# Неземные создания

Андрей Михайлович Дмитриев

Сцены.

Въ дорогу отъ скуки.


Сочиненія и переводы

Барона I. Галкина.


1876.


## НЕЗЕМНЫЯ СОЗДАНІЯ.


Сцены.


Дѣйстіе происходитъ во время бала. Закрывшись вѣерами, сидѣли въ углу большой, роскошной гостинной графини X. двѣ восхитительныя дѣвушки. Фамиліи ихъ называть нѣтъ причины. Ихъ оживленная болтовня заинтересовала меня, и я, незамѣченный, чуть-ли не рядомъ помѣстился съ ними.

Что это было за прелестныя головки!

Молодость, наивность въ этихъ дѣвушкахъ сказывались поминутно: ихъ декольтированныя ручки носили тотъ розоватый цвѣтъ, который такъ присущъ первой юности, весенней свѣжести; ихъ шейки, цвѣтъ лица здоровый, свѣжій, говорили, что онѣ еще не знакомы съ мигренями и прочими признаками увяданія!

Хохотали онѣ, какъ дѣти, но... но женщины и кокетки сказывались уже въ нихъ.

Смотрите, какъ естественно показываютъ онѣ крошечки ручки, великолѣпно тактированныя; какъ онѣ, безъ всякой надобности, граціозно оправляютъ свои воздушныя юбки, чтобы показать дивныя затянутыя въ атласные башмачки, ножки; смотрите, какъ эти женщины -- дѣти бросаютъ, будто мимоходомъ, сильно осмысленные, полные страсти, взгляды; какъ кокетливо хохочутъ онѣ, безъ причины, но съ цѣлью показать свои зубы перламутры; какъ наивно опускаютъ глазки и какъ раздается ихъ звонкій, какъ разбившійся тонкій хрустальный стаканъ, голосокъ!

Вы невольно обратите вниманіе на эту парочку.

Какъ красивы ихъ открытыя плечики; какъ граціозны изгибы руки и какъ онѣ, имѣя красивый профиль, кстати его показываютъ.

О, мои прелести! Вы, восторгъ, какъ милы!

Сколько въ васъ чистоты, наивности, и какъ просто, ловко сводите вы съ ума нашу бѣдную братію.

Счастливыя! Вы ложитесь спать, когда бѣдные люди уже на работу идутъ; вамъ незнакомы заботы, неизвѣстенъ трудъ! Пока вы молоды, дѣвушки, за васъ думаютъ ваши родители; когда вы выйдете замужъ, за васъ будутъ думать мужья ваши! Счастливыя....

Родились вы въ антрактѣ между мазуркою и вальсомъ, и вся ваша жизнь -- веселый пиръ, балъ, пикникъ и пр...

Вы образованы, учены: еще маленькія одѣваете вы постомъ въ черное вашихъ куколокъ, а въ праздникъ въ бѣлое; вы знали, и теперь,-- понятное дѣло, -- знаете, еще дѣтьми, что уже не носятъ теперь кринолиновъ, что юбки платьевъ дѣлаютъ косыя, что шляпки теперь носятъ такія-то, а такія-то -- прошлогодняя уже мода; вызнаете, какого цвѣта перчатки къ какому платью надѣваютъ и въ какихъ случаяхъ.

Вы знакомы съ игрою вѣера и вамъ понятенъ языкъ цвѣтовъ!

О, какъ вы образованы!

Вамъ нельзя не удивляться, нельзя не быть въ восторгѣ отъ васъ.

Люблю я васъ, декабрьскія розы, февральская клубника!

Вы дороги, но вы не рѣдки въ нашъ XIX вѣкъ! Вы доступны всякому, у кого есть деньги и развитой вкусъ, и я..... я преклоняюсь предъ вами!

Вы кокетки уже въ колыбели, и ваши добрыя mamans передали вамъ все, что имѣли, что знали сами, а онѣ.... глубоко образованы!

Сначала вы граціозные барашки съ розовыми ленточками на шейкахъ; потомъ вы красивыя козочки, съ колокольчиками; потомъ вы плѣнительно красивыя арабскія кобылки, породистыя и гордыя; потомъ вы воздушныя, неземныя барышни, и.... наконецъ интересныя жены! Потомъ.... потомъ вы...

Я смотрю на этихъ двухъ барышень и умиляюсь.

Я слушаю этихъ двухъ жилицъ неба и сожалѣю, отчего я не стенографъ.

Я не стенографъ, но все-таки я помню кое-что изъ разговора этихъ двухъ барышень, разговора полнаго значенія, полнаго глубокаго смысла.

-- Ахъ, Надинъ! говорила барышня помоложе, поправляя свой голубой башмачекъ,-- я не про этого говорю: я говорю вонъ про того, что стоитъ около двери, рядомъ съ толстымъ Ворскимь.

-- Ну да, отвѣчала другая, я и говорю, что онъ вовсе не полковникъ; вѣдь я его знаю очень хорошо; онъ бываетъ у насъ: пресмѣшной.... Позволь.... его фамилія.... Фу, забыла.... Ну да это все равно.... Онъ бываетъ у насъ; мамаша увѣряетъ, что онъ очень умный человѣкъ, папаша спорить, что онъ дуракъ, а я увѣрена, что отъ него ужасно помадой пахнетъ.

-- Но что-же помадить-то онъ? у него всего одна дюжина волосъ на головѣ.

-- Препротивный! Я увѣрена, что онъ носить теплую фуфайку...

-- Неужели?

-- И самъ себѣ рѣжетъ мозоли на ногахъ.

-- Фуй!

-- Обрати вниманіе: онъ въ бѣлой жилеткѣ!

-- Ха-ха!

-- Грязныя перчатки.

-- Чтобы ты дѣлала, если-бы онъ былъ твой мужъ?

-- Я, кажется, умерла бы....

-- А я убѣжала бы....

А если онъ, хотѣлось ввернуть мнѣ, добрый, честный человѣкъ? Если онъ умнѣе всѣхъ этихъ шаркуновъ и все несчастье его -- это неумѣнье одѣваться, какъ требуютъ въ свѣтѣ, и только? Неужели и тогда убѣжала бы ты, воздушное созданье?

-- Ну а видишь вонъ того господина, что подходитъ къ нему, съ орлинымъ носомъ, съ усиками?

-- Да, да.

-- Онъ только что пріѣхалъ съ Кавказа.

-- Онъ не дуренъ вѣдь.

-- Да, загорѣлый такой, интересный!

-- Люблю я такія лица.

-- Какимъ львомъ смотритъ онъ

-- О, да.

-- Я боюсь такихъ людей: когда они глядятъ -- я не понимаю, что такое дѣлается со мною! Дрожь какая-то пріятная.

-- Представь, и со мной тоже самое.

-- Онъ, говорятъ, раненъ въ битвѣ.... въ битвѣ.... ну не знаю какой....

-- Бѣдный!

-- И представь себѣ, когда его ранили, онъ упалъ безъ чувствъ и, очнувшись на третій день только, онъ лежалъ подъ грудою мертвыхъ тѣлъ.

-- Ахъ, какой ужасъ!

-- О, какъ я люблю военныхъ: всѣ боятся ихъ, уважаютъ, а они всегда такіе гордые, такими побѣдителями смотрятъ!

-- Еще бы не смотрѣть.

-- Прелесть что такое, эти военные! Война кончилась и они возвращаются домой покрытые славой и ранами!

-- И дома разсказываютъ о страшныхъ битвахъ, въ которыхъ они участвовали!

-- Объ ужасныхъ ранахъ, которыя они получали!

-- Дома встрѣчаютъ ихъ съ торжествомъ....

-- Украшаютъ ихъ геройскія груди орденами!

-- О, восторгъ! восторгъ!-- не говори....

-- Что онъ, полковникъ?

-- Да.

-- А знаешь что? Я бы все-таки лучше вышла бы за стараго генерала, чѣмъ за него: почестей больше!

-- Ты права.

-- Представь себѣ; вхожу я молодая, красивая, на балъ подъ руку съ сѣдымъ, заслуженнымъ генераломъ; эфектъ-то какой, а?

-- И не говори!

-- Я опираюсь на его храбрую и вѣроятно, даже непремѣнно, раненую руку, и онъ проводитъ меня по всей залѣ, и кругомъ слышится шопотъ удивленія, восторга.

-- Диво! съ ума сойти можно....

-- Въ добавокъ ко всему этому, у генерала, твоего мужа, есть адъютантъ молодой, который влюбленъ въ тебя и страдаетъ!

-- Не будемъ говорить объ этомъ! не будемъ!!

-- Пожалуй.

-- Скажи мнѣ пожалуста, отчего ты не спускаешь волосы немного на лобъ? вѣдь теперь всѣ такъ носятъ.

-- Да, chère petite, у меня волосы коротки слишкомъ! Вѣдь, что сзади-то, тѣ шелковые.

-- Вотъ видишь-ли, всѣ носятъ фальшивые волосы, а мнѣ отецъ не позволяетъ; говоритъ: рано вамъ еще, сударыня, надувать честную публику. У самой коса чуть не крысиный хвостикъ, а туда же хочешь изумлять роскошными волосами.

-- Крысиный хвостикъ! ай, ай какъ это по-мужицки!

-- Но вѣдь я его все-таки не слушаюсь: у меня фальшивая коса; мнѣ maman позволила.

-- Вотъ это умно, а то...

-- Т-съ, madame Кротовъ идетъ.

Наши пріятельницы умолкли.

Вѣдь, не правда ли, какія милыя, какія развитыя дѣвушки?

Чего въ нихъ нѣтъ? Простота, наивность, знаніе свѣта и прочія добродѣтели.

О, спѣшите, женихи, спѣшите!

Эти неземныя созданья дадутъ вамъ все, что вы спросите у нихъ; онѣ всегда поймутъ васъ, всегда съумѣютъ развлечь васъ въ минуты сомнѣнья, раздумья.

У нихъ нѣтъ сомнѣній, нѣтъ раздумья; ихъ чудныя головки не привыкли мыслить, не умѣютъ разсуждать. Сердце, одно сердце говоритъ въ нихъ, влеченій его только они слушаютъ.

О, берите ихъ; жизнь съ ними -- бездумная жизнь, веселая жизнь!

Вотъ развѣ только что вы, какъ нибудь случайно, рога получите, ну да это пустяки!

Si jeune et si bien décoré!

Мадамъ Кротовъ прошла и лепетанье возобновилось.

-- Смотри, намъ Аннетъ кланяется.

-- Замѣтила ты ея безсмѣнное платье?

-- Угу!

-- И ея прическу съ розаномъ?

-- А на носу прыщиковъ-то сколько?.

-- Но она добрая дѣвушка, только эти ужасные розаны.

Взгляни на Лизу, какъ хороша она сегодня.

-- Правда твоя.

-- Я бы десять лѣсъ жизни отдала, чтобы имѣть такую головку, какъ ея!

-- А прическу замѣтила?

-- О, да.

-- Это совершенная новость: Теодоръ привезъ изъ Персіи.

-- Неужели? Очаровательная прическа! А далеко отсюда Персія?

-- Порядочно.

-- Ну а свадьба Лизы когда?

-- Она отказала.

-- Ба, ба, ба! Но причина какая?

-- Не хочетъ, да и все тутъ.

-- А свадебная корзинка то? Вѣдь тамъ, говорятъ, были дивные кашемиры изъ Индіи, брилліанты!!

-- Какже.

-- И она все таки отказала?!

-- Да. Не хочу, говоритъ, и все тутъ.

-- Да причина-то какая, причина?

-- Поди ты! Говоритъ: глупъ.

-- Да тѣмъ лучше, если и глупъ и богатъ! Вотъ ужъ не ожидала я отъ Лизы такой штуки! Помилуй, такіе дивные кашемиры!

-- Непостижимо. Впрочемъ, говорятъ еще, что онъ храпитъ во снѣ и сморкается, будто въ рогъ трубитъ.

-- Да... это некрасиво.... Но все-таки: кашемиры, брилліанты, и глупъ ко всему этому? Вѣдь это искать надо, рѣдкость!

-- Тсъ! не поварачивайся; я вижу, Вайтовъ стремится къ намъ.

-- Ахъ! какъ онъ глупъ, какъ онъ бѣлокуръ!

-- Прибавь: и какъ не въ тактъ танцуетъ.

-- А видѣла ты, что за прелесть усики у моего cousin?

-- Еще бы!

-- И замѣтила ты, что они у него всегда кверху и надушены.

-- Еще бы не замѣтить! Духи -- чудо!

-- А какіе?

-- Ну этого я еще не могу сказать.

-- Плутовка!... Ну а послѣ скажешь?

-- Можетъ быть, и хохочетъ милая дѣвушке, и глазки ея загорѣлись.

Вчуже сердце радуется, глядя на этихъ граціозныхъ козочекъ.

-- А какъ онъ танцуеть-то?

-- Прелесть: такъ обхватитъ, что даже больно, а я.,. я, знаешь, люблю это!

-- Ну а какъ тебѣ нравится князь Фатовъ? хорошенькій вѣдь?

-- Такъ себѣ.

-- Такъ себѣ! Нѣтъ, ты посмотри хорошенько: блѣдный, усталый, разочарованный!

-- Волосы рѣдки.

-- За то поэтъ!

-- Ему вѣдь за сорокъ.

-- Самое время жениться: только такіе люди могутъ хорошо поставить себя въ обществѣ.

-- Это пожалуй, и такъ.

-- Ну а этого господина знаешь: вонъ тамъ, брюнетъ?

-- Да.

-- Онъ танцуетъ не дурно, но только ужъ очень смѣшонъ... очень.

-- Все про ботанику толкуетъ.

-- Это вѣрно Не знаешь ли ты, что это за тайнобрачныя растенія?

-- Ахъ, онъ и мнѣ про нихъ говорилъ.

-- Гляди пожалуста: maman мнѣ дѣлаетъ знаки. 1 къ не домой ли это, какъ прошлый разъ? Вѣдь тоска, ей Богу, съ кучами спать ложиться! Скажи, душка, своему брату, чтобы онъ пригласилъ maman на мазурку; она прошлый разъ осталась, когда ее пригласили.

-- Сейчасъ скажу.

-- А знаешь ли: вѣдь твой братъ прехорошенькій, только вретъ ужасно; я иныхъ вещей, что вретъ онъ, положительно не понимаю.

-- Что же такое говоритъ онъ, чего ты не понимаешь?

-- А вотъ...

И наши голубки чистыя стали говорить шопотомъ.

-- Ахъ, проказникъ! смѣялась младшая.

-- Ой, ой! какъ жарко? И къ чему ты мнѣ разсказывала!

-- Ага! а вѣдь не дурно все это?

-- Ни-че-го! Очень даже ничего!

-- А вѣдь знаешь что? Замужнія дамы имѣютъ огромное предпочтеніе передъ нами.

-- Какое же?

-- Онѣ могутъ носить платья гораздо болѣе декольтированныя, чѣмъ мы...

-- И имъ не такъ жарко...

И обѣ засмѣялись.

Плутъ народъ!

Какія прекрасныя жены будутъ изъ этихъ прелестныхъ дѣвушекъ черезъ два три года!

Дивныя созданья!

Вы, читатель, не думайте, что онѣ всегда будутъ таковы; всегда будутъ говорить и мечтать объ этомъ -- поѣдутъ ли онѣ на балъ, какое платье надѣнутъ въ церковь, какую шубку для катанья на конькахъ.

Нѣтъ, тысячу разъ нѣтъ!

Теперь послѣ бала, онѣ, эти чистыя, невинныя созданья, засыпая подъ бѣлыми (цвѣтъ невинности) одѣялами и спрятавъ подъ нихъ холодныя ручки, думаютъ еще о глупостяхъ, а тогда... тогда другое дѣло!

Тогда другое дѣло!

Тогда онѣ будутъ молиться Богу, чтобы днемъ была хороша погода, и онѣ могли бы кататься въ открытой коляскѣ, держа въ рукахъ восхитительнаго ребенка, одѣтаго въ шелкъ и бархатъ.

Вѣдь это прелесть какъ хорошо: молодая, интересная красавица -- мать!

Тогда... тогда онѣ будутъ заботиться объ мужѣ: у него всегда будутъ свѣжія перчатки и великолѣпно завязанный галстукъ.

Тогда онѣ будутъ заботиться объ ребенкѣ: онѣ передадутъ ему свою свѣтскую опытность, передадутъ все, что знали сами, все, чему вы учились не изъ уроковъ наставника, а изъ наблюденія.

О, онѣ сильно перемѣнятся!

Не бойтесь, эти дѣвушки вамъ, блестящая молодежь, жизнь не отравятъ!

Дерзайте...

Черезъ нихъ, когда онѣ будутъ жены ваши, вы шибко пойдете въ гору: вамъ будетъ покровительствовать блестящій князь Т, вліятельный X или У.

Дерзайте...