# Одесситки

Влас Михайлович Дорошевич

(Мнения одесситов).

## Влас Михайлович Дорошевич


## Одесситки


(Мнения одесситов)


"Женщины -- это прекрасный пол, который мы топчем ногами!" -- говорит "Весёлый философ".

И 167 кавалеров с величайшим усердием принимаются за это благородное и возвышенное занятие.

"Вы хотите, -- пишет "Мужчина", -- чтоб я перечислил недостатки женщин? Скажите, пожалуйста, сколько строк вы думаете посвятить этому фельетону? Если не менее 2000 строк, -- я, пожалуй, пришлю начало перечисления женских недостатков".

"У них есть всего одно достоинство: они родят мужчин!" -- добавляет "Оптимист".

"Все женщины в мире сделали только одно доброе дело: родили Шопенгауэра, который их так хорошо обругал!" -- заявляет "Несчастный".

Оказывается, что это была, однако, довольно критическая минута для прекрасного пола!

Всем женщинам нужно было умереть в ту самую минуту, когда родился Шопенгауэр.

"Этот отзыв о женщинах! -- восклицает "Мрачный пессимист, страдающий несварением желудка". -- Сколько нужно иметь волос на голове, чтоб женская голова не разлетелась вдребезги, когда Шопенгауэр ударил по ней своей изумительной книгой!"

Вообще, Шопенгауэр -- это нечто вроде банкира для г-д ненавистников женщин. Одесситы занимают у него цитаты каждый раз, как хотят обругать женщин.

"Я люблю, когда Шопенгауэр говорит о женщинах, и терпеть не могу, когда женщины говорят о Шопенгауэре! -- заявляет г-н "Спарафучиле" и добавляет. -- Создать женщину! Только природа способна на такие парадоксы".

А г-н "Архивный чиновник" так добр, что сообщает даже легенду о происхождении женщины.

По его словам, это давнишнее дело происходило так (он должен знать, -- на то он и архивный чиновник):

"Захотел Магадэва создать женщину, взял у мужчины палец и положил сушиться на солнце. Прибежала собачонка, стащила палец и удрала. Магадэва погнался за нею, но успел поймать её только за хвост. Собачонка рванулась с такой силой, что её хвост остался в руках Магадэвы, -- и убежала. За неимением более благородного материала, Магадэве пришлось создать женщину из хвоста. Вот почему женщины только и делают, что "брешут" на нас и постоянно "вертят хвостом"".

А г-н "Отец не своих детей" передаёт другую легенду тоже индейского происхождения.

"Говорят, что Брама, создавая весь мир, после каждого своего творения, говорил, взглянувши на него: "Хорошо"; -- и, только создав женщину, он не произнёс этого слова!"

Вообще индейских легенд о происхождении женщины приводится много, и, рассказав две из них, г-н "Одессит" замечает:

"Итак, женщина была создана в Индии. Не оттого ли женщины -- настоящие "индейки"?"

Г-н "Очень юный", несмотря на свою "очень юность", сомневается даже в том, кто создал женщину:

"Я думаю, что её создал чёрт. Заметны черты наследственности".

Впрочем, это не важно, кто создал женщину.

Если бы кто-нибудь захотел повторить, по словам "Дона Алонзе", "эту грациозную ошибку природы", -- то г-н "Фармацевт" предлагает готовый рецепт для создания женщины:


"Отсутствие правды и добра.

Без лжи ни шагу, много зла;

Добродетель лишь для славы,

Жажда к деньгам для забавы.

Постоянство лишь на время,

Верность, правда, для них бремя;

Прямодушье лишь для лести,

Без благородства, масса мести;

Откровенность лишь для цели,

Сердце встретишь еле-еле;

Неумелость, подражанье,

Мало доброго желанья.

Всё толкуют на свой лад,

Клянусь, вы угодите в ад".


Надо быть фармацевтом, чтоб писать такие скверные стихи, -- и много выпить этой "микстуры", чтобы так обрушиваться на женщин.

Бедные женщины!

Право, судя по этой ненависти, какую питают мужчины к женщинам, я боюсь, что род человеческий, по крайней мере в Одессе, скоро совсем прекратится.

Каких-каких сравнений они не подбирают для женщин!

"Женщина -- это хорошо отполированное плоское зеркало, в которое ни один луч не проходит, а всякий отражается, оставляя лишь мнимое изображение!" -- говорит "Студент-математик".

"Женщина -- это декорация! -- по мнению "Ноела". -- Чем дальше от неё -- тем она лучше!"

"Женщины -- мировое зло!"

И это восклицает ещё "Снисходительный критик дам"!

Тут же он добавляет:

"Если бы китайцы не носили женских кос и бабьих юбок, исход китайско-японской войны был бы иной".

"Женщина -- царица наслаждения и отверженное дитя науки и ума!" -- по мнению "Мыслителя".

"В семье не без урода, -- говорит "Журналист", -- такова пословица; в семье всех живущих существ женщина и есть именно нравственный урод".

"Вы укоряете нас происхождением, -- саркастически улыбается "Провинциал", -- "мужчина создан из грязи", но не забывайте, что вы созданы из мужчины. Вы -- внучки грязи".

"Не наводит ли вас на грустные размышления то удивительное явление, что чахотка, горячка, чума, холера, лихорадка, водянка, оспа и другие бичи небесные, -- все женского рода?!" -- спрашивает г-н "Аскет".

Можно подумать, что мы попали в палату буйных больных.

Так писать против женщин!

"Чем мы обязаны женщине? -- яростно вопрошает "Эмбе". -- Первое, что сделала женщина, -- лишила нас рая. Второе -- произвела на свет Каина".

"Есть одна святая женщина на свете -- моя мать, но и та не могла не сделать гадости; родила меня на свет".

Судя по письму этого "Сына-меланхолика", -- со стороны его матушки это было, действительно, лишнее.

"О, женщины, женщины!" -- вслед за Шекспиром повторяют не то четырнадцать, не то семнадцать корреспондентов.

"Женщина -- это неумелое издание беллетристических произведений, где на 100 листов скучной прозы попадаются 3--4 строки поэзии", -- говорит "А. Б. К.".

"О, милые, грациозные, пикантные, с круглыми формами и жидким мозгом создания!" -- восклицает "Мизантроп".

"Женщина -- красивое здание, требующее частых ремонтировок!" -- по философскому умозаключению "И. П. В.".

А "Разочарованный провинциал", чтоб излить свою ненависть к женщинам, берёт старый афоризм:

"Женщины -- кушанье, которое было бы достойно богов, если б чёрт не приправил его!"

"Знаменитый греческий оригинал, -- пишет г-н "Тридцать три", -- с зажжённым фонарём бесплодно искал человека. Если бы Диоген искал женщину среди наших разряженных кукол! Что такое одесситка? Это запутанная комбинация расстроенных нервов, разноцветных бантиков и косметических ухищрений. Это узелок нервов, перевязанный лентой.

Это существо с чисто "гоголевской" душой (мёртвой), ненормальным (по длине) языком и решительно -- безумное, потому что оно всегда "без ума" от самомалейших пустяков. Одесситка ветренее всех ветров, вместе взятых. Что они приносят нам? Ведь только первый месяц -- медовый, все остальные -- бедовые... Женщина -- это живой, туго стягивающий, корсет для мужчин. Единственное её достоинство: стремление к откровенности -- в декольте".

"Все одесситки -- материалистки, потому что ни о чём, кроме материй они не думают!" -- восклицает "Разочарованный", а "Aspa" ещё подсмеивается:

"Вы знаете "дорогие" материи... но "высоких" вы не знаете и знать не хотите!"

"Вы даже назвали свои моднейшие юбки названием "колокол"! Вы только и делаете, что без толку звоните! Вы -- пусты как звон".

Это говорит "Овод", который, по его словам, "ненавидит всех женщин, за исключением одной: вдовы Клико".

Выпейте, милостивый государь, за здоровье ваших врагов.

Сравнение женщины с колоколом -- самое любимое мужское сравнение.

"Женщина -- это наш похоронный колокол, -- говорит г-н А., -- он звонит, отправляя нас то в рай, то в ад".

А г-н "Декламатор", сравнивая женщин с колоколом, приводит старое стихотворение:


"Я дворец воздвигну на морских волнах,

Сколько есть песчинок, я сочту в степях,

Я зубами с неба притащу луну,

Если в целом мире встречу хоть одну

Женщину, у которой страсти к деньгам нет.

Секретарь, квартальный, публицист, поэт

Могут ненавидеть деньги всей душой...

Женщина не может, в мире нет такой!

Женщина для нашей братьи -- для мужчин --

Колокол, в котором звон всегда один;

И упорен этот колокольный звон:

"Денег, денег, денег", -- благовестит он".


На что способна женщина?

На любовь?

"Любви больше нет", -- похоронным голосом заявляет г-н "Уверенный".

А дружба...

"Дружба, -- по мнению г-на "Бредбога", -- мало трогает женщин, потому что кажется им вялой после любви".

"Мужчина, -- по его мнению, -- приобретает хитрость, женщина родится с нею".

"У кого дома есть несколько женщин, действующих заодно, тот уже не хозяин дома!" -- сыплет он афоризмами.

И наконец:

"Женщины -- главы на гулянье, ворчуньи дома и голубки на свиданиях наедине".

"Не женитесь! -- советует г-н "Игрек". -- Постарайтесь только, чтоб женились ваши друзья".

Г-н "Нездешний" приводит для женщин самое лучшее сравнение, какое только можно привести в конце XIX века:

"Муж, который показывает свою жену и свой кошелёк, рискует, что у него будут занимать и то, и другое".

"Какие они жёны! -- восклицает г-н С. Ч. -- Будучи вашей законной женой, она говорит: "Я буду вашей законной "подругой" -- потрудитесь давать мне за это содержание"".

Чёрт знает что такое!

И по мнению г-на Ц.:

"Женщина -- верный путь на Сахалин".

Но, в таком случае, да здравствует же этот "Добровольный флот", доставляющий нас на остров Сахалин!

Этот тост, вероятно, возмутит г-на Марка.

Он настроен гораздо более серьёзно и желает не больше, не меньше, как... анатомировать женщин.

"Давайте их анатомировать!" -- предлагает он.

Merci за милое приглашение. Но извините, мне некогда.

"Высший вес женского мозга не достигает самого низшего мозга мужчины!"

Анатомировать женщин вообще охотников немало.

Странная манера в Одессе обращаться с дамами!

"Многое, что мы принимаем в них за проявление души, сердца, характера, бесхарактерности, -- не больше, не меньше, как просто следствие особенности их организации, их особых болезней. Если бы Жанну д'Арк не сожгли на костре, а анатомировали, -- быть может, оказалось бы, что это просто больная истерией. В них нет ничего, кроме особенностей их организации и их болезней!"

Таково мнение г-на "немножко доктора, немножко философа".

"У них есть кусочек мяса, который доктора по ошибке принимают за сердце. Величайшая медицинская ошибка в мире!" -- говорит "Экспортёр".

А "Весёлый поэт с печальною улыбкой" в грустном недоумении останавливается перед вечною загадкой -- "сердцем женщины".


"Очень трудно рисовать

Сердца женского картину!..

В ней пришлось бы сочетать

С "Маргаритой" -- "Мессалину".

----------------------------------------

Впрочем, выход есть и тут:

В наше время оперетки,

Надо думать -- расцветут

"Маргариточки" в... кокетки!"


"О, исчадия ада!" -- восклицает "Читатель", которому, должно быть, очень насолили женщины.

Но ведь должны же быть какие-нибудь достоинства в этих существах?

О, конечно!

"Они добры, очень добры... к друзьям дома!!" -- хвалит их "Муж своей жены".

"Они щедры, когда тратят мужнины деньги".

"Они даже великодушны, когда дарят приятельнице новую, только что полученную, самую модную шляпку... которая не нравится им самим".

И вот, наконец, самый восторженный отзыв о женщинах:

"Самая последняя женщина стоит самого первого мужчины!" -- восторженно восклицает "Друг женщин".

Но позвольте, милостивая государыня!

Можно всё скрыть, кроме женского почерка.

Он вас выдал.

Вы переоделись в мужской костюм и явились сюда, под видом мужчины, чтоб защищать ваших сестёр.

Это вдвойне хорошо:

И великодушно, и пикантно.

Но вашу руку, прекрасная маска в костюме "travesti" ...

Я боюсь оставить вас одну в обществе такой массы мужчин, -- сколь бы они ни клялись в ненависти к вашему прекрасному полу.

-- Et voila tout.

Вот к каким мнениям о женщинах можно, оказывается, придти, живя в Одессе.

Посмотрим, на сколько же виноваты в этом одесситки.

"В Одессе свирепствуют две повальные эпидемии, -- говорит "Старожил", -- среди мужчин -- винт, среди женщин -- флирт. Флиртует вся Одесса. Не верьте одесситкам".

По словам г-д кавалеров, они начинают флиртовать очень рано.

"Ещё в школе! -- восклицает "Отец семейства". -- Ещё в приготовительном классе она уже вполне приготовлена к флирту".

"Они кокетничают ещё тогда, когда не знают разницы между лунной ночью и варфоломеевской!" -- добавляет г-н "Рдр.".

"Они -- воплощённое целомудрие мысли... до трёхлетнего возраста", -- говорит "Моряк".

А г-н В. К. даже в стихах рекомендует:


"Не ходите вы, девицы, вдоль по улице гулять,

Не давайте гимназистам вас до дома провожать"...


"Flirt неразрывно связан с Одессой! -- по словам "Monsieur Sans-GЙne". -- Одесса -- сама по себе южанка и любит увлекаться и увлекать, -- как же одесситкам удержаться от увлечений? На какой ступени ни стояла бы одесситка, всегда является у неё желание вскружить голову если не красотой, то туалетом. Дома ли, на балу, на улице, -- они везде верны себе. Девиз одесситки: "Pereat mundus -- fiat voluptas"". ["Пусть погибнет мир, лишь бы было удовольствие" -- перевод этих "страшных слов".]

"Всякая женщина состоит из тела, души и платья. У одесситки вместо сердца -- книжечка для записи "приехавших" и "выехавших". Как легко попасть и в первый, и во второй разряд!" -- очевидно, с грустью вздыхает "Иногородний".

И г-н "Не муж" заявляет:

""Если замужняя женщина носит часы, она не верна" (Дюма). Многие одесситки не носят часов. Это много бы говорило в их пользу, если бы через каждые десять шагов у нас не было часовых магазинов, где можно узнать, который час".

"Практичные жёны практичных мужей!" -- восклицает "Влюблённый как кот".

А "К. П." разражается целой филиппикой против одесситок:

"Вы называете нас в своих письмах "ослами в пенсне", "свиньями в цилиндрах".

А кого из двух выберет одесситка в мужья: богатого осла или бедного, но содержательного умственно и нравственно мужчину?

Конечно, богатого осла -- и, приделав ему рожки, превратит его в барана".

"Ими руководит одно любопытство! -- уверяет г-н "Поживший". -- Они и замуж-то выходят из любопытства, и изменяют только из любопытства".

""La donna Х mobile" [Сердце красавиц склонно к измене. Прим. ред.] -- это могло бы быть местным гимном Одессы!" -- по словам "Бывшего поклонника".

"Одесситки восхитительны, -- по словам "Туземца", -- но они слишком любят туалеты и удовольствия".

"Они слишком любят удовольствия. Слишком. Слишком. Слишком", -- трижды повторяет "Катон".

И изо всех удовольствий, по словам "Неунывающего бессарабца", они больше всего любят маскарады.

"Потому что маскарад -- это единственное место, где можно снять маску, которую женщина носит всю свою жизнь".

Маски же, по его словам, разделяются на три категории:

"1) Маски, приезжающие в маскарад с мужьями.

2) Маски, приезжающие следить за мужьями.

3) Маски, приезжающие в маскарад искать "мужа".

Самая скучная категория -- первая, самая распространённая -- третья. Охотиться следует за второй. Женщина всегда должна быть очарована. Ловите момент, когда она разочарована в муже".

Письма приходят к концу...

"Говорить о женщинах! -- восклицает какой-то "Петя". -- Но лучшая похвала для женщины, когда о ней не говорят".

И, наконец, последнее письмо, посвящённое женщинам:

"Мне 64 года. Возраст, когда должно перестать думать о женщинах и можно о них писать спокойно как летописец. Вы получите, милостивый государь, без сомнения, массу писем, направленных против женщин. Дайте место и письму старика. Выше всего на свете ставьте женщину. Ей поклоняйтесь. Отдавайте ей всё: ваши мысли, ваш труд, а если и жизни потребует она, -- отдайте ей жизнь за один поцелуй. Потому что нет на свете ничего выше, ничего дороже женщины. Мы негодуем на них. А без них -- что было бы на этом свете, кроме скуки, отвращения к жизни. Она -- царица мира, потому что весь мир лежит у её ног. Она -- конечная цель всех желаний. У неё есть недостатки, пороки, -- но только умейте любить. Вы не заметите недостатков, её пороки вам покажутся достоинствами. Вы будете счастливы. Чего же вам больше? Любите. И когда старость как флёром подёрнет перед вами прошлую жизнь и выплывут как из тумана эти чарующие образы женщин, которые дарили вас минутами счастья... О, сколько благодарности проснётся в вашем сердце за эти лучшие в жизни минуты. Благодарности за счастье, за страдания, за всё. Так живите же так, чтобы под старость у вас остались воспоминания.

Воспоминания -- это всё, что остаётся в старости. Любите женщину. Умейте прощать ей всё".

Я преклоняюсь пред вами, почтенный старик.

Вы говорите тем языком galanterie, которым говорили о женщинах в ваше время.

По этим письмам вы видите, как говорят о женщинах теперь.

И я не нахожу, чтобы одесситки были особенно не правы, давая нелестные отзывы об одесситах.

Судите вы, кто остроумнее: мужчины или женщины?

Я, со своей стороны, скажу одно.

Из писем женщин получился огромный двойной фельетон.

Писем мужчин было вдвое больше, -- из них я насилу набрал один "ординарный".

Никогда моя корзина не была полна такими глупостями, как в то время, когда я получал письма мужчин о женщинах.

Одесситки -- те хоть бранятся от себя.

А одесситы, даже чтоб выбраниться, берут напрокат мысли у Шопенгауэра, приводят старые стихи и избитые афоризмы.

Открытая война кончена.

И кавалеры, и дамы, правда, много наговорили неприятного друг другу.

Но... "Милые бранятся -- только тешатся", как пишет по этому поводу "Запоздалый подснежник".

Я надеюсь, что после доброй ссоры будет заключён хороший мир.

Следует прощать женщинам и не обращать внимания на то, что говорят мужчины.

Это неискренне.

Во всём мире я знаю одного человека, который имел бы право писать против женщин.

Но он никогда не поднимет руки против бога, которому молится всю жизнь.

Позвольте мне скрыть его имя.


----------------------------


Источник: Дорошевич В. М. Одесса, одесситы и одесситки. -- Одесса: Издание Ю. Сандомирского, 1895. -- С. 97.

Оригинал здесь: Викитека.

OCR, подготовка текста - Евгений Зеленко, февраль 2013 г.