# Театр для себя

Аноним Дон-Аминадо

Дон-Аминадо. Наша маленькая жизнь: Стихотворения. Политический памфлет. Проза. Воспоминания

M., "ТЕРРА", 1994.


ТЕАТР ДЛЯ СЕБЯ


Выдумали это Данилка и Никита, совсем малолетние клопы, которые, по-своему, по-клопиному, но тоже, очевидно, тоскуют по родине. Гениальное изобретение их называется -- игра в Москву.

Старое вольтеровское кресло изображает экипаж на дутиках, а высокий, кожей обитый стул -- лошадь.

После пятиминутного мордобоя Никита соглашается сесть на козлы, а Данилка, нагло торжествуя, разваливается в пролетке.

И игра начинается.

-- Куда прикажете? -- сопя, поворачивается на стуле кучер.

-- В Охотный!..-- басом кричит Данилка, совершенно выпучивая глаза и надуваясь, как индюк.

Никита почтительно кивает головой и так цокает языком, что страшно становится за будущее мальчишки.

-- Эй, ласковая!..-- хрипит лихач.

-- Па-берегись!..-- орет он не своим голосом на femme de mИnage, пришедшую за посудой.

И, несясь вскачь, подпрыгивает на одном месте высокий кожаный стул с продавленными инциалами madame Жермен Брошар.

В Охотном Данилка вылезает и делает покупки.

Покупает он не спеша, выпятив живот и пренебрежительно торгуясь с воображаемым приказчиком.

-- Вот что, голубчик! Дай-ка ты мне, брат, лососинки, да только смотри у меня, чтоб свежая была!.. Да-с! Затем, чего бы еще? Ну, огурчиков зелененьких, икры малосольной, перепелов штук пять и еще арбуз, пожалуй... Вот этот самый!.. А теперь, получай, и вот тебе гривенник на чаишко!..

И дырявое никелевое су со звоном летит на пол.

Покупки кладутся в ноги, барин грузно усаживается, пыхтит, вытирает платочком лоб и приказывает ехать на Петровку, к Эйнему.

От Эйнема едут на Большую Лубянку, доезжают по Сретенке до Сухаревой, поворачивают обратно, лихо несутся по Кузнецкому мосту, останавливаются на минутку у Мюр и Мерилиза и снова мчатся мимо Никольских ворот, мимо Манежа, через Большой Каменный мост, прямо в Замоскворечье и гонят, гонят что есть духу по Большой Полянке вплоть до самых Серпуховских ворот.

Оказывается, что здесь находится собственный Данилкин дом, двухэтажный особняк с садом.

-- Разве вы не знаете,-- объясняет клоп,-- что нам каждый месяц дают две тысячи франков?!

-- Как не знать, знаю! Знаю, клопиная твоя личность, очень даже хорошо знаю.

-- А вот, знаешь ли ты,-- обращаюсь я к кучеру,-- как сказать наш адрес в Париже, если б тебе здесь пришлось извозчика нанимать?..

И Никита,-- сдобный, как кулич, и выдумщик, каких мало,-- отчеканивает, глазом не моргнув:

-- Большая Рэйнуаровская, Благовещенский переулок, против Эйфелевой башни, что на курьих ножках!

И в самом деле, почему бы и не называться Благовещенским переулком тихой нашей rue de l'Annonciation, где коротаем мы тусклые дни свои в меблированных комнатах госпожи Жермены Брошар...


1920


ПРИМЕЧАНИЯ


Рассказы и фельетоны, не вошедшие в книгу "НАША МАЛЕНЬКАЯ ЖИЗНЬ"


Театр для себя.-- ПН, 31 июля, 1920. С. 2. Эйнем -- владелец кондитерской (см.: "Поезд на третьем пути".) Rue de l'Annonciation -- улица Благовещения в Париже.