# Из воспоминаний фельдшерицы

Анна Никитична Доганович

Ф. М. Достоевский. В забытых и неизвестных воспоминаниях современников

С.-Пб., "АНДРЕЕВ И СЫНОВЬЯ" 1993


А. ДОГАНОВИЧ


Воспоминания ученицы петербургской фельдшерской школы, впоследствии известной детской писательницы (псевдоним Доганович) Анны Никитичны Кругловой (1857--1940), жены писателя А. В. Круглова.


ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ФЕЛЬДШЕРИЦЫ


## Наш праздник


На святках, когда все веселятся и отдыхают, нам пришлось работать усиленно, так как на это время были назначены полугодичные экзамены. Освободившись наконец от них, мы принялись хлопотать об устройстве литературно-танцевального вечера в пользу недостаточных слушательниц наших курсов. Такой вечер, или бал, как мы называли его, устраивался ежегодно школою в конце января месяца. Этот день был для нас настоящим праздником. Еще задолго до него весь наш муравейник закопошился и заволновался.

-- Отчего сегодня многих нет на лекциях? -- спрашивала надзирательница.

-- Оттого что скоро бал, -- отвечают ей.

-- Но разве они с этих пор начали уже танцевать?

Это замечание вызывает общий смех. Большинству было еще далеко не до танцев. Одни совсем не имели платьев для бала, и им приходилось брать на время у подруг, что неминуемо сопровождалось возней насчет переделки. Другие подновляли свои старые костюмы... Словом, все хлопотали и суетились немало. Этим объяснялась манкировка лекциями, замеченная надзирательницей.

Все хлопоты по устройству бала были возложены на избранных школою распорядительниц, в число которых попала и я с Верещагиной. Нам с нею выпало на долю привлечь к участию в вечере наиболее выдающихся писателей, в том числе и покойного Ф. М. Достоевского.

Отправились к нему.

-- Они обедают, -- объявила нам горничная.

-- Мы подождем, вы только доложите, -- сказала Верещагина.

-- Хорошо, скажу.

Она исчезла. Почти тотчас же вслед за нею выбежал сам Федор Михайлович. Лицо его нервно передергивалось, он был в возбужденном состоянии.

-- Я, милостивые государыни, не мальчишка, -- резко оборвал он нас, -- а человек старый-с! Есть мне нужно толком. Если мне не дадут времени и на это, то чем же прикажете мне тогда поддерживать свое существование?.. а?..

-- Извините, мы не хотели отрывать вас от обеда, -- сконфуженно пролепетала моя подруга, пятясь к двери.

-- Мы ведь хотели подождать, -- поддержала я ее.

-- А затем-с, -- перебил он, жестикулируя и наступая на нас, -- мой организм требует отдыха!.. настоятельно требует!

Я взялась за ручку выходной двери и потянула ее к себе.

-- Нет-с, вы куда же? -- остановил Достоевский. -- Объясните, зачем пришли?

-- Да мы курсистки... хотели просить вас читать, -- выкрикнула Верещагина уже из-за двери.

-- А, ну так вернитесь... войдите, да ну же, пожалуйте,-- прибавил он, видя нашу нерешительность. -- Извините старика... Я человек больной, -- смягчился он, вводя нас в свой рабочий кабинет и усаживая у письменного стола против себя.

-- С каких вы курсов? -- уже совершенно иным тоном обратился он к нам.

-- С фельдшерских, -- ответили мы, ободрившись.

-- Что же это я о таких не слыхал? -- произнес он вдумчиво.

-- Наша школа еще молодая.

-- А-а...

Мы стали просить его не отказать нам в своем содействии.

-- Видите ли, накануне вашего бала я читаю у бестужевок, на другой день -- у медичек... а там у меня еще три вечера на носу... ведь этак можно протянуть ноги.

Мы не решались возражать. Он помолчал немного.

-- А велик ли у вас контингент нуждающихся?

-- Очень велик.

-- Ну, в таком случае надо читать... Хорошо, я вам обещаю.

На его нервном лице изобразилось сострадание. Раздражительность его так же скоро миновала, как и возникла. Минуту назад пред нами был точно совсем другой человек. Мы принялись благодарить его от лица всех своих товарок. Это была для нас чистая находка, так как некоторые из молодых писателей обещали нам свое участие в вечере только при условии, если будет и Достоевский.

Выйдя на лестницу, Верещагина облегченно вздохнула.

-- Что с тобою?

-- Ах, Боже мой! Я так и думала, что он побьет нас. Мы обе засмеялись.

-- А ведь, в сущности, он предобрый... Это видно! Но я все-таки до сих пор еще не могу прийти в себя...

И она покачала своей красивой головкой с выбившимися черными волосами из-под котиковой шапочки, заломленной по-мужски, набекрень.


ПРИМЕЧАНИЯ


Печатается по журналу "Наблюдатель", 1885, октябрь. С. 332--334. В РГАЛИ сохранился вариант этих воспоминаний.