# В. И. Дмитриева. Рассказы. Кн-во. "Просвещение", СПБ

Валентина Иововна Дмитриева

В. И. Дмитріева. Разсказы. Кн-во. "Просвѣщеніе", СПБ, 1918. Стр. 296. Ц. 1 р. 25 к.

Содержаніе книги составляютъ три разсказа: "Мечта", "Разбойники" и "Взыскующій града". По сюжету, тону, по манерѣ изложенія они весьма разнородны, но есть въ нихъ и нѣчто объединяющее и въ то же время: наиболѣе характерное въ писательской физіономіи г-жи Дмитріевой: господствующій въ нихъ мотивъ справедливости. Выдержанность этого мотива является главнымъ достоинствомъ разсказовъ. Но онъ же обусловливаетъ и ихъ дефекты: вскрывая жизненныя несправедливости, авторъ бываетъ подчасъ. слишкомъ прямолинеенъ, и категоріи справедливаго и несправедливаго порой распредѣляются въ его повѣствованіи слишкомъ опредѣленно, схематично и послѣдовательно. Это было бы оправдано умышленно-условнымъ характеромъ письма, но отъ изображеній строго-реалистическихъ читатель вправѣ требовать, полнаго соотвѣтствія съ дѣйствительностью. А между тѣмъ въ реальной жизни, черное и бѣлое -- не самые частые тона, здѣсь преобладаетъ свѣтотѣнь: въ психологіи, въ морали, въ идеяхъ, въ фактахъ наиболѣе типичны (и, быть можетъ, въ реалистическомъ творчествѣ наиболѣе интересны и важны) неуловимые переходы отъ тьмы къ свѣту, отъ зла къ добру, отъ чернаго къ бѣлому.

Качеству и тону симпатій г-жи Дмитріевой почти всегда можно довѣриться: здѣсь все продумано, прочувствовано и привлекательно, но съ нѣкоторой осторожностью приходится слѣдовать на распредѣленіемъ ея симпатій: здѣсь, какъ было сказано, чувствуется старинное дѣленіе на порочныхъ и, добродѣтельныхъ и идеализація, особенно въ. разсказѣ "Мечта" изъ быта балаклавскихъ рыбаковъ. Кристо -- хитеръ, жаденъ и коваренъ до мелодраматизма; Ламбро -- простодушенъ, добръ и кротокъ до, сантиментализма: чувство мѣры безусловно нарушено въ ихъ изображеніи... Ламбро и Ефимъ, полунищіе рыбаки-работники, мечтаютъ: первый -- о собственной лодкѣ, второй -- о томъ, чтобы отобрать у невѣрной жены свою дѣвочку, -- "и эти разговоры, эти мечты въ бурные февральскіе вечера, подъ неустанный рокотъ прибоя, согрѣвали ихъ гораздо больше, чѣмъ жаркое пламя костра, передъ которымъ они сушили свою промокшую, пропитанную рыбьей слизью одежду". То бы слово, да не такъ" бы молвить! Жанръ взятъ здѣсь суровый, а краски -- мягкія. Или: у жаднаго Кристо умираетъ врагъ, униженіемъ котораго онъ наслаждался, -- "и все, чего онъ добивался, ради чего обманывалъ, лгалъ, наживалъ деньги, -- все это теперь казалось, безсмысленнымъ и ненужнымъ". И эти штрихи, пригодные для характеристики какого-нибудь романтическаго злодѣя, конечно, не вяжутся съ фигурой плутоватаго балаклавскаго рыбака... Авторъ чутокъ къ несправедливости, особенно въ той средѣ, гдѣ рѣдки или безсильны протесты, и порою кажется, что именно чуткость-то и приводитъ г-жу Дмитріеву къ преувеличеніямъ, что она не вѣритъ читателю, разберется ли онъ самостоятельно, кто правъ и кто виноватъ изъ ея персонажей, и вотъ она разъясняетъ, подчеркиваетъ, стараясь, чтобы несправедливость получила возмездіе со стороны возмущеннаго читателева чувства...

Отъ указаннаго недостатка совершенно свободенъ разсказъ "Взыскующій града", и это -- лучшая вещь въ сборникѣ г-жи Дмитріевой. Здѣсь факты несправедливости столь же обильны, какъ и въ другихъ двухъ разсказахъ, но объ нихъ разсказываетъ читателю человѣкъ, вся жизнь котораго -- сплошное исканіе и изобрѣтеніе справедливости, не художникъ, а маніакъ высокаго благородства. Въ его устахъ рѣзкіе и односторонніе приговоры -- естественны и убѣдительны. Это -- хорошо извѣстный русской жизни максималистъ морали: "мнѣ подавай или весь шаръ земной, или... ничего не надо"...

Образъ его нарисованъ превосходно: сжато, энергично, законченно. Въ его полубезумныхъ рѣчахъ есть та заразительность, которой не создать никакой искусной техникѣ, если за нею не стоитъ любовь и искренность писателя.


"Русское Богатство", No 5, 1913