# Стихотворения H. Я. Прокоповича

Николай Александрович Добролюбов

H. А. Добролюбов


Стихотворения H. Я. Прокоповича


Издание И. В. Гербеля. СПб., 1858


H. А. Добролюбов. Собрание сочинений в девяти томах

Том третий. Статьи и рецензии. Июнь-декабрь 1858

М.--Л., ГИХЛ, 1962


Что такое Прокопович и по какому случаю г. Гербель издает его стихотворения, это ясно из статьи г. Гербеля: "Н. Я. Прокопович и его отношения к Гоголю", напечатанной в виде предисловия к книжке стихотворений Прокоповича. Статья эта была предварительно помещена в февральской книжке "Современника" нынешнего года, и потому мы не считаем нужным делать теперь из нее какие-нибудь извлечения. Заметим только, что напрасно г. Гербель, приводя на стр. 45 слова г. Анненкова из его воспоминаний о Гоголе,1 не сохранил указаний на них, какие были сделаны в статье его прежде, при напечатании в "Современнике". Мы, конечно, не станем обвинять г. Гербеля в намерении присвоить себе красноречие г. Анненкова, но ведь бывают всякие люди. Недавно, например, некто г. Семевский в брошюре о Великих Луках2 нарочно уклонился от своего прямого предмета, чтобы доказать, что некоторые страницы "Писем с похода" г. Гербеля буквально взяты из плюшаровского "Энциклопедического лексикона", без всякого на то указания. Г-н Семевский язвительно называет это "замечательным фактом литературного заимствования". По нашему мнению, впрочем, тут ничего замечательного нет: дело очень обыкновенное...

Что касается до Прокоповича, то ему нельзя, конечно, отказать в некотором таланте. Может быть, что талант его и развился бы при более благоприятных обстоятельствах; может быть, он произвел бы что-нибудь действительно замечательное. Но мало ли что может быть, и мало ли можно найти на свете людей, которые могли бы сделать что-нибудь хорошее, если бы обстоятельства более благоприятствовали их развитию и деятельности. Не говоря о том, что могло бы быть, а обращаясь к тому, что есть, можем заметить, что дарование Прокоповича осталось чисто внешним. Он способен придумать складный рассказец, передать его плавными стихами, вставить кое-где недурные описания; но более мы ничего не находим в нем. Гоголь с участием говорил о его даровании и настоятельно побуждал его к литературной деятельности. Он говорил о Прокоповиче: "Изо всех тех, которые воспитывались со мною, у него раньше, чем у всех других, показалась наглядность, наблюдательность и живопись жизни. Его проза была свободна, говорлива, все изливалось у него непринужденно-обильно, все доставалось ему легко и пророчило в нем плодовитейшего романиста..."3

"Не могло не быть таланта, и таланта замечательного, в человеке, о котором так отзывался Гоголь", -- восклицает г. Гербель. Но мы в этом случае не можем с ним согласиться. Мало ли о ком хорошо отзывался Гоголь, особенно во время своего смиренного перерождения. (Письмо о Прокоповиче писано в 1846 году.) Довольно вспомнить, что он писал по поводу "Землетрясения" Языкова,4 чтобы не слишком полагаться на хвалы, которые он расточал в это время своим друзьям. А отзыв о Прокоповиче и нельзя еще считать особенно хвалебным. Что Прокопович непринужденно-обилен, что речь идет у него легко, -- это и мы считаем вполне справедливым; но этого еще мало для того, чтобы иметь замечательный талант.

Точно так же не вполне основательным кажется нам то, что говорит г. Гербель насчет направления Прокоповича. "Глубоко уважая Прокоповича как человека, -- говорит он, -- я всегда сочувствовал благородному направлению его произведений, из которых многие нравились мне и не за одно направление, обнаруживая в поэте несомненное присутствие если не сильного таланта, то по крайней мере искры божией, которая дается не многим". Произведения Прокоповича теперь все у нас пред глазами, и мы никак не можем добиться, как ухитрился г. Гербель найти какое бы то ни было направление в его стихотворениях. Мы напрасно искали его по указанию г. Гербеля; результат наших поисков был тот, что гладенькие рассказцы Прокоповича, имея иногда недурную мысль, все-таки не обнаруживают его направления, а мелкие стихотворения часто даже и мысли определенной не имеют. Резко обозначенное направление проявляется только в одном стихотворении Прокоповича: "Тени Пушкина", написанном им в 1855 году. Но по этому стихотворению нельзя судить о всей литературной деятельности Прокоповича, которой лучшее время заключается между 1830 и 1840 годами. В произведениях же, которые писаны в ту эпоху, не заметно никакого направления, если не угодно г. Гербелю называть направлением склонность Прокоповича к фантастическому. Склонность эта действительно сильна в Прокоповиче: из 14 стихотворений, напечатанных ныне г. Гербелем, 4 баллады и 4 сказки основаны, разумеется, на духах и привидениях, остальные 6 также выражают наклонность к мечтательности, если исключить из них стихотворение "Тени Пушкина", которое имеет не столь отвлеченный характер, хотя и посвящено тени Пушкина. А что за характер, например, в следующем стихотворении:


ПОЛНОЧЬ


Час глубокого молчанья, --

Мертвый час, полночный час!

Что стеснилось так дыханье,

Голос замер, взор угас?

Нить прервалась размышленья,

Кровь застыла, ум во тьме,

И толпою привиденья

Что-то в уши шепчут мне.

Боже! то былая повесть, --

То, проснувшись в первый раз,

Налегла на душу совесть

В мертвый час, в полночный час.


Неужели и в этих стихах г. Гербель видит какое-то благородное направление? Мы, признаемся, ничего тут не видим, кроме привидений, без которых Прокопович никак не мог обойтись.

Мы заметили выше, что в рассказах Прокоповича есть иногда недурная мысль. В этом отношении нам понравились, между прочим, две первые баллады его: "Полнолуние" и "Своя семья". В первом приходит к колдунье девушка, которая рассказывает, что ее с малых лет все притесняли и мучили, как круглую сироту, заставляли работать выше сил и не давали даже хлеба, но что вдруг взял ее к себе какой-то старичок и начал ласкать и рядить, как знатную барыню. "Третий год уж я живу с ним, -- говорит девушка, -- но мне с ним тошно, потому что я полюбила другого". Затем она просит колдунью, чтобы та отворотила любовь старичка:


Пусть прогонит, пусть разлюбит,

Возвратит мой старый быт,

Не целует, не голубит...

Он меня тем оживит.

Сердце просит воли, воли,

Сердце просится любить,

Вольным воздухом пожить!

Не забывши хлеба-соли,

Старику я всей душой

Рада службу несть рабой.


Колдунья, разумеется, дает ей наговорную воду, от которой через четыре месяца старик умирает. Девушка в отчаянии, и пред его гробом


На пол падает она,

Бездыханна и бледна;

Мертвая или живая, --

Пусть, как хочет, разберет

К ней сбежавшийся народ.


В "Своей семье" рассказывается, как сестра извела жену своего брата, обидясь тем, что не получила подарка на свадьбе. Тут помогает ей даже не колдунья, а простая знахарка. Она говорит:


Вмиг тебя я научу:

Ты купи, моя родная,

Воску ярого свечу

И ее перед святыми

Нижним вверх поставь концом;

Да затепливши потом,

Ты с поклонами земными

Три молитвы соверши

За покой ее души.


На этом народном суеверии основана вся баллада. Страдания больной, с которой делается тоска и неистовые конвульсии от наговора золовки, рассказаны очень живо,

Вообще у Прокоповича есть несколько описаний очень ловких и живых. В образец подобных описаний мы приведем здесь из сказки о "Садке богатом" очень забавное изображение пляски сказочного царя морского, к которому Садко попал под водою. Вошедши к нему в избу, Садко видит --


Видит -- царь морской на печке,

Завалившись в уголок,

Вздернул ноги в потолок;

И, покорны как овечки,

Два леща да щуки две

Ищут в царской голове.

А меж тем другая рыба,

Очищая шелуху,

Ради царского "спасибо"

Лезет в царскую уху.


Увидавши Садко, царь морской заставляет его играть на гуслях:


Гость Садко царю играет;

Царь морской не утерпел:

В зубы бороду хватает

И вприсядку полетел.

Час, другой прошел, -- он пляшет,

Головой, руками машет;

Ухватившись под бочок,

Царь кружится, как волчок;

То притопнет гуслям в лад,

То попятится назад,

На одной вертится ножке

И, отряхивая пот,

От веселья инда ржет.

К ночи царь угомонился,

Гостя пьяным напоил,

Сам на печку завалился,

Да и гостя уложил.

Сном заснув давно желанным,

Видит -- с ликом осиянным

Некий муж к нему предстал,

Гласом кротким провещал:

"Рви ты струны золотые,

Гусли звонкие бросай

И царя не потешай:

Пляской бездны водяные

Царь морской расколыхал,

Быстры реки взволновал.

Кораблям в морях проходу

От потехи царской нет,

Много божьего народу

Он на тот отправил свет".

Гость Садко тотчас проснулся,

Сновиденью ужаснулся,

Гусли звонкие схватил

Да и об угол разбил.


Это описание может показать читателям, что Прокопович действительно отличался обилием и легкостью своей речи. Исключая нескольких тривиальных выражений, нельзя также не похвалить вообще и стиха его, хотя нужно сознаться, что "замечательного" таланта не видно ни в одном из изданных ныне стихотворений Прокоповича. Но как бы то ни было, издание г. Гербелем стихотворений Прокоповича полезно уже и потому, что отвлекает г. Гербеля от собственных его отголосков, которые он издавал, бывало, "упившись эфиром в надзвездном сияньи".5


УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ


Аничков -- Н. А. Добролюбов. Полное собрание сочинений под ред. Е. В. Аничкова, тт. I--IX, СПб., изд-во "Деятель", 1911--1912.

Белинский -- В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений, тт. I--XIII, М., изд-во Академии наук СССР, 1953--1959.

Герцен -- А. И. Герцен. Собрание сочинений в тридцати томах тт. I--XXV, М., изд-во Академии наук СССР, 1954--1961 (издание продолжается).

ГИХЛ -- Н. А. Добролюбов Полное собрание сочинений в шести томах. Под ред. П. И. Лебедева-Полянского, М., ГИХЛ. 1934--1941.

Гоголь -- Н. В. Гоголь. Полное собрание сочинений, тт. I--XIV, М., изд-во Академии наук СССР, 1937--1952.

ГПБ -- Государственная публичная библиотека им. M. E. Салтыкова-Щедрина (Ленинград).

Изд. 1862 г. -- Н. А. Добролюбов. Сочинения (под ред. Н. Г. Чернышевского), тт. I--IV, СПб., 1862.

ИРЛИ -- Институт русской литературы (Пушкинский дом) Академии наук СССР.

Лемке -- Н. А. Добролюбов. Первое полное собрание сочинений под ред. М. К. Лемке, тт. I--IV, СПб., изд-во А. С. Панафидиной, 1911 (на обл. -- 1912).

ЛН -- "Литературное наследство".

Материалы -- Материалы для биографии Н. А. Добролюбова, собранные в 1861--1862 годах (Н. Г. Чернышевским), т. I, М., 1890.

Писарев -- Д. И. Писарев. Сочинения в четырех томах, тт. 1--4, М., Гослитиздат, 1955--1956.

"Совр." -- "Современник".

Указатель -- В. Боград. Журнал "Современник" 1847--1866. Указатель содержания. М.--Л., Гослитиздат, 1959,

ЦГИАЛ -- Центральный гос. исторический архив (Ленинград).

Чернышевский -- Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений, тт. I--XVI, М., ГИХЛ, 1939--1953.


В том 3 включены статьи и рецензии, написанные Добролюбовым в мае -- декабре 1858 года и напечатанные в "Современнике" (в номерах с июня по декабрь включительно) и в "Журнале для воспитания" (в номерах с августа по декабрь); при жизни критика не публиковалась лишь "Статья Times о праве журналов следить за судебными процессами", запрещенная цензурой.

Литературно-критические и публицистические выступления Добролюбова за эти месяцы охватывают широкий круг проблем общественной жизни. Историческому прошлому России, всегда рассматриваемому критиком в теснейшей связи с вопросами современности, посвященыдве большие статьи -- "Первые годы царствования Петра Великого" и "Русская цивилизация, сочиненная г. Жеребцовым". К ним по проблематике (особенно по освещению роли и положения народных масс, по определению задач исторической и литературной науки) близко стоят рецензии на сборник "Народные русские сказки" А. Афанасьева и на "Историю XVIII столетия..." Ф. К. Шлоссера. К этим работам примыкают те рецензии, в которых Добролюбов подвергает острой критике реакционные идеи, узость и убожество научной мысли, бессодержательность ряда изданий и т. д. ("О нравственной стихии в поэзии" О. Миллера, "Очерки исторического исследования о царе Борисе Годунове..." Н. Полозова, "Исторический рассказ о литовском дворянстве" Порай-Кошица, "Указатель статей серьезного содержания" и др.).

Значительное внимание Добролюбов продолжает уделять критике так называемой обличительной литературы с ее показным либерализмом, мелкостью тем, картин, образов (рецензии на комедии "Предубеждение..." Н. Львова, "Мишура" А. Потехина, "Уголовное дело" и "Бедный чиновник" К. Дьяконова).

Ряд рецензий посвящен поэзии, за развитием которой Добролюбов всегда следил очень внимательно. В поле зрения критика не только передовая, демократическая поэзия ("Стихотворения" А. Н. Плещеева, "Песни Беранже", поэма "Кулак" И. С. Никитина), но также и явления литературы, которые вызывали его безусловное осуждение ("Стихотворения для детей" Б. Федорова, "Московские элегии" М. Дмитриева, "Стихотворения" Н. Я. Прокоповича).

В ряду существенных работ Добролюбова за это полугодие следует отметить также значительную группу рецензий на педагогическую и детскую литературу; эти рецензии -- свидетельство непрекращавшегося пристального внимания критика к вопросам воспитания.

Для характеристики руководящей роли Добролюбова в "Современнике" показательны его выступления от имени редакции журнала ("Торжество благонамеренности", "Известие", "Об издании "Современника" в 1859 году").

Принадлежность Добролюбову рецензий, напечатанных в "Журнале для воспитания", устанавливается на основании перечня статей Добролюбова, составленного редактором этого журнала А. Чумиковым (Аничков, I, стр. 21--22).

Сноски, принадлежащие Добролюбову, обозначаются в текстах тома звездочками; так же отмечаются переводы, сделанные редакцией, с указанием -- Ред. Комментируемый в примечаниях текст обозначен цифрами.


СТИХОТВОРЕНИЯ H. Я. ПРОКОПОВИЧА


Впервые -- "Совр.", 1858, No 6, отд. II, стр. 182--187, без подписи. Авторство устанавливается на основании указания Добролюбова в письме к А. П. Златовратскому от 7 июля 1858 года: "Прочти последовательно и внимательно всю критику и библиографию нынешнего года, всю написанную мною (исключая статьи Костомарова в первой книжке)... да библиографию прошлого года с сентября, в "Современнике", -- там тоже почти все писано мною, исключая трех или четырех рецензий, которые не трудно отличить".

Н. Я. Прокопович (1810--1857) -- близкий друг Гоголя, преподаватель русского языка и словесности, выступал и как поэт. О его поэзии весьма резко отозвался Белинский. Стихотворная повесть Прокоповича "Своя семья" им оценена как "уродливая и грязная карикатура на поэзию" (Белинский, II, стр. 49). В рецензии Добролюбова, по форме более снисходительной, также сохраняется отрицательная оценка поэтических произведений Прокоповича.


1. Имеются в виду воспоминания П. В. Анненкова "Н. В. Гоголь в Риме летом 1841 года", впервые опубликованные в "Библиотеке для чтения", 1857, NoNo 2 и 11.

2. Речь идет о брошюре М. И. Семевского "Великие Луки и Великолуцкий уезд", СПб., 1857; в брошюре, в частности, указывается, что начало "Писем с похода" Н. Гербеля ("С.-Петербургские ведомости", 1854, No 244) заимствовано из статьи И. Соколова в "Энциклопедическом словаре" А. Плюшара, изданном в 1835--1841 гг. О брошюре М. И. Семевского см. рецензию Добролюбова в т. 2 наст. изд.

3. Приведенный отзыв дается в статье Гоголя "О "Современнике"", посланной П. А. Плетневу с письмом от 4 декабря 1846 года (см.: Гоголь, VIII, стр. 426).

4. Имеется в виду восторженный отзыв об этом религиозно-моралистическом стихотворении Языкова в "Выбранных местах из переписки с друзьями" -- "Предметы для лирического поэта в нынешнее время (Два письма к H. M. Языкову)" (см.: Гоголь, VIII, стр. 278--279). В рецензии на "Стихотворения H. M. Языкова", написанной несколькими месяцами раньше, Добролюбов о "Землетрясении" говорил, что в нем выразилось "бессилие Языкова перед серьезными вопросами и идеями" (см. т. 2 наст. изд.).

5. Намек на издание: Н. Гербель. Отголоски (Переводные и оригинальные стихотворения), СПб., 1858 (см. рецензию Добролюбова на эту книгу в т. 2 наст. изд.). В качестве цитаты дан сатирический перифраз из стихотворения Гербеля "Бокал", помещенного в "Отголосках". Ср. у Гербеля:


Душа утопает в волшебном сиявьи,

Стремится в неведомый мир,

И там, за хаосом, среди мирозданья,

Впивает надзвездный эфир.