# Война и мир

Андрей Михайлович Дмитриев

Драма в 2-х действиях и 3-х картинах.

ВЪ ДОРОГУ ОТЪ СКУКИ.


Сочиненія и переводы


Барона I. Галкина.


1876.


## ВОЙНА И МИРЪ.


Драма въ 2-хъ дѣйствіяхъ и 3-хъ картинахъ.


Почти весь сюжетъ заимствованъ изъ романа гр. Толстаго "Война и Миръ".


Qui vit sans folie n'est pas si sage qu'il croit.

La Rochefoucauld.


Дѣйствующія лица.


АНДРЕЙ БОЛКОНСКІЙ, князь и нигилистъ.

ТѢНЬ отца князя Андрея, злючка ужасная.

МАРІЯ, дочь Тѣни, видомъ овечка страстями Этна.

НИКОЛАЙ РОСТОВЪ, шелопай, изъ военныхъ.

НАТАША РОСТОВА, сестрица его, плехолосенькая дѣвоцька, только вѣтрена очень.

АНАТОЛІЙ КАРАГИНЪ, пѣвецъ и коварный измѣньщикъ.

ПЬЕРЪ БЕЗУХОВЪ, филосовъ и разгильдяй. Носитъ рога.

ПОЗДѢЕВЪ, инквизиторъ и массонъ; онъ же авторъ "Испанскихъ Мотивовъ" и "Варшавскихъ Трущобъ", что, впрочемъ, изъ пьесы не выясняется.

ФРИЦЪ ФОНЪ ПАСТУХОВЪ, извощикъ -- и преплохой.

Belle Hélène, superbe animal барынька -- гмъ! гмъ!

АНДЖЕЛО ТЕСАКЪ, старшій алгвазилъ, носитъ тоже рога, хотя и не женатъ.

ДУНЯША ЦВИБЕЛЬ-КЛОПСЪ, неосторожно увлекающаяся нѣмка.

ВАРВАРА АЛЕКСАНДРОВНА КОРИНА, несчастная вдова, имѣетъ шесть человѣкъ дѣтей и престарѣлаго отца, которыхъ содержитъ своими трудами. Въ пьесѣ собственно она не участвуютъ, но... но все-таки очень хорошая, добрая женщина.

ГОЛОСА ИЗЪ РАЗНЫХЪ МѢСТЪ.

ВИРСКІЙ ИСПРАВНИКЪ, выдающій себя за Наполеона I. Народъ, алгвазилы, гимназисты, бутари, войско, собаки, лошади, пара подсвѣчниковъ и тазъ.


Первое дѣйствіе происходитъ въ Испаніи, второе гдѣ-то около.


Годъ 1812.


## ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.


Ревность и любовь.


Дѣйствіе происходитъ въ Испаніи, въ трактирѣ -- "Кострома"; богато убранная зала, на стѣнахъ обои, подъ обоями штукатурка. По срединѣ сцены -- средина сцены и два стула отъ Сань-Гали. Въ полуразрушенныя стѣны блѣдная луна льетъ свои трепетные лучи. Все тихо, только вдали слышны раскаты грома, меланхолическая ругань двухъ пьяныхъ бабъ и звуки шарманки, играющей изъ оперы "Рогнѣда": "Расшумѣлося синее море".


Явленіе 1-е.


На сценѣ Наташа и Анатолій Курагинъ.


Наташа поетъ на мотивъ изъ Орфея.


Ха! ха! ха! ха! ха! ха!

Полно же морочить насъ,

Я знаю, вы -- пролазъ!


Курагинъ.


Прелесть моя, кралечка,

Повѣрьте, что для васъ

Застрѣлиться, утопиться

Я готовъ...


Наташа, рѣшительно.


А не угодно ли жениться?!


Курагинъ, поетъ на тотъ же мотивъ.


Ха! ха! ха! ха! ха! ха!

Нѣтъ, атанде, барышня,

Жениться я -- ужь пасъ!


Наташа.


Ну, такъ убирайтесь вонь, ужасный нигилистъ!


Курагинъ.


Напрасно! Въ моей груди,-- о Наташа!-- Везувій бушуетъ и Этна шумитъ! Я... я люблю тебя такъ сильно, такъ пламенно, что еще до сихъ поръ никто такъ не любилъ. Взгляни на меня! Я трепещу огнемъ мученій неземныхъ. Сжалься. Вѣдь я восточный человѣкъ,-- я убью и себя, и тебя! Ты прислушайся къ моему голосу, какъ онъ звучитъ искренно. Такъ вѣдь не лгутъ... Нѣтъ! Вѣрь мнѣ! вѣрь!


Наташа, въ сторону.


Ухъ! плутъ такъ и рѣжетъ. Сѣчь бы тебя, сѣчь да приговаривать пиши, пиши! (Курагину). Продолжайте -- намъ пріятно!


Курагинъ, сморкаясь.


Сейчасъ, виноватъ! (кладетъ платокъ въ карманъ). Ну-съ, итакъ, сударыня,-- пламень моихъ страстей неугасимъ, огонь, пожирающій меня, ужасенъ.. Меня не охладятъ всѣ льдины Ледовитаго Океана.

Охъ! какъ я люблю!

Ухъ! какъ я страдаю!


Наташа, въ сторону.


Я начинаю уступать.., (ему). Спойте мнѣ что-нибудь, душка военнный.


Курагинъ.


Avec plaisir, мамочка, (поетъ на мотивъ романса: Я очи зналъ).

Глазокъ я зналъ, глазокъ чудесный,

Онъ на меня съ тоской смотрѣлъ,

И вѣрь, что въ цѣлой поднебесной

Такого я еще не зрѣлъ!

Дышалъ онъ грустный, углубленный,

Среди полей, вокругъ равнинъ,

Какъ будто жизнью удрученный,

Какъ будто смерти властелинъ!


Наташа.


Хорошо! Благодарю!


ГОЛОСЪ Алексѣя Романовича неизвѣстно откуда.


Не ожидалъ!


Наташа.


Только я не все понимаю!


Курагинъ.


О, это ничего! У насъ всѣ романсы таковы. Ну-съ, такъ какже -- бѣжимъ?


Наташа, бросаясь къ нему на шею и хватая за галстукъ.


Я твоя!... Бѣжимъ!... Но куда?


Курагинъ, показывая на юговостокъ.


Туда!


Наташа.


Ну, и отлично.


(Бѣгутъ. Буря, молнія блещетъ, дождь льетъ какъ изъ ушата).


Явленіе 2-е.


Тѣже и князь Андрей въ дверяхъ. Физіономія Андрея ужасна: въ лицѣ ни кровинки, волосы взъерошены. Въ рукахъ у него лукъ и стрѣлы.


Кн. Андрей, не своимъ голосомъ.


Куда, измѣнница! Тпрру! стой!


Курагинъ, голосомъ анаѳемскимъ поетъ на мотивъ изъ "Троватора".


Нѣтъ, не удастся,

Глупому князю,

Красотки Нади

Меня лишить!


Кн. Андрей, на мотивъ изъ "Жизни за Царя":У Не томись родимый.


Не пугай напрасно,

Не страши меня,

Я сердитъ ужасно

Полонъ зла, огня! (натягиваетъ лукъ)


Курагинъ.


Ну, Наташа, дѣло дрянь! Вѣдь онъ убьетъ насъ,-- какъ пить дастъ, убьетъ!


Наташа.


Ну это мы будемъ посмотрѣть?


Кн. Андрей.


Наталья Александровна! Я любилъ васъ какъ семь милліоновъ братьевъ любить не могутъ; вы измѣнили мнѣ и теперь... теперь, извините меня, я васъ убью-съ! Впрочемъ вы еще пока погуляйте, а вотъ, вы, господинъ Курагинъ, вы пожалуйте!


Курагинъ, умильно дрожитъ.


Я пропалъ!

Бѣжать нѣтъ силы,

Ноги вовсе отнялись;

Буду помнить до могилы,

Какъ со мной дерзко обошлись!


Кн. Андрей.


И кого вы полюбили, Наташа! Господина, не умѣющаго и стиховъ-то въ должномъ размѣрѣ сказать!


Наташа, граціозно рыдая.


Это ничего! Самъ г. Полонскій, въ поэмѣ "Братья", размѣра несоблюдаетъ! Да и Майковъ... да и Крест...


Кн. Андрей, разсерженный отвѣтомъ Наташи. Курагину.


Умри, злодѣй (стрѣляетъ въ Куртина, тотъ падаетъ).


Курагинъ, на мотивъ финала изъ Люціи:


Милый ангелъ, взоръ прекрасный

Унесу съ собой на вѣки;

Слезы лью я,-- о, несчастный!

Посмотри -- ихъ моря, рѣки.


(Во время аріи князь Андрей пускаетъ ему семь стрѣлъ въ сердце).


Наташа, собираясь упасть въ обморокъ.


Куда бы упасть мнѣ? Нѣтъ ни стула, ни дивана...


Кн. Андрей, докончивъ застрѣливаніе Курагина, любезно предлагаетъ ей стулъ.


Вотъ, не угодно ли, сударыня (Наташа падаетъ въ обморокъ).


Наташа, обморокѣ.


Платье поправьте, ноги закройте (кн. Андрей закрываетъ). Такъ! Merci!


Кн. Андрей.


Какъ жаль бѣдную дѣвушку; она, въ самомъ дѣлѣ, должно-быть, любитъ его. Что я сдѣлалъ! Злодѣй я... злодѣй! Мнѣ стыдно самого себя, стыдно стѣнъ этихъ! О! я извергъ: двухъ ласточекъ я разлучилъ! Ужасно! Нужно отдать себя въ руки правосудія... Да! да! (кричитъ). Городовой! городо--вой. (Курагинъ повертывается лицомъ къ потолку и складываетъ руки, какъ подобаетъ умершему).


Явленіе 3-е.


Тѣ же и алгвазилъ Анджело Тесакъ.


Анджело Тесакъ, тоненькимъ басикомъ, на мотивъ изъ "Роберта Діавола".


Что за шумъ?!

Что здѣсь за разговоры?!

И кто вы таковы --

Разбойники, иль воры?


Кн. Андрей, со слезами на блѣдныхъ щекахъ.


Я не воръ, господинъ служивый,-- а разбойникъ... Я!... я убійца!


Анжело Тесакъ, взявъ князя за воротъ.


Ну, въ кутузку, любезный, въ часть! Тамъ разберутъ (поетъ, полный негодованія къ злополучному убійцѣ).

Ахъ! ты убійца,

Ахъ кровопійца!

Въ сибиркѣ будешь

Долго сидѣть.


Кн. Андрей.


Ну, это мы еще будемъ посмотреть! Вѣдь я съ вашимъ квартальнымъ -- ами!


А. Тесакъ.


Ну! ну! чего еще тамъ, маршъ (Уводитъ Андрея, который льетъ озера слезъ стыда и раскаянія. Наташа по уходѣ ихъ вскакиваетъ и бросается къ трупу Курагина, она толкаетъ его, кусаетъ за уши, но всѣ усилія оживить тщетны).


Наташа, не понимая чего ей хочется.


Ты умеръ, другъ мой?


Курагинъ, замогильнымъ голосомъ.


Да... умеръ,


Наташа, рветъ на себѣ платье и волосы и сходитъ съ ума.


Я люблю и я страдаю

Гегемоніей страстей.

Пива выпить я желаю,

Сердце бьется все сильнѣй!

Я умираю! я умираю!

Страстно друга обожаю,

Что осталось въ жизни мнѣ?

Нѣтъ, я съ нимъ же умираю

Въ жизни горести однѣ!

Умираю! Умираю!


Ложится рядомъ съ Курагинымъ и умираетъ. Буря растетъ, раскаты грома сильнѣе и сильнѣе, молнія ослѣпительная. Вдали слышенъ похоронный маршъ оперы "Рогнѣда" господина Сѣрова.


## ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ.


Картина первая.


Memento mori или Долина смерти.


Поле, покрытое желтою травою, въ оврагахъ шумятъ потоки крови. Въ глубинѣ сцены лѣсъ, въ лѣсу сторожка (сторожки, впрочемъ, не видно); въ сторожкѣ голодная, блѣдная отъ истощеніи собака. Вдали слышна канонада. По сценѣ пробѣгаютъ солдаты съ оторванными руками, ногами, ушами, боками и даже головами, и просятъ у безчувственно стоящаго здѣсь Пьера Безухова приколоть ихъ; но Пьеръ отгоняетъ ихъ, такъ какъ ему вовсе не до того: онъ смотритъ въ бинокль на сраженіе. Belle Hélène, въ оврагѣ, о чомъ-то горячо споритъ съ Дономъ Рыло, главнокомандующимъ одной изъ сражающихся армій. Belle Hélène -- это восхитительная женщина, полняя самой непростительной граціи. Ея улыбка дышетъ огнемъ. Донъ-Рыло -- это мущина среднихъ лѣтъ, красоты подозрительной, съ огромными, ниже колѣнъ, усами и носомъ въ стилѣ "Возрожденія". Пьеръ ихъ не замѣчаетъ.


Пьеръ.


Молодцы! какъ ловко рѣжутъ другъ друга -- страсть! Молодцы! не сморгнулъ ни одинъ! Въ него стрѣляютъ, а онъ стоитъ. Герои! умники! (Черезъ голову Пьера начинаютъ летать ядра и бомбы). Воюютъ -- и за что? Невѣдомо. И что такое война? Что? что!


Явленіе 2-e.


Тѣже и Фрицъ фонъ-Пастуховъ, одѣтый въ костюмъ извощика, шляпа на боку, безъ галстука, и пьянъ, бестія, до безобразія. Инквизиторъ Поздѣевъ сидитъ у него на калиберѣ и предерзко думаетъ. Слыша послѣднія слова Пьера, онъ останавливаетъ извощика.


Поздѣевъ.


Стой, другъ и братъ! (Безухому). Война что такое, изволите вы вопрошать, государь мой? Это калейдоскопъ-съ.


Пьеръ.


Не понимаю.


Поздѣевъ.


И не надо. Всякое понятіе, которое годится сегодня, не годится завтра, а вѣдь мы живемъ въ будущемъ. А что такое будущее?


Пьеръ.


Это любовь, которая прошла; это ростбифъ, который уже съѣденъ. Да, впрочемъ, не въ этомъ дѣло! Вы, неизвѣстный филосовъ, объясните мнѣ, отчего бываютъ войны?


Поздѣевъ.


Отъ разныхъ причинъ. Напримѣръ, нынѣшняя война, -- кто ея виновникъ? Вы думаете Наполеонъ,-- анъ нѣтъ! Захоти Наполеонъ воевать, а у солдатъ нѣтъ сапогъ и войны не будетъ. Не отъ воли сильнаго человѣка зависятъ громадныя событія, а отъ тѣхъ пигмеевъ, которыхъ и не замѣчаютъ. Положимъ, что капрала X невыносимо кусаютъ блохи; капралъ сердится, сердится, а блохи кусаютъ и кусаютъ. Посердившись, капралъ X бѣсится и начинаетъ бить солдатъ. Солдаты терпѣливы, но вѣдь и ангельское терпѣніе можетъ лопнуть, и оно лопается: солдаты начинаютъ бить капрала. За капрала вступаются другія власти и другіе капралы и начинается междоусобная война. Начинается и продолжается, а Наполеонъ хочетъ воевать и, ясное дѣло, не можетъ, потому что когда идетъ междоусобная война -- всякая другая война невозможна. И такъ война зависитъ отъ самыхъ маленькихъ причинъ-съ.


Пьеръ.


Восхитительно-съ! Ну, а исходъ сраженія, да позволено будетъ спросить, отчего зависитъ?


Поздѣевъ.


Да опять-таки ни въ какомъ случаѣ не отъ главнокомандующаго, будь онъ хоть семи пядей во лбу. Представьте себѣ, что распоряженія, командующаго X, геніальны и, что сраженіе уже началось и клонится въ пользу X,-- вдругъ между сражающимися бѣжитъ матерой волкъ, ну дѣло X и проиграно...


Пьеръ.


То-есть какже это? Я не понимаю.


Поздѣевъ.


Я этого и не ожидалъ; но я все-таки поясню: солдаты у X всѣ страстные охотники, и видя такъ близко звѣря, всѣ стрѣляютъ въ него, а не въ непріятеля; непріятель этимъ пользуется, ударяетъ въ штыки и сбиваетъ увлекшихся охотниковъ съ позиціи.


Пьеръ.


Геніально!


(По сценѣ бѣгутъ, офицеры и кричатъ: Гдѣ нашъ командиръ гдѣ? Донъ-Рыло?)


Belle Hélène, (въ оврагѣ, поетъ Дону-Рыло на мотивъ изъ Belle Hélène: il me faut de l'amour).


О, дайте мнѣ любви,

О, дайте поскорѣе!


Донъ-Рыло, (мотивъ тотъ-же.)


Я готовъ, я готовъ, если вы?


Hélène, (обнимаются.)


Ужели ты, о, храбрый генералъ,

Мою честь, мою честь доконалъ?


Донъ-Рыло, (самодовольно.)


Самую малость! Однако, душа моя, пора и честь знать: вѣдь у меня тамъ армія дерется,-- нужно бѣжать.


Hélène.


Ахъ, погоди,

Не уходи!

Нельзя -- побѣда впереди!

Да вонъ, слышишь, и за мной (Выходитъ изъ оврага, Helène за нимъ они идутъ подъ руку. Пьеръ видитъ).


Пьеръ.


Моя жена! и съ незнакомцемъ. (Къ ней). Сударыня, вы какъ въ врагъ попали?


Hélène, (и не думая пугаться).


Мы здѣсь грибы и ягоды искали.


Пьеръ.


Клубнику вѣрно?


Hélène.


Это такъ.


Пьеръ.


Ну, такъ умри же ты, недостойная жена моя (Стрѣляетъ въ нее изъ близь стоящей пушки. Hélène, умирая, показываетъ ему свой дивный язычекъ).


Поздѣевъ, (видя это суровое убійство, свиститъ въ полицейскій свистокъ. На свистъ являются городовые.)


Взять сего человѣка (Пьера берутъ и вяжутъ) и отвести ко мнѣ въ пытальню (Отводятъ).


Донъ-Рыло, (стараясь пріуныть.)


Бѣдная женщина, прощай! (Hélène молчитъ).


Офицеры.


Спѣши скорѣе, генералъ,

А то застанешь лишь Финалъ!


Донъ-Рыло, (на бѣгу.)


Бѣгу, лечу и хлопочу,

И страсть врага исколочу.


Сцена пустѣетъ, только одинъ Фрицъ Фонъ-Пастуховъ остается и дремлетъ. Поздѣевъ, видя, что онъ засыпаетъ, пускается на утекъ, не заплативъ денегъ.

Канонада усиливается, Крови все больше и больше: вотъ она наполнила оврагъ, вотъ она переполнила его. По сценѣ бѣгутъ остатки разбитой арміи Донъ-Рыло, бѣгутъ, бѣгутъ-и падаютъ. Позади ихъ и послѣ уже являются преслѣдующія войска Вирскаго исправника, они сѣкутъ убѣгающихъ, и сѣкутъ больно.

Наконецъ появляется торжественная колесница Вирскаго исправника, выдающаго себя за Наполеона. Всѣ кричатъ: ура! ура! Къ колесницѣ побѣдителя привязаны ДоньРыло и другіе генералы, и ихъ сѣчетъ мнимый Наполеонъ собственноручно.

Всѣ сѣкутъ, всѣ увлечены этой работой и никто не замѣчаетъ, что кровь все прибываетъ и прибываетъ, что она уже стала по колѣна, по груди, по горло и т. д. Наконецъ, когда уже поздно, сѣкущіе замѣтили свое ужасное положеніе, но спасенія, увы! нѣтъ; и вотъ всѣ -- и побѣжденные, и побѣдители -- гибнутъ въ волнахъ пролитой ими крови. Вдали слышны раскаты грома и хоръ поющій "Folichons".

Наконецъ все исчезло, и тамъ, гдѣ была цвѣтущая равнина, гдѣ нѣкогда пѣли соловьи и объяснялись влюбленные, тамъ стало Красное Море.


Такъ всегда бываетъ съ непослушными и жестокими.


Картина вторая.


КАЗНИ.


Испанское мѣстоположеніе. Направо -- угрюмый замокъ, не серебримый блѣдною луною, потому что еще только 5 часовъ дня. Налѣво будка, въ будкѣ часовые и алгвазилъ Анджело Тесакъ. Онъ за что-то распекаетъ часовыхъ. Въ миртовой рощѣ стоитъ Дуняша Цвибель-Клопсъ и дѣлаетъ глазки Анджело; тотъ, коварный, дѣлаетъ видъ, что ничего не замѣчаетъ, а самъ видитъ прекрасно и радъ необыкновенно. Онъ бы пожалуй не прочь и удрать къ ней, но -- служба прежде всего. Идетъ Поздѣевъ: всѣ становятся во Фронтъ.


Поздѣевъ.


Кого здѣсь провели? Кого ты, Анджело, давеча сюда провелъ?


Анджело, (на мотивъ изъ "Роберта"),


"Какой-то чиновникъ,

"На немъ вицъ -- мундиръ,

"Въ карманѣ крыжовникъ

"И множество дыръ.


Поздѣевъ.


А какъ зовутъ бездѣльника сего?


Анджело.


Андрей Болконскій.


Поздѣевъ.


А! слышалъ -- знаю. На утро плаху приготовить и казнь лютѣйшую устроить.


Анджело.


Готово будетъ.


Поздѣевъ.


А Пьера мы сначала попытаемъ. Готовьте орудія пытки (уходишь).


Всѣ бѣгутъ готовить орудія пытки, а Дуняша настроиваетъ близь лежащюю гитару.


Голосъ Андрея Болконскаго, (изъ-за рѣшетки тюрмы, на мотивъ Addio Eleonora, изъ Троватора.)


"Что если вдругъ пребольно

"Меня начнутъ пытать,

"Буду кричать невольно,

"Буду охать, вздыхать:

Ой больно! ой больно!


Дуняша, (продолжая.)


"Ахъ! онъ несчастный

"Попалъ въ домъ частный (bis).


Андрей (пугливымъ голосомъ.)


Кто тамъ меня жалѣетъ?


Дуняша.


Ахъ! это я

Моя душа къ тебѣ, убійца,

Страстями юга пламенѣетъ


Андрей.


Ну, такъ спѣши спасти меня

Отъ казни лютой, жизнь моя!


Дуняша.


Си-и-и-часъ.


Бѣжитъ и скрывается въ одной изъ разсѣлинъ стѣны. Въ пытальнѣ, гдѣ находятся Поздѣевъ и алгвазилы, происходитъ пытанье.

Пытки заключаются въ слѣдующемъ: Пьера раздѣли, посадили на высокій стулъ и дали ему читать "Простыя рѣчи о мудреныхъ вещахъ" и курить сигары Крафта. Бѣдный, блѣдный отъ боли, Пьеръ читаетъ и молчитъ еще. Инквизиторъ, видя, что этимъ не проймешь, даетъ ему читать "Домашнюю Бесѣду". Пьера корчитъ отъ боли, но онъ все-таки молчитъ.


Поздѣевъ, (Пьеру).


Что-жъ, извергъ, ты не отвѣчаешь?


Пьеръ.


А ты о чемъ же вопрошаешь?


Поздѣевъ.


Ты этого не знаешь? Ну, я сейчасъ скажу: не ты-ль скрываешься подъ прозвищемъ "Ливановъ"?


Пьеръ, (быстро).


О нѣтъ, о нѣтъ!


Поздѣевъ.


Не вѣрю (алгвазиламъ). Продолжайте пытку.


(Пьеру приводить Belle Hélène и заставляютъ его жить съ нею. Онъ живетъ, но молчитъ. Наконецъ приносятъ "Золотую Грамоту" г. Ливанова и заставляютъ нюхать ее. Онъ нюхаетъ; но и его желѣзная натура не выдерживаетъ, и онъ, падая безъ чувствъ отъ ужаснаго запаха, кричитъ задыхаясь).


Пьеръ.


Ну, я! Ну, я!


Поздѣевъ;


Ну, вотъ давно бы такъ. Спасибо! Тебя, мой милый я назначаю исправникомъ въ Альгамбру.


Пьеръ.


Благодарю. Я должность славно справлю.


Поздѣевъ.


Жду отъ тебя сего. Иди.


(Всѣ идутъ въ тюрьму къ Андрею и застаютъ тамъ пикантную сцену. Андрей цѣлуется съ Дуняшей. Общее негодованіе. Анджело Тесакъ бросается на Дуняшу и постепенно отрываетъ ей голову. Поздѣевъ бросается на г. Тесака и моментально отрываетъ его голову за самоуправство; князи же Андрея ведутъ на лобное мѣсто и вѣшаютъ. Слышится громъ и трескъ. Женскій голосъ пьянаго Фрица, плывущаго на волнахъ крови, взываетъ о помощи: Караулъ! Караулъ!


Картина третья.


СВАДЕБНАЯ ДОЛИНА.


Война кончена. Поселяне возвратились къ своимъ мирнымъ занятіямъ и воздѣлываютъ нивы. Весело на душѣ каждаго и хочется міръ весь обнять. Ночь смѣнила день и поселяне уснули мирнымъ, послѣ труда, крѣпкимъ сномъ. Одни господа не спятъ, а ужъ поздно. Небо покрываясь байковымъ одѣяломъ густыхъ облаковъ, темнѣетъ, темнѣетъ, и наконецъ стало такъ темно, что ничего не видать. Вѣтеръ реветъ, тучи бѣгутъ. Николай Ростовъ, закутанный въ плащъ, выходитъ изъ палатки и поетъ.


Ростовъ.


Выхожу одинъ я изъ палатки

Мѣсяцъ свѣтитъ во всѣ лопатки/


Голосъ, (невѣдомый).


Врешь!


Ростовъ, (не смущаясь).


Не твое дѣло (продолжая пѣть).

Ахъ скажи мнѣ вѣтеръ бурный,

Отчего я сегодня не дежурный?


(Вѣтеръ не отвѣчаетъ. Ростовъ подходитъ къ балкону дома, гдѣ живетъ княжна Мери, и поетъ серенаду. За неимѣніемъ гитары, онъ аккомпанируетъ себѣ языкомъ.


Услышь!

(Тюрлютюту)

Какъ сердце

(Тлимъ, тлимъ, тирлититимъ).

Бьется (тукъ, тукъ).


Мери, (съ балкона).


Я слышу и спѣшу.


Ростовъ.


И отлично.


Она сходитъ съ балкона; они здороваются и вѣнчаются. Греза перестаетъ. Прекрасная луна заливаетъ все своимъ трепетнымъ свѣтомъ, а также и Пьера Бузухова стоящаго у другаго балкона, гдѣ живетъ Наташа Ростова. Онъ тоже поетъ серенаду, но серенаду не безъ гитары.


Пьеръ.


Помнишь берегъ, лѣсъ, сіянье

Звѣздъ и мѣсяца въ водѣ?

Сладость нѣги, ожиданье,

Тишину вездѣ?


* * *


Помнишь звуки ты набата

И вдали пожаръ,

Появленіе солдата,

Поцѣлуя жаръ?


* * *


Помнишь, птичка гдѣ-то пѣла,--

Лѣсъ уже заснулъ?

Ты, склонясь ко мнѣ, храпѣла,

Я же вдругъ чихнулъ...

Помнишь?


Наташа, (съ балкона).


Еще бы!


Пьеръ.


Ну, такъ спѣши ко мнѣ въ объятья.


Наташа.


Могу.


Она сходитъ съ балкона; они здороваются и вѣнчаются. Въ долинѣ начинается балъ. Драма кончается, публика удивляется {Тѣнь отца князя Андрея авторъ оставилъ въ покоѣ. Къ чему она?} и занавѣсъ опускается.