# Первый дебют

Влас Михайлович Дорошевич

## В. М. Дорошевич


## Первый дебют. (Закулисные сценки)


Источник: Дорошевич В. М. Собрание сочинений. Том V. По Европе. -- М.: Товарищество И. Д. Сытина, 1905. -- С. 3


Палата, так сказать, левша.

Четыре партии левой -- союз демократов, радикалы, радикал-социалисты и социалисты соединились вместе и составляют "le bloc republicain {республиканский блок}".

Он и будет править Францией эти четыре года.

У них большинство голосов.

Следовательно, министерства будут только радикальные.

Реформ следует ожидать широких демократических.

Будет установлен подоходный налог.

Смерть всему клерикальному, ретроградному! Смерть также умеренному и постепенному, медлительному!

Такой показала себя новая палата при первом дебюте.

Избрание Буржуа и поражение Дешанеля, это -- программа, это -- марка, которую положила на себя палата.

Она открыла карты:

-- Вот каковы мы будем!

Показала свою силу и свой радикализм.

Это -- спектакль для публики. Мы с вами пройдём за кулисы.


-----


-- Messieurs, faites vos jeux! {Господа, делайте ваши ставки!}

Половина второго. Кулуары палаты напоминают кулуар большого и шикарного клуба в дни "больших сражений": когда какой-нибудь американец закладывает стотысячный банк.

Всё возбуждено.

"Делают игру".

-- Сто франков за Буржуа! -- предлагает кто-то.

-- Держу только двадцать!

-- Сто!

-- Двадцать!

-- Чёрт знает, что такое! Не могу найти человека, который поставил бы сто франков за Дешанеля!

Через полчаса выборы.

Все "демарши" сделаны. Остаётся последний -- сплетня.

Сплетня, которая распространена в Париже больше, чем в Царёвококшайске. Сплетня, которая могущественнее в Париже, чем в Карасубазаре.

-- Вы видели Дешанеля? Смотрите! Видите? Суетится, бегает! Ко всем подбегает, улыбается, жмёт руки, заискивает! Фи!

-- Позор! Позор!

-- Это что! Вы знаете, всю эту неделю он делал визиты всем вновь избранным кандидатам!

-- А театральные билеты!

-- Какие театральные билеты?

-- А как же! Он рассылает театральные билеты!

"Дорогой коллега! Сегодня жена не совсем здорова, и мы не можем ехать в театр. Позвольте предложить вам нашу ложу".

-- Если выберут Дешанеля, это будет успех его повара!

-- Повара?

-- А его знаменитые завтраки? Еженедельные завтраки, на которые он приглашает всех, направо и налево!

-- Какой же он Поль Дешанель? Это -- Paul Dejeunel {Игра слов: от фамилии Дешанель и слова déjeuner (фр. завтрак).}!

-- M-lle Humbert!

Тут завязывается спор.

-- Позвольте! Позвольте! -- вмешивается сторонник Дешанеля. -- Поль Дешанель никогда не думал жениться на m-lle Humbert! Это m-me Humbert выдумала, чтобы прибавить себе кредита!

-- А я вам говорю, что хотел! Хотел! Хотел!

-- Никогда! Никогда! Никогда! А! Вы верите всему что рассказывала madame Humbert?! Тогда вам остаётся верить и в сто миллионов.

-- А я вам говорю, что Поль Дешанель...

Спор становится горячим.

-- Если выберут Буржуа, это решительно ничего не доказывает! -- ораторствует в другом месте сторонник Дешанеля. -- Это вопрос личных симпатий. Им нравится Буржуа! Вот и всё!

-- Ну, да! -- язвит сторонник Буржуа. -- Им захотелось президента с бородой!

-- Почему нет? Видеть четыре года перед собой одно и то же лицо! Захочется переменить! Вот и всё! Вот и всё! Нет, пусть бы выпустили против него Бриссона! Бриссон строг! Бриссона не любят! Бриссона забаллотировали бы! А Буржуа, -- он всем симпатичен. Это только вопрос личных симпатий, как видите! У него много личных друзей в палате!

-- У Буржуа много личных друзей даже среди правой, -- шипит кто-то, -- они будут вотировать за него по дружбе.

-- Буржуа, если и выберут, то выберут только по знакомству.

-- Позвольте, если выберут Дешанеля, что это значит? -- провозглашает кто-то. -- Его выберут, потому что он прощает штрафы!

-- Как штрафы?

-- Штрафы, которые накладываются всякий раз, как президент палаты призывает депутата к порядку со внесением в протокол. Штраф на полумесячное жалованье. Дешанель потом вычёркивает штраф, -- Бриссон никогда. Оттого и в прошлый раз выбрали не Бриссона, а Дешанеля. Это просто! Это ясно! Депутаты рассуждают: "ну, её к чёрту, и политику, если это стоит 375 франков!"

-- Позвольте! Что такое Дешанель? Арривист! Карьерист!

-- Академик!

-- Написал каких-то десять книжонок!

-- Две! Только две! Я сам видел, -- только две!

-- Да и тех никто не читает!

-- Читают из уважения к его отцу!

Право, даже не подумаешь, что находишься среди депутатов. Совершенные кумушки из Торжка.

Я встречаю одного из ближайших друзей Дешанеля.

-- Как дела?

У него удручённый вид.

-- Нам не везёт. Только что узнал, что мы теряем два голоса. Икс, оказывается, никогда не приходит на первое заседание палаты!

-- Почему?

-- Представьте! Боится какого-нибудь происшествия! Говорит: "такой тревожный день". Такая у него примета. Смешно! Законодатель и приметы! А Игрек третьего дня вывихнул себе руку. Верный был голос, но упал с извозчика. И что за охота людям в такую скверную погоду выезжать из дома!

Сторонник Дешанеля с отчаянием пожимает плечами.

Но:

-- Le jeu est fait! {Ставки сделаны!}

Все сплетни пущены.

-- Rien ne va plus. {Ставок больше нет.}

Барабаны грохнули "поход". Все сняли шляпы. Построенные в две шеренги, солдаты берут на караул.

Барабаны гремят в "зале Лаокоона", так что цилиндры дрожат в руках.

Между двумя шеренгами солдат проходит старший по возрасту депутат, Ролин, чтобы председательствовать во время выборов.

80-летний старик розовый и выхоленный, с седыми бакенбардами, с самой чиновничьей физиономией. Совсем председатель суда.

Впереди два пристава.

По бокам у Ролина два офицера с саблями наголо.

За ним опять два пристава.

Барабаны грохочут. Шествие тянется медленно.

Словно беднягу ведут на эшафот.

За ним идут его помощники в этом заседании, -- четыре самых молодых депутата.

Словно его четыре сына, которые сейчас останутся сиротами.

Старичок поднимается на президентскую трибуну, звонит и читает по тетрадке свою речь.

Старичка никто не слушает, старичка никто не слышит, но старичку все аплодируют.

Старичок никакой гадости не скажет.

-- Палата приступает к выборам...

-- Избран Леон Буржуа!

Вся левая разражается громом аплодисментов.

-- Vive la republique! Vive la republique! {Да здравствует республика!}

На правой поднимается длинная-длинная фигура Мильвуа, редактора националистской газеты "La Patrie {Отечество}".

-- Республика ни при чём в таких выборах! -- кричит он.

-- Сейчас вскочит Бодри д'Ассон! -- предвкушают все.

-- Это вы, националисты, не имеете ничего общего с республикой! -- кричат с левой.

-- Vive Bourgeois! {Да здравствует Буржуа!}

-- Долой клерикалов!

И Бодри д'Ассон вскакивает на скамейку.

Маленький старик с огромной седой бородой, -- Бодри д'Ассон одна из самых интересных фигур парламента.

В частной жизни, это -- тихий, мирный, добрый старичок, весь ушедший в дела благотворительности.

В палате, это -- "зверь". Это l'enfant terrible {ужасный ребенок} палаты депутатов.

"Рыцарь короля".

Он вечный представитель Сабль-д'Олонн.

В доброй Сабль-д'Олонн, "верной своему королю", имеют о Франции своё, особое, представление.

Столетие пронеслось над миром, не коснувшись Сабль-д'Олонн, защищённой дремучими сосновыми лесами.

В доброй Сабль-д'Олонн, где носят "старые французские шляпы" с лихо загнутым бортом, предполагают, что Францией "временно правят якобинцы", но верят, что вот-вот придёт король и всех прогонит.

В Сабль-д'Олонн никто не посмеет сунуться поставить свою кандидатуру против Бодри д'Ассона.

Сабль-д'Олонн верно старику Бодри д'Ассону, который верен своему королю.

Бодри д'Ассон, несомненно, самый искренний из депутатов.

В то время, как другие находят возможным смеяться, шутить, Бодри д'Ассон принимает всё не иначе, как серьёзно.

Он болезненный старик. У него падучая.

И старик до такой степени близко принимает к сердцу всё, что происходит в палате, что доводит себя до припадков.

Он никогда ничего не говорит, -- на это у старика не хватает спокойствия.

Но он считает своею обязанностью вскочить на скамейку и крикнуть в лицо всей палате:

-- Vive la roi! {Да здравствует король!}

И часто падает в корчах, среди невообразимого гама и улюлюканья, крича свой боевой клич:

-- Vive la roi!

К этому надо добавить, что обыкновенно Бодри д'Ассон кричит это в самые неподходящие минуты.

Но это ничего не значит!

По мнению Бодри д'Ассона, всегда хорошо крикнуть:

-- Да здравствует король!

Для него весь мир делится на две неравные половины. "Le roi {Король}", Бодри д'Ассон и Сабль-д'Олонн. Всё остальное -- жиды и франкмасоны.

Он заслышал боевой клич врагов:

-- Vive la republique!

Он вскочил на скамейку. Его седая борода развевается. Он машет руками.

Он кричит благим матом, громовым голосом:

-- Долой жидов! Долой франкмасонов!

Палата хохочет.

Даже правая не может сдержать улыбки. Левая вопит:

-- У-у-у! У-лю-лю!

-- A bas la calotte {"Долой скуфейки", т. е. "долой клерикалов".}!

-- Vive la republique!

Лицо Бодри д'Ассона начинает дёргаться.

-- Vive la roi!

Соседи и единомышленники стаскивают старика за фалды со скамейки.

Но он скрестил на груди руки и вопит навстречу всем улюлюканьям и крикам в упор:

-- Vive la roi!


-----


Итак, Поль Дешанель пал.

Скажу словами Козьмы Пруткова:

-- И всё, что было в нём приятного, исчезло вместе с ним!

А это был молодой человек, приятный во всех отношениях.

Я не знаю, какой скульптор шил ему фраки. Но фрак Поля Дешанеля, как Акрополь, поражал гармонией своих линий.

Парижане говорят:

-- На свете нет более прямой линии, чем пробор Поля Дешанеля!

Говорят, что его причёсывали математики, определяя пробор при помощи геометрических инструментов.

Он был законодателем мод.

И по поводу его свадьбы возник мировой вопрос:

-- Можно ли венчаться в сюртуке?

Поль Дешанель венчался в сюртуке. Значит, можно. Значит, должно.

Об этом писали газеты всего цивилизованного мира. Даже Японии! Не было ничего только в китайских!

Его цилиндр блестел, как ничей. Он один знает секрет заставлять цилиндр так ослепительно блестеть.

И как он надевал цилиндр в знак того, что объявляет заседание прерванным!

Парижане говорили, что депутаты нарочно затевают шум в палате, чтоб лишний раз взглянуть:

-- Как Поль Дешанель наденет цилиндр!

И "взять фасон".

Когда, стиснутый между двумя офицерами с саблями наголо, он проходил по залу Лаокоона между двумя шеренгами солдат, -- в воздухе, потрясённом барабанным грохотом, разливался неизречённый аромат.

Он проходил, а в воздухе всё ещё пахло ландышами, фиалками, резедой и гвоздикой.

Если б тут была корова, она съела бы Поля Дешанеля, приняв его за букет цветов!

Съела бы раньше, чем его съели радикалы!

Ах, эти духи Поля Дешанеля! Говорят, из-за них произошла целая трагедия.

Один молодой офицер, красивый как Аполлон, женатый, -- он был влюблён и любим.

Однажды после караула в палате он влетел к своей жене.

Прекрасная блондинка, с волосами, как золотая спелая нива, с глазами, как васильки, кинулась ему навстречу.

И... отшатнулась.

Лицо её исказилось неимоверным страданьем.

Глаза были полны ужаса, словно она увидала перед собой мышь или льва.

Она крикнула только:

-- Прочь!

И как была, не надев даже шляпки, кинулась из дома.

Офицер бросился за ней, но она вскочила у подъезда на единственного извозчика и исчезла.

Страшная мысль пронизала голову несчастного:

-- Помешалась!

Он побежал искать её по всему городу и, конечно, первым долгом бросился к её родным.

Старик-тесть встретил его, суровый и мрачный, со зловеще сжатыми губами, на пороге своей гостиной:

-- Ни шагу дальше, нечестивец.

И побледнел, как покойник.

"Они помешались всей семьёй! Это фамильное!" решил офицер.

В эту минуту вошёл комиссар полиции.

-- Представитель закона! -- обратился к нему старик-тесть. -- Я просил вас за тем, чтобы констатировать супружескую неверность мужа моей дочери!

Офицер зашатался:

-- Мою? Неверность?!

-- Доказательства налицо! -- продолжал тесть. -- Мой зять... мне мерзко произносить это слово... этот господин явился к своей жене... к моей несчастной дочери... прямо после свидания, не потрудившись даже переодеть мундира! Какой цинизм! Понюхайте этого господина, г. комиссар! И скажите нам своё мнение.

-- Я был на карауле... в палате... -- лепетал несчастный.

Но комиссар понюхал его, по-видимому, с удовольствием, -- понюхал ещё раз, ещё. Хитро подмигнул и сказал:

-- Хе-хе! Это пахнет не палатой! Я должен вам сказать, что дама, о которой идёт речь, душится великолепными духами. Mes compliments! {Мои комплименты!}

-- Достаточное это доказательство измены? -- тревожно спросил тесть.

-- О, совершенно! -- успокоил его комиссар полиции и развернул портфель, чтобы писать протокол.

Тут только несчастный сообразил в чём дело.

-- Да поймите вы! -- крикнул он. -- Я... я шёл рядом с Полем Дешанелем!

Тогда всё объяснилось.

Хорошо пахнул Поль Дешанель!

Это был баловень судьбы.

В сорок лет академик, президент палаты депутатов, будущий...

Он уже произнёс своим избирателям речь "о правах и обязанностях президента республики" так, как их понимает он, Поль Дешанель.

Я бродил в кулуарах среди депутатов, журналистов.

-- Бедный Дешанель!

-- Кончен!

-- Ну, что ж! -- храбрился кто-то из сторонников. -- Не президент палаты, будущий президент совета одного из министерств!

-- При радикальной-то палате?! -- улыбались ему в ответ.

-- Есть и другие посты в республике! -- храбрился другой.

Ему отвечали тоже улыбкой:

-- Три с половиной года осталось Лубэ, а потом семь лет будет Вальдек-Руссо. До Елисейского дворца очень далеко!

И мне вспоминалось, как в прошлом году я был на процессе Веры Жело.

-- Но судят не её! -- говорили в коридорах. -- Доказывают, что не виновен Эмиль Дешанель. Только и всего

-- Это и есть главное! -- находили все нормальным. -- Речь идёт об отце Поля Дешанеля! Шутка! Будущий президент...

С тех пор прошёл всего год.

Так тонут...

Так прошёл этот "исторический" день.