# До первого метро

Аноним Дон-Аминадо

Дон-Аминадо. Наша маленькая жизнь: Стихотворения. Политический памфлет. Проза. Воспоминания

M., "ТЕРРА", 1994.


ДО ПЕРВОГО МЕТРО


Пишу сие для Архива русской эмиграции и, стало быть, для потомства.

Да не затеряется малый след наш в дебрях истории, и да сохранится для будущего честная тропинка, по которой карабкались мы навстречу новым зорям, как выражаются поэты.

А суть в том, что встречали мы Новый год в складчину, в квартире Блинчиковых, первая антресоль направо, на улице Помп, в Пассях.

Ужин решили делать холодный и, как говорила мадам Блинчикова, интимный, а именно: рольмопсы на зубочистках; курица, начиненная самой собой; и на десерт -- мандарины как таковые.

Зато в смысле распивочном программа-максимум: очищенный спирт на лимонном настое, красный ординер типа бордо, белый ординер типа бургонь, плюс бургонь и бордо типа ординер.

Прибавьте к этому настоящее подшампанское, которое с пяти часов вечера беспрерывно булькалось в холодной цинковой ванне, да дюжину липких ликерных эшатийонов -- и вы получите некоторое отдаленное, конечно, представление о том, как надо жить и пить в эмиграции.

Обстановка у Блинчиковых небольшая, но уютная: швейная машина Зингера, несколько деревянных болванок для дамских шляп и складные кровати, совершенно незаменимые в походе.

Но, принимая во внимание прелестные, сделанные из носовых платков абажурчики; кнопками прикрепленные к стене карт-посталь с могилой Наполеона, Вандомской площадью и Версальскими фонтанами; наконец, прокатное, но неподдельное пианино с небрежно брошенным на крышку букетом искусственных роз,-- сразу чувствуешь что-то милое, ласковое, располагающее.

А когда приходишь с туманной, слякотной улицы и видишь этот утопающий в роль-мопсах стол, то жизнь действительно начинает казаться сказкой!..

Пайщиков набралось человек тридцать, не считая Аськи и Ляльки, которых не на кого было оставить дома, почему их и принесли в каких-то узлах с собой и, для сухости, сразу уложили на центральное отопление, Аську справа, Ляльку слева. Ткнули каждой по мандарину в рот, и обе они, проревев полчаса подряд, заснули тем безмятежным сном, каким спят только законнорожденные эмигрантские дети.

До половины двенадцатого вроде как томление было. Бешено курили синий и желтый Марилан, с тревогой посматривали на будильник, вспоминали прошлое и все косились с вожделением и с замиранием в сердце на роскошный новогодний стол.

Наконец мадам Блинчикова гостеприимно развела руками и удивительно удачно произнесла свой хозяйский экспромт:

-- Ну, а теперь, господа, прошу к столу!

Все немедленно оживились, зашумели, задвигали стульями и... приступили к священнодействию.

О том, как надо пройтись по первой, какой к ней выбрать закусон, как пройтись по второй, третьей, четвертой и так до бесконечности, об этом написана целая литература, а потому повторяться не будем.

Отметим только одно: когда будильник показывал без пяти двенадцать, от рольмопсов оставались одни лишь зубочистки, а от домашней водки -- сморщенная лимонная цедра.

-- Напиваться,-- говорил маститый Петр Иванович, доктор прав и шофер,-- напиваться надо срочно и без прения сторон, ррраз --и готово! Так, чтоб только в глазах мелькало!..

Так оно и было. И когда будильник захрипел всем своим гусиным, плебейским механизмом, в антресоли направо оставалось только два трезвых существа: Аська и Лялька. Но и то они спали, умудрившись, однако, и во сне быстро переделать паровое отопление на водяное.

-- Уррра! С Новым годом, с новым счастьем!

Едва подшампанское успели разлить, да и то больше по скатерти да по бумажным салфеткам.

А потом все и началось... Откуда у людей столько сил берется, уму непостижимо! Лидия Львовна спела под гитару "Отцвели уж давно хризантемы в саду", потом вдруг зарыдала, потом вдруг вынула руж, накрасила губы и как пошла, с абажурчиком в руке, русскую откалывать, так прямо у всех сердце заекало, а уж о стаканах я не говорю -- как колокольчики дребезжали...

Доктор Иван Леонтьевич чудесно аккомпанировал и даже педаль сломал.

А маститый Петр Иванович, шофер, все икал и приговаривал:

-- А жить-то хочется кра-асиво!..

Молодожены Пупсик и Тупсик не переставая чокались друг с другом и требовали чарльстон. Заставили доктора с камаринского без всяких там этих аллегретто прямо на чарльстон перейти. Сначала обиделся: я, говорит, по специальности бактериолог, так на каком, па-а-аз-вольте вас спросить, основании?!

Но потом все-таки перешел. Только танцевать уже не пришлось, потому все разбились на группы и христосоваться начали.

Мадам Блинникова пыталась сказать экспромт насчет Пасхи и Рождества, но это у нее не вышло. Очнулись только тогда, когда вода стала в ботинки забираться: оказалось, когда подмораживали шампанское, то забыли кран в ванной закрыть, от этого все и получилось...

Потом увязали Аську и Ляльку обратно в узел и из Пассей первым метро и двинулись.

В общем, очень хорошее впечатление. Жаль только, что бедных Блинчиковых из квартиры выселяют. Пришла консьержка с Новым годом поздравлять и так категорически и заявила: Фелиситэ... Робинэ!!. Партир!..

А робинэ, вы же знаете, это кран и есть.


1927


ПРИМЕЧАНИЯ


Рассказы и фельетоны, не вошедшие в книгу "НАША МАЛЕНЬКАЯ ЖИЗНЬ"


До первого метро.-- ПН, 2 января, 1927. С. 3. Под рубрикой: "Маленький фельетон". Рольмопсы -- маленькие бутерброды с соленой рыбой; селедка в винном соусе. Ординер -- обыкновенный, обычный. Эшатийон -- образец, образчик. Марилан -- сорт табака. Руж -- здесь: губная помада. Фелиситз -- высшее счастье, блаженство, довольство. Робинэ -- кран. Партир -- уходить.