# Стихотворения

Анатолий Павлович Доброхотов

Из крымских мотивов

"И в Питере, и в Нижнем..."

В Татьянин день

17-ого октября 1905 года

Война

Нерадивый ландскнехт

По дороге в Симеиз

Тоска о неисполненном

Князь мира

В родной глуши

Яблоня севера

Заповедный лес

Листопад

Берлин

Мать и сын

Русская стихотворная сатира 1908-1917-х годов

Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание

Л., "Советский писатель", 1974


## А. П. ДОБРОХОТОВ


115. Из крымских мотивов

116. "И в Питере, и в Нижнем..."


## 115. ИЗ КРЫМСКИХ МОТИВОВ


На лихом коне я мчался

В Симеиз во весь опор.

Справа горы, слева море

Убаюкивали взор.

Разукрашенные туфли

С запыленных снявши ног,

Страстно молится татарин,

Обратившись на Восток...

"Помолись, о брат мой добрый,

За меня... ведь бог -- один..."

-- "Бог один, но есть Думбадзе..." --

Отвечает муэдзин.

<1908>


## 116


И в Питере, и в Нижнем,

И там, где блещет Дон,

Царят на рынке книжном

Картер и Пинкертон.

"Сатир", "Вопросы пола"

Для любящих сердец...

Анакреона школа

На русский образец!

<1908>


## ПРИМЕЧАНИЯ


Анатолий Павлович Доброхотов (р. 1874), выступавший в печати также под псевдонимом "Мечтательный рыцарь", с 1890-х годов сотрудничал в журнале "Развлечение", в 1908 г. -- в журнале "Зритель". Стихи за двенадцать лет (1900--1912) собраны в его книге "Песни воли и тоски" (1913).

115. "Зритель", 1908, No 8, с. 2. Сатирический перепев собственного стихотворения "По дороге в Симеиз" (см.: Анатолий Доброхотов, Песни воли и тоски, М., 1913, с. 12). Симеиз -- курортный городок в Крыму. Муэдзин -- служитель при мечети.

116. "Зритель", 1908, No 10, с. 7, подпись: Мечтательный рыцарь. Ник Картер и Нат Пинкертон -- сыщики, персонажи детективных романов, широко распространенных в России. "Сатир" -- под этим названием с 1896 г. выходили альбомы и альманахи, содержащие рассказы, анекдоты и карикатуры низкопробного свойства. "Вопросы пола" -- журнал, посвященный сексуальным проблемам; выходил в 1908--1909 гг.


-----


## Содержание


В Татьянин день

17-ого октября 1905 года

Война

Нерадивый ландскнехт

По дороге в Симеиз

Тоска о неисполненном

Князь мира

В родной глуши

Яблоня севера

Заповедный лес

Листопад

Берлин

Мать и сын


## В Татьянин день


Они сверкали ярко во мраке тёмной ночи

Каскадом бирюзовых, сапфировых огней,

Святой науки звёзды, победной правды очи,

Зарницы голубые грядущих светлых дней.

Пускай за стяг науки бойцы в сраженьи пали,

Пусть умерли за правду Спиноза и Бруно --

Звучит победа света в торжественном хорале:

Бойцов нерасторжимо могучее звено.

Пусть ставит косность злая позорные препоны

И в плясках Сатурналий хохочет злобный мрак --

Придут авгуры света, Коперники, Ньютоны,

Великий Ломоносов -- архангельский рыбак.

Сегодня служит юность сверкающую мессу

В честь праздника науки и воли золотой...

Почтим святой науки звезду и патронессу,

Почтим, друзья, Татьяну признательной хвалой.

Пусть смёл в душе надежды суровой жизни молот

И очи мне туманит тоски моей роса...

Сегодня я блаженен, душою снова молод,

Хоть снегом серебрятся печально волоса.

В душе моей воскресли былые орхидеи,

В груди моей ликует, смеётся и поёт...

Вдали заря сверкает, пленительно алея...

Да здравствует Татьяна, свобода и народ!

17 октября 1905 года


* * *


Знаю из сказок народных --

Нет на Руси ни одной

Сказки с победою света

Над торжествующей тьмой.

Тёмная страшная сила

Правду гнетёт под конец...

Был лишь моим утешеньем

Милый Иван-молодец:

Долго сносил он неволю,

Горечь обиды и гнёт...

Верил я -- время настанет,

Цепи Иван разорвёт,

Братьям он старшим покажет

Силу и удаль свою --

Вера сбылась золотая...

Слава погибшим в бою!

"Вечерняя почта" -- 17 октября 1905


## Война


Как бедная чайка над сирым гнездом,

Так мысль моя ныне грустит об одном,

И в горьких слезах повторяет она

Позорное, страшное слово "война".

Я вижу убитых в сраженьях детей,

Я вижу тоскующих их матерей,

Я слышу безумно рыдающих жён,

И треск канонады, и раненых стон...

Забыв о великой вселенской любви,

Мы руки свои обагряем в крови,

Идём на кровавый, бессмысленный бой,

Венчаем возвышенным словом "герой"

Того, кто был всех кровожадней в бою...

Я песню проклятья "героям" пою...

О, люди, о, братья, другая война

Встаёт предо мною в цветах, как весна, --

Война с вековечным, безжалостным злом...

Мы шпагою воли оковы собьём.

Та шпага -- науки, любви и труда...

Нам светит победы великой звезда!

"Южный Кавказ" -- 12 октября 1911


## Нерадивый ландскнехт


(Из Эмиля Шенаих-Каролат)


Нахально гремят барабаны,

Литавры и трубы звучат;

Идёт чрез леса и поляны

Усталый немецкий солдат.

А рожь золотится и зреет,

И щука играет в реке...

Вечерняя зорька алеет,

И песня звучит в челноке.

"Какое мне дело, какое,

Восторг и печаль оттого --

Карл Пятый ли будет героем

Иль грозный противник его!

Он громкую славу добудет,

Мир станет про Карла твердить...

Умру я -- жена моя будет

Безумно и горько грустить".


## По дороге в Симеиз


На лихом коне я мчался

В Симеиз во весь опор --

Справа горы, слева море

Убаюкивали взор.

Песни звучные на воле

Мне прибой немолчно пел,

А восток в дали прозрачной

Розовел и розовел.

Разукрашенные туфли

С запылённых снявши ног,

Тихо молится татарин,

Обратившись на восток.

"Помолись, о брат мой добрый,

За меня -- ведь Бог один..."

-- "Бог один!" -- несётся эхо

Из гарцующих долин.

Симеиз мелькал пред взором,

Утопая весь в садах,

Весь в магнолиях душистых,

Кипарисах и цветах.

1906


## Тоска о неисполненном


Ах, знаю, знаю, как я ничтожен

В сравненьи с вами -- бойцами света,

Что бесполезен, что путь мой ложен,

А всё же путь мой был путь поэта.

И если знамя, мечту лелея,

Не мог нести я, лишённый дара,

То всё ж сверкало в груди пигмея

Сиянье Солнца -- огонь пожара,

Огонь великий, огонь мятежный,

Огонь заветной вражды к тиранам,

И это пламя храню я нежно,

Хоть жизнь одета густым туманом.

Моих страданий о смятой воле --

Мой стих бессильный в тоске рыдает,

Но спеть не может о горькой доле,

О страшных муках, цепях народа,

О гордо-смелых орлиных крыльях...

Тебя прославить, о мать-свобода,

Нет сил, тщетны мои усилья.

Я верил страстно в приход рассвета,

Мечтой о воле душа горела --

Всё ж я ничтожен... Как больно это:

Прожить до гроба пигмеем дела!

Безумство храбрых, геройство смелых

Я, средь пигмеев пигмей ничтожный,

Хотел прославить в стихах незрелых,

Мечтой обманут красиво-ложной.

Мне жить осталось совсем немного,

Но жизнь прошёл я путём поэта --

Всё грёз волшебных влекла дорога...

Как сладко это, как грустно это!

"Астраханский вестник" -- 25 марта 1912


## Князь мира


Мне весело царить среди попойки дикой --

Я в чистые сердца вношу преступный яд,

А в нежную семью -- губительный разлад...

Я -- алкоголь, я мира князь великий!

У чуткой совести я закрываю око,

Караю правнуков за дедов старый грех,

Над всем возвышенным я вызываю смех

И девушку несу в объятиях порока.

Я многих победил, я грозный триумфатор...

За мной идут толпы поверенных рабов,

С лицом болезненным, под тяжестью оков,

А я лежу в цветах, как римский император.

Я царствую везде -- в Лапландии холодной,

В стране, где нежно Нил сверкает голубой,

Где дышит океан могучею волной,

В бретанских деревнях, в степях Руси голодной.

Мне не страшны людских проклятий крики --

Сам грозный Вельзевул меня послал сюда...

И умных, и глупцов влечёт моя звезда...

Я -- алкоголь, я -- мира князь великий!


## В родной глуши


Я в деревне живу вдалеке от людей,

В стороне от столичного гула,

Я живу в тишине золотистых полей...

Моё сердце на время уснуло.

Что-то утром звучит и ласкает мой слух, --

Я с восторгом глаза открываю:

То играет в рожок деревенский пастух.

Просыпаюсь... опять засыпаю...

В жаркий полдень иду в заколдованный лес,

И лежу на зелёной поляне,

И смотрю в синеву беспредельных небес...

Закрываются очи в тумане.

А под вечер на сердце уснувшем легко;

Небо чисто, ясней перламутра;

И жужжит мошкара высоко, высоко,

Предвещая хорошее утро.

"Юная Россия" -- август 1906


## Яблоня севера


Яблоня севера, деточка бедная,

Словно сиротка, природой забытая,

О, деревцо моё, чахлое, бледное,

Зеленью вялой печально покрытое.

Вновь мне припомнилась тундра угрюмая,

Остров средь волн, неустанно бушующих,

Снова я полон тоскливою думою,

Вновь улетаю из мира ликующих.

Севера яблоня -- детка печальная,

Знаешь ты яблони юга душистые --

К морю спускаясь тропой триумфальною,

Гордо стоят они, ярко цветистые...

Яблонька-друг, деревцо бесталанное,

С думами севера робко-пугливыми

Всё я к тебе улетаю, желанная, --

Лучше с тобою, чем с гордо-счастливыми...

"Юная Россия" -- ноябрь 1912


## Заповедный лес


Лес тёмный, лес дремучий,

Мой заповедный лес,

Прекрасный и могучий,

Исполненный чудес,

Когда душа уныла

Была, тоской полна,

Меня к тебе манила

Лесная тишина.

Беззвучно с гордых елей

Вдруг шишки упадут...

Щеглов несутся трели...

Малиновки поют...

Украсились берёзы

В свой девственный наряд...

Цветут на сердце грёзы...

Кузнечики звенят...

Там озеро лесное

Прозрачно, как хрусталь,

Студёною водою

Течёт привольно вдаль...

Лишь в небе месяц строгий

Торжественно взойдёт,

Серебряной дорогой

Он в озере блеснёт;

Дорогу чистым златом

Покроет, серебром...

К русалочьим палатам

Дорожкой там придём.

Средь ночи чарованья,

В объятьях тишины,

Воскресли вновь сказанья

Далёкой старины.

Черёмухи да ивы

Склонились над водой,

Мечтая молчаливо;

Вечернею порой

Кувшинники, купавы

Блаженно, сладко спят...

О, ночи величавой

Пленительный наряд!

А месяц круглоликий,

Король ночных чудес,

Наводит нежно блики

На озеро и лес.

"Южная Россия" -- июль 1912


## Листопад


Листья падают тоскливо

С опечаленных берёз,

И грустит, тоскует ива,

И в саду не видно роз.

Тихо падают на землю

Помертвелые листы...

С грустью шороху их внемлю

В царстве мёртвой красоты.

Сколько листьев пожелтелых

Ярко-красных, золотых!

Я по ним хожу несмело

И жалею сердцем их.

Ходят в небе злые тучи;

Вьюга крадется к листам;

Ветер яростно-могучий

Их уносит к облакам...

.............................

Розы тихо умирают

И роняют перлы слёз;

Листья грустно опадают

С опечаленных берёз.

"Детский отдых" -- 10, 1906


## Берлин


Посвящ. С.О.Серополко

Этот город огромный жесток;

Он украсился пышно домами,

Он украсился ярко дворцами,

Но царит в нём холодный порок.

Этот город могучий хорош:

В нём -- создания гордой культуры,

В нём -- творения чудной скульптуры,

А внутри -- беспощадная ложь.

Здесь так резки границы контраста:

Барельефы роскошных дворцов,

А кругом -- угнетённая каста

Истомлённых фабричных рабов.

Где витрины сверкают богато,

Средь довольных, сияющих лиц

Ходят дети нужды и разврата,

Бродят стаи голодных блудниц.

Для приманки в шелка разодета,

Возле ярких, блестящих витрин --

Это ты, это ты, Margarethe,

А твой Фауст -- бездушный Берлин.

И тоску миллионных страданий

Отгоняет приманками прочь

Осквернённая ядом желаний,

Опьянённая ночь...


## Мать и сын


Он вернулся домой, невредимый,

После бури военных годин,

Её первенец нежно любимый,

Её милый единственный сын.

И не знает старушка, как сына

После долгой разлуки принять,

И с очей улетела кручина,

И хлопочет счастливая мать.

"Горячо я, родимый, молилась

Перед Матерью Божьей в слезах,

Чтоб она за тебя заступилась

И хранила в кровавых боях.

И услышала Матерь Господня...

Ты устал, мой сыночек, усни...

И тебя я целую сегодня,

Как в былые младенчества дни.

Ну, а ты, дорогой мой, прекрасный,

Никого ты в бою не убил,

Мать другого не сделал несчастной,

Не прибавил угрюмых могил?"

И лампада печально горела

Перед образом кротким Христа;

Мать с вопросом на сына глядела,

Но молчали сыновьи уста...

"Семья и школа" -- сентябрь 1909

Анатолий Доброхотов.

Песни воли и тоски: 1900--1912 гг: (За 12 лет). М., 1913.

Оригинал здесь