# Нечто об Элегии

Михаил Александрович Дмитриев

## Нѣчто объ Элегіи.


Поэзія Элегическая имѣетъ правилу довольно строгія: первое изъ всѣхъ истина въ чувствахъ и выраженіи. Въ ней нетерпимы ни малѣйшіе слѣды старанія, ни самая наружная принужденность; ибо Элегія должна быть изліяніемъ сердца, а цѣль ея возбудить соучастіе, достичь до сердца же. Но избѣгая сего недостатка, мы часто впадаемъ въ другую погрѣшность -- въ простоту, совершенно обнаженную. Поэтъ долженъ стараться, чтобы читатель забывалъ обѣ немъ, но самъ онѣ не долженъ забываться.

Пріятность слога въ Элегіи необходима; но сего не довольно: въ ней нуженъ еще осторожный выборъ подробностей, нужна нѣкоторая небрежность, однако безъ нерадивости; нужны краски, но чтобъ онѣ были натуральны, наконецъ, нужна та степень точности, которая можетъ быть соединена съ легкостію. Образцы Элегій и Древнихъ, въ которымъ всегда мы относимся, желая найти природу и вкусъ истинный.

Намъ извѣстны одни имена Греческихъ Элегистовъ, мы не знаемъ сравнились ли съ ними Римляне, которые были ихъ подражателями. Трудно повѣрить, чтобъ это изъ нихъ превосходилъ Проперція, а особливо Тибулла; но касательно Овидія это вѣроятно.

Въ его Элегіяхъ удивляются чрезвычайной легкости слога, множеству идей остроумныхъ и замысловатыхъ, картинамъ прелестнымъ и блестящимъ свѣжестію, величайшему разнообразію въ оборотахъ и выраженіяхъ; но въ нихъ же встрѣчаются весьма частыя повторенія, ложныя мысли и слишкомъ изысканныя украшенія. Овидій слабо изображаетъ чувство, потому что въ самомъ дѣлѣ слабо чувствуетъ; но за то съ какимъ умомъ, съ какою пріятностію онъ признается въ своемъ непостоянствѣ! Самые недостатки его прелестны!

Проперцій любитъ и поетъ одну Цинтію. Онъ чувствителенъ и страстенъ;-- слогъ его пылокъ и силенъ. Онъ родился для высокой Поэзіи, и ему трудно удержать себя въ предѣлахъ, предписываемыхъ Поэзіей Элегической.-- Воображеніе увлекаетъ его, и онъ заблуждается.-- Часто между собою и Цинтіею онъ ставитъ всѣхъ боговъ и героевъ Миѳологіи.-- Сія роскошь довольно блестяща; но наконецъ она утомляетъ, потому что въ ней недостаетъ истины.-- Душа, сильно занятая однимъ предметомъ, отказывается отъ всѣхъ постороннихъ воспоминаній: страсть помнитъ только о себѣ, занимается единственно собою.

Тибуллъ менѣе пылокъ, но болѣе чувствителень и болѣе нѣженъ; -- въ его благополучіи и горестяхъ мы принимаемъ несравненно живѣйшее участіе.-- Но для чего не одна Деліа была душею его пѣсенъ?... почто онъ снова принялся за свою лиру для Немезисы и Нееры?-- Вотъ единственное пятно въ его Элегіяхъ, -- пятно, которымъ даже никогда его не укоряли.

У него всегда сердце пробуждаетъ воображеніе; его изящный вкусѣ даетъ видѣ простоты и самымъ украшеніямъ; онъ достигаетъ до души прямо, безъ всякихъ оборотовъ, -- и сладкая меланхолія разливаетъ на его стихи такую прелесть, какой мы не находимъ нигдѣ въ равной степени.-- Онъ превосходитъ своихъ соперниковъ и красотою слога, который, въ разсужденіи чистоты, пріятности и точности, можно сравнишь съ Виргиліевымъ!

Анакреонъ, Катуллъ, Горацій, въ нѣкоторыхъ одахъ, а особливо Овидій -- суть пѣвцы удовольствія; Проперцій и Тибуллъ пѣвцы любви и совершенные образцы нѣжной и страстной Элегіи.-- Тотъ, кто получилъ отъ природы искру, подобнаго дарованія, долженъ ими образовать себя, у нихъ учиться; но чувства и пріятности занять не льзя.

Сравниться съ ними безъ сомнѣнія трудно, и можетъ быть невозможно , но мѣста ниже ихъ все еще почтенны.-- Родъ стихотворства, освященный ими, доставляетъ вкусу пріятное отдохновеніе и заключаетъ въ себѣ особенную привлекательность.


Съ Фр. М. Д.


-----


Нечто об элегии / С фр. М. Д. [Дмитриев] // Вестн. Европы.-- 1814.-- Ч.78, N 22.-- С.104--107.