# Стихотворения Л. Мея

Николай Александрович Добролюбов

СПб., 1857.

Н. А. Добролюбов


Стихотворения Л. Мея


СПб., 1857


Н. А. Добролюбов. Собрание сочинений в трех томах

Том первый. Статьи, рецензии и заметки (1853-1858)

Составление и вступительная статья Ю. Г. Буртина

Примечания Е. Ю. Буртиной

М., "Художественная литература", 1986

OCR Бычков М. Н.


В поэтической деятельности г. Мея всего замечательнее переводы, представляющие замечательное разнообразие, которое не лишено, впрочем, некоторого внутреннего единства, как увидят читатели. Г-н Мей переводит с еврейского, греческого, немецкого, французского, с польского языка и других славянских наречий1. Отличительное его достоинство состоит в текучести стиха2 и в верности подлиннику, иногда безукоризненной3. Роскошью и негою стиха особенно хороши подражания восточным, из которых лучшее -- "Сплю, но сердце мое чуткое не спит" -- замечено было многими при первом его появлении4. Все "Еврейские песни" г. Мея5 составляют одно целое, выражающее знойную страсть, которой сущность прекрасно может быть определена следующими двумя стихами:


Милый мой, возлюбленный, желанный!

Где, скажи, твой одр благоуханный?6


То же самое чувство выражается и в песнях, переведенных из Анакреона. Большая часть из них передана г. Меем очень грациозно, хотя не без изменений, которые иногда зависели, очевидно, от личного вкуса переводчика. Например, не мило ли следующее стихотворение:


Ляжем здесь, Вафилл, под тенью,

Под густыми деревами:

Посмотри, как с нежных веток

Листья свесились кудрями!

Ключ журчит и убеждает

Насладиться мягким ложем...

Как такой приют прохладный

Миновать с тобой мы можем?7


Перевод очень близок к подлинному тексту; только вместо ляжем в греческом стоит -- сядем, а слов -- насладиться мягким ложем -- совсем нет... Без сомнения, изменения г. Мея не вынуждены были условиями стихотворного размера: он весьма искусный версификатор, и притом сядем и ляжем совершенно одинаково идут в стих.

Переводы Феокрита весьма далеки от подлинника и могут быть названы вольными; но зато они большею частию близки к тому направлению, которое выражает г. Мей, изменяя некоторые фразы Анакреона. Он заставляет одну деву рассказывать о себе:


Покорная безумью моему,

Влекла его на девственное ложе.

Уста слились и вспыхнул жар в крови... и т. д. 8


К другой деве обращается с просьбой:


Ты, чернобровая, лобзаньем очаруй

Меня в объятиях: волшебен поцелуй

У нимфы на груди, как волны, перекатной...9


Здесь уже г. Мей превосходит Феокрита: у греческого автора нет такой силы и рельефности в подобных изображениях.

Вдохновленный древними авторами, г. Мей и сам сочинил идиллию из римской жизни: "Цветы", воспроизводящую известный анекдот о том, как Нерон засыпал было цветами своих гостей во дворце. Пир Нерона описан весьма живо и отчетливо, с тем же глубоким знанием римской жизни, какое показано г. Меем в его "Сервилии"10.

Из переводов Шиллера всего лучше "Прощание Гектора с Андромахой": оно передано почти слово в слово, без всякого насилия стиха. В других переводах попадаются уклонения не совсем удачные. Например, в стихотворении "Амалия" говорится о поцелуях, что они пламенели, сплавляли душу с душою, на устах звуча сливалися... Шиллер говорит о них с гораздо меньшим азартом. В стихотворении "Ожидание" являются "докучные уши", вместо "подслушивающие уши" (Lauschers Ohr),-- "цветок, лобзаемый румянцем зари", слова "Die Traube winkt"11 переводятся стихом


Прозрачный виноград горит янтарным глянцем.


Стих


Und in das Leben tritt der hohle Traum.

(т. е.: И пустая мечта превращается в действительность)


переведен:


И надо мною сон простер незримо крылья.


Это не совсем хорошо. Не совсем хороши также и стихи, подобные тем, которыми начинается перевод "Альпийского стрелка".


Хочешь ты пасти барашка?

Дам тебе ручного я;

Щиплет травку белый бяшка

И играет у ручья.


Без таких стихов легко можно бы обойтись, тем более что в подлиннике никакого белого бяшки не находится. Собственные произведения г. Мея относятся более к разряду альбомных и могут быть интересны единственно; для тех, кого они касаются12. Есть у него еще стихотворения, написанные на манер русских песен, народным размером, не лишенным звучности. Мотивы их взяты большею частию из народных песен, и все больше на тему старого мужа и молодой жены. Некоторые картины и выражения страсти выходят у г. Мея довольно удачно. В другом роде -- понравилась нам "Запевка".


Ох, пора тебе на волю, песня русская,

Благовестная, победная, раздольная,

Погородная, посельная, попольная,

Непогодою-невзгодою повитая,

Во крови, в слезах крещенная, омытая!

Ох, пора тебе на волю, песня русская!

Не сама собой ты спелася, сложилася:

С пустырей тебя намыло снегом-дождиком,

Нанесло тебя с пожарищ дымом-копотью,

Намело тебя с сырых могил метелицей...


Но зато не понравились нам пьесы в героическом роде, от которых сам г. Мей отказывается в переводе пьесы Анакреона "К лире". В самом деле -- всякому; свой талант: Анакреон говорит, что он собирался и Атридов петь, и Кадма прославлять, и Алкида восхвалять,-- а лира все поет про любовь... Г-н Мей, как видно, мало вник в это обстоятельство и сочинил такие пьесы, как "Отойди от меня, сатана" и "Спаситель". Первая представляет беспорядочный набор школьных воспоминаний, оставшихся от изучения географии, истории, естественных наук и древней литературы. По образцу известных стихов


Посмотри, в тени чинары... и т. д.13


пересчитываются разные страны, показываемые сатаною Спасителю. Характеристика каждой страны очень замысловата. Например, в Риме представлены Капитолий, Тибр, дворцы, сенат, цирк и прочее, далее Капрея с нагими плясуньями и


Старец в пурпурной тоге, с змеей на груди,

Среди сонма Лаис и Глицерий

Задремал на одре золотом...


И все это в картине, представляющейся глазу с одной из гор Палестины! Невольно вспомнили мы книжку о Гершелевом телескопе, изданную лет двадцать тому назад и рассказывающую о наблюдениях Гершеля над тем, как совершались таинства любви у лунных жителей14.

В пьесе "Спаситель" не совсем складно рассказан анекдот о том, как св. Сергий спас на охоте царя Алексея Михайловича от медведя.

Не вполне удался также г. Мею и перевод "Слова о полку Игореве"15. Правда, что перевод очень точен и близок к подлиннику; но самая близость эта иногда вредит его достоинству. Например, стих "с поля пороси снимаются", по нашему мнению, ничуть не понятнее подлинника: "пороси поля прикрывают", равно как и стих "из рогов каленых полымя бросает", или "как милых-то лад ни мыслию нам смыслити", и пр. ...Кроме того, во многих местах г. Мей, несмотря на "основательное (по его собственному признанию) изучение подлинника"16, плохо понял смысл славянских выражений. Например, тъщими колчаны он перевел -- тощими колчанами, вместо пустыми; негуют (издеваются) -- нежили. Смысл, разумеется, значительно пострадал от такого превращения враждебных отношений в нежные. Слово стрелки (уменьш. от стрела) переводчик смешал со словом стрелки, отчего в обращении Ярославны к ветру вышел курьезный вопрос:


Для чего на легких крыльях

Ты стрелков наносишь ханских

На удалую дружину

Моего милого друга?


Хороша эта живая картина: половецкие стрелки несутся на крыльях ветра против Игоревой дружины!.. Как будто все они были Тугарины Змеевичи!..

Впрочем, непонимание славянского языка производит и не такие чудеса: в том же плаче Ярославны луки дружины Игоревой "стягиваются от жажды", а колчаны "истомой запекаются"... Переводчик, кажется, не предполагал, что в древнем языке жажда могла значить не то, что ныне, и что ее здесь следовало бы передать словом "засуха"17.

Нет, уж пусть лучше г. Мей оставит в покое героев и воспевает то, к чему влечет его сочувственное настроение его духа. За всеми не угоняешься. "Всякий человек в сем мире свое назначение имеет: одни в изучение судьбы царств и народов ум свой погружают; другие способы благоденствия народного изыскивают, иные подвиги героев громогласно величают; некий собратий своих нравы изображать тщатся; некиим же утехи любви и наслаждения страсти животной (как переводит г. Бенедиктов слово Wollust)18 умилительно воспевать велением самой натуры указано..." Следовать же натуре -- первое условие художественного достоинства в поэзии. Стих же г. Мея весьма хорошо выработан и служит для него послушным орудием, когда в поэте говорит истинное чувство.


ПРИМЕЧАНИЯ


УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ {*}


{* Все ссылки на произведения Н. А. Добролюбова даются по изд.: Добролюбов Н. А. Собр. соч. в 9-ти томах. М.--Л., Гослитиздат, 1961--1964, с указанием тома -- римской цифрой, страницы -- арабской.}


Белинский -- Белинский В. Г. Полн. собр. соч., т. I--XIII. М., Изд-во АН СССР, 1953-1959.

БдЧ -- "Библиотека для чтения"

ГИХЛ -- Добролюбов Н. А. Полн. собр. соч., т. I--VI. М., ГИХЛ, 1934--1941.

Изд. 1862 г, -- Добролюбов Н. А. Сочинения (под ред. Н. Г. Чернышевского), т. I--IV. СПб., 1862.

ЛН -- "Литературное наследство"

Материалы -- Материалы для биографии Н. А. Добролюбова, собранные в 1861--1862 гг. (Н. Г. Чернышевским), т. 1. М., 1890 (т. 2 не вышел).

ОЗ -- "Отечественные записки"

РБ -- "Русская беседа"

РВ -- "Русский вестник"

Совр. -- "Современник"

Чернышевский -- Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. в 15-ти томах. М., Гослитиздат, 1939--1953.


СТИХОТВОРЕНИЯ Л. МЕЯ


Впервые -- Совр., 1857, No 12, отд. IV, с. 55--59, без подписи.

Рецензия на первый сборник стихов поэта, переводчика и драматурга Л. А. Мея во многих отношениях характерна для Добролюбова: и неприятием красочной изобразительности в поэзии, по мнению критика, заменяющей живое чувство, и требованием от перевода "безукоризненной" верности подлиннику, и -- особенно -- отрицательным отношением к эротике (оно сказалось в ряде работ Добролюбова, в частности, при оценке творчества А. И. Полежаева -- см. наст, т., с. 280). Признавая формальное поэтическое мастерство Мея, Добролюбов сдержанно отзывается о его творчестве. И дело не только в преобладании у поэта любовной лирики и отсутствии гражданских мотивов -- подобное преобладание не помешало критику полгода спустя высоко оценить поэзию Ю. В. Жадовской (см. наст. т., с. 490--505). Отношение Добролюбова к творчеству Мея определяется тем, что его главной темой критик считает изображение "знойной страсти". Неприятие подобной лирики, по-видимому, связано с этикой Добролюбова, в которой взгляду на женщину как на самостоятельную личность соответствует и представление о приоритете духовного, а не чувственного начала в любви.

Знаменательно, однако, что, не сочувствуя основному "направлению" творчества Мея, Добролюбов все же советует поэту оставаться верным ему как органичному для его таланта, и этот совет, несмотря на его ироническую форму, отражает одну иэ основных эстетических установок критика.


1 Кроме того, Мей переводил с английского, владел латинским и итальянским языками.

2 Отмеченная Добролюбовым "текучесть", мелодичность стихов Мея привлекала к ним внимание композиторов: многие его произведения положены на музыку, в том числе и две большие драмы -- "Царская невеста" (1849) и "Псковитянка" (1849--1859), на основе которых были созданы известные оперы Н. А. Римского-Корсакова.

3 Некоторые переводы Мея, в частности из Анакреонта, Ф. Шиллера, сохраняют свое значение и поныне.

4 Это стихотворение было опубликовано в "Москвитянине", 1849, No 16.

5 "Еврейские песни" -- цикл стихотворений Мея, представляющий собой переложение библейской "Песни песней".

6 Из стихотворения "Поцелуй же меня, выпей душу до дна..." (1856).

7 Из "Песни XXII Вафиллу" (1855).

8 Из стихотворения "Волшебница" (1856).

9 Из стихотворения "Амариллина" (1856),

10 "Сервилия" (1854) -- драма Л. А. Мея.

11 Букв.: виноградная лоза кивает.

12 Лучшие оригинальные лирические стихотворения Мея были написаны после выхода рецензируемого сборника -- в конце 1850-х -- начале 1860-х гг.

13 Из стихотворения М. Ю. Лермонтова "Спор" (1841).

14 Имеется в виду книга: "О жителях Луны и о других достопримечательных открытиях, сделанных астрономом Сир-Джоном Гершелем во время пребывания его на мысе Доброй Надежды" (перевод с нем., СПб., 1836).

15 Упоминание перевода "Слова о полку Игореве" Мея, не вошедшего в рецензируемое издание, связано с тем, что некоторые экземпляры второго издания этого перевода (СПб., 1856; 1-е изд.-- М., 1850) были переплетены вместе со сборником 1857 г.

16 Добролюбов неточно передает слова Мея из посвящения принцу Ольденбургскому его перевода "Слова о полку Игореве" (СПб., 1856, с. 5--6).

17 В большинстве указанных критиком случаев (за исключением слова "стрелкы") перевод Мея не искажает смысла памятника.

18 Добролюбов имеет в виду перевод В. Г. Бенедиктовым стихотворения Ф. Шиллера "Песнь радости", который он характеризует в рецензии на сборник "Шиллер в переводе русских поэтов" (ч. II и III. СПб., 1857), помещенной в том же номере "Современника" (см.: II, 158--160). Wollust в переводе с немецкого значит: "наслаждение", "сладострастие".