковъ, для невинныхъ дураковъ, мой хорошій читатель.

Среди массы дураковъ есть гадкіе, грязные, негодные, плутоватые дураки,-- и я не для нихъ пишу мои рецепты, -- нѣтъ.

Я пишу ихъ для ничего не дѣлающихъ, ничѣмъ не занимающихся дураковъ, любезныхъ, хорошихъ, пріятныхъ, никого не обижающихъ, ни во что не вмѣшивающихся,-- словомъ для тѣхъ дураковъ, коихъ большее количество.

Это пожалуй даже и не дураки, а милые "дурашки", дураки, съ которыми пріятно быть и которымъ любя говорятъ: "ахъ, ты мой осликъ, дурашка"!

Можетъ-быть это заглавіе -- "Рецепты молодымъ дуракамъ" -- повредитъ мой книгѣ; но я какъ Чинъ-Джекъ, рецепты котораго написалъ Диккенсъ, скажу массѣ дураковъ: о, дураки! дивные дураки! лучшіеизъ всѣхъ дураковъ, наилюбезнѣйшіе моему сердцу,-- дерзайте! покупайте мою книгу! Не бойтесь, что скажутъ злые люди: "ты купилъ рецепты для себя -- лечиться хочешь." Не бойтесь того. Я вамъ рекомендую слѣдующій рецептъ для отвѣта этимъ людямъ: "нѣтъ, друзья, я въ заботѣ о васъ пріобрѣлъ эту книгу", и затѣмъ,-- и это очень не глупо будетъ,-- подарить имъ, этимъ злымъ людямъ, эту книгу, а себѣ купить другую.

Если вы, о, чудные дураки, скрываете, что вы купили эту книгу, а кто нибудь узнаетъ про это и будетъ смѣяться:-- "онъ сознаетъ, что онъ дуракъ, признаться въ этомъ ему стыдно, и онъ хочетъ вылечиться самъ", то вы ему отвѣчайте, не смущаясь: "я тебя, о злой человѣкъ, знаю, но не совсѣмъ еще, и хочу черезъ эту книгу познакомиться съ тобой и съ твоими болѣзнями, а также и способами излеченія ихъ -- и вотъ причина, почему я купилъ эту книгу."

Сказавъ ему это, вы, дуракъ, заставите его грибъ съѣсть.

Наконецъ я, самъ баронъ, скажу тебѣ. веселый покупатель моей книги, что ты долженъ, необходимо долженъ купить мою книгу, и вотъ почему: міръ дураковъ, ихъ воззрѣнія, болѣзни и лекарства для насъ съ тобою -- вещь неизвѣстная, terra incognita, а согласись самъ, что вѣдь очень интересно познакомиться съ новостью.

Ты, покупатель, до того уменъ, до того твоя голова полна высокими мыслями, что книга эта для тебя будетъ тоже что для Колумба -- Америка!

Что ты можешь противъ этого возразить, покупатель?

Ты смущенъ, ты трепещешь веселіемъ отъ возможности открыть Новый Свѣтъ, и, конечно, благодаришь меня?

Не за что, не за что! Я, какъ путешественникъ, описывающій новыя, невѣдомыя страны, готовъ подѣлиться съ тобою славою открытія, готовъ ввести тебя, о умнѣйшій, въ этотъ невѣдомый для тебя міръ!

Цивилизація великое дѣло! Да И. я увѣренъ, что никто не скажетъ: "я не дуракъ, а стало-быть мнѣ и рецептовъ для дураковъ не надо"! Никто не скажетъ! Иначе я буду думать, что нашъ просвѣщенный XIX вѣкъ -- не XIX вѣкъ, а чортъ знаетъ что такое!

Почему же? спроситъ пытливый и все еще колеблящійся покупатель.

Да потому, что мы, въ нашъ XIX вѣкъ, знаемъ не одно только то, что намъ даетъ возможность не умереть съ голоду, а и многое, многое другое.

Вѣдь намъ, напримѣръ, нѣтъ никакого дѣла, знать про Австралію, а мы про нее знаемъ. А почему?

Да потому, что вѣкъ XIX -- пытливый вѣкъ, и моя книга для тебя, лучшайшій изъ покупателей, будетъ все равно, что чтеніе путешествія о странахъ невѣдомыхъ тебѣ, не изслѣдованныхъ тобою.

Итакъ, покупай! Я скажу тебѣ, по секрету, что изъ этой книги ты можешь извлечь, давая совѣты дуракамъ, громадные барыши,-- тысячу рублей! напримѣръ. А? каково? Вѣдь ты девятьсотъ девяносто девять рублей въ барышахъ будешь имѣть! Вѣрно. Даже больше, такъ какъ дураковъ вѣдь тьма тьмущая, и они всѣ не прочь идти къ тебѣ за совѣтомъ. Да, вѣрно говорю....

И ты скорѣй покупай, потому что книги напечатано всего только одиннадцать экземпляровъ и. цѣна такая дешовая, что издатель больше ста тысячъ въ убыткѣ.

Вѣрь, я лгать не стану.

Ты спросишь, почему же одиннадцать только экземпляровъ напечатано и почему издатель рѣшился печатать книгу, когда она ему въ убытокъ?

(Геніальный вопросъ! лучшій изъ всѣхъ вопросовъ)!

Я отвѣчу тебѣ, но только, чуръ не болтать: напечаталъ онъ потому одиннадцать экземпляровъ, что не сто одиннадцать, -- это разъ. Два же: еслибы онъ напечаталъ сто одиннадцать экземпляровъ, вѣдь ты, покупатель, точно также могъ бы спросить: почему сто одиннадцать, а не тысячу одиннадцать?

А потому лучше оставимъ вопросъ объ одиннадцати экземплярахъ и перейдемъ къ вопросу: почему издатель рѣшился напечатать книгу, когда она ему въ убытокъ?

Ты не догадываешься? Не вѣрю...

Ты прекрасно знаешь, что онъ рѣшился на это изъ любви къ человѣчеству, изъ желанія принести пользу ближнему, полечить его немного!

Прекрасная цѣль, не правда-ли? И цѣломудренная публика, я увѣренъ, не отплатитъ ему зломъ за добро, не оставитъ его книги безъ вниманія, а будетъ покупать ее нарасхватъ.

Итакъ, теперь, когда всѣ сомнѣнія разрѣшены, когда они далеко отъ тебя -- бѣги скорѣй и покупай!

Будь и ты покупающій добръ, позаботься и ты о страждущихъ!

Ну вотъ, наконецъ-то, купилъ! Обманулъ развѣ я тебя покупщикъ? То-то....

Рецептъ далъ, лекарство далъ, и лекарство завернутое въ такую красивѣйшую бумашку, и все это чуть не даромъ! Вотъ я каковъ!

Теперь читай, читатель, и лечись!

И если тебѣ помогло мое лекарство, рекомендуй его другимъ....