# Н. Л. Пушкарев

Влас Михайлович Дорошевич

Дорошевич В.М. Воспоминания

М., "Новое литературное обозрение", 2008.


Недавно умер "по уставам своего рыцарства"1, -- в нищете, -- писатель Пушкарев.

Старый, забытый.

Он был поэтом, многие произведения которого и теперь почему-то остаются под цензурным "спудом".

-- Забыли, и лежат!

Драматургом, автором трагедии "Ксения и Лжедмитрий"2. Изобретателем [ "Пушкаревской свечи"3. Издателем журналов "Свет и тени" и "Мирской толк".

Его имя останется в истории русской литературы:

-- Он был первым редактором А.П. Чехова4.

Все, что касается Чехова, мило и дорого теперь многим, а через десятки лет, когда пройдет "гроза военной непогоды"5 и литература снова займет подобающее ей место в жизни просвещенного и свободного общества, будет мило и дорого всем.

В "Мирском толке" впервые улыбнулся:

-- Антоша Чехонте. Улыбнулся грустно. Рассказом:

-- "Старый барон"6.

"Барон, маленький, худенький старичок, лет шестидесяти..." Боготворящий сцену до того, что никогда не решился выступить на священных подмостках.

Театр для него все.

-- У него пиджак, сшитый из паруса того корабля, на котором Сара Бернар в первый раз переплывала в Америку7. За старую жилетку он не взял бы никаких денег. Эту жилетку носил сам Сальвини.

Все огромное состояние истративший на театр. Старик, нищий. Общее посмешище.

Он служит суфлером и должен "подавать" какому-то рыжему дураку, который, кривляясь, коверкает Гамлета.

Старик не выдерживает:

-- Разве так читают Гамлета? Тронули его святыню.

Он из суфлерской будки начинает декламировать:

-- Быть или не быть.

Вот как нужно читать Гамлета!

Он приподнимается, он ударяется лысой головой о суфлерскую будку.

Недоразумение!

Публика в восторге хохочет, аплодирует, кричит:

-- Суфлера!

Он доволен. Он "все-таки" прочел Гамлета!

Завтра его выгонят из театра.

Его, для которого театр все...

Рассказ, забытый... Чеховым.

Однажды, говоря с ним о г-же Яворской и уверяя, что г-жа Яворская -- "театральное недоразумение", я процитировал:

"Публика любит театральные недоразумения, и если бы в театре, вместо пьес, давались недоразумения, -- сборы всегда были бы полные"8.

Антон Павлович расхохотался:

-- Ужасно хорошо! Чье это?

-- Писателя, которого вы должны были бы знать?

-- Чье?

-- Антоши Чехонте.

-- Когда? Где?

-- В вашем "Старом бароне".

Он не помнил, решительно не помнил своего первого дебюта. А может быть, без Пушкарева мы не имели бы Чехова. Правда, он не поехал бы на Сахалин и не вернулся бы с чахоткой. Но мы не имели бы ни "Пестрых рассказов", ни "Хмурых людей"9, ни "Дуэли", ни "Иванова", ни "Чайки", ни "Вишневого сада".

Мы не имели бы Чехова, безвременно угасшего и писателя.

Жил бы земский врач Чехов, которого бы теперь сместил губернатор:

-- За принадлежность к конституционно-демократической партии. Дальше конституции Чехов не шел. И он был бы арестован и выслан в Архангельскую губернию.

-- За хранение недозволенной литературы. Чехов ведь был тогда студентом-медиком. "Не к тому готовился". И на "литературные шалости" смотрел как на побочные доходы.

Как на корректуру, как на репетиторство.

"Расшалиться" ему не давали.

Он встретил суровый прием.

В "Стрекозе" Антошу Чехонте, в "Почтовом ящике", отделали так10, что Чехов:

-- Совсем было решил бросить заниматься этим делом. К счастью для русской литературы, поэт Н.Л. Пушкарев угадал в юноше литературное дарование.

И посвятил его в литераторы.

Такие дела не должны забываться.

"Свет и тени" и "Мирской толк", -- они составляли один журнал: в "Свете и тенях" печатались карикатуры, в "Мирском толке" тексты, -- открыли свои столбцы А.П. Чехову.

Начав "Старым бароном", он каждую неделю печатал новый рассказ, -- ряд прелестных рассказов из театральной жизни, вышедших книжкой под общим заглавием "Сказки Мельпомены"12:

-- Цена 1 рубль. Книгопродавцам уступка. Приятелям -- gratis13. Печатал, пока не кончились "Свет и тени" и "Мирской толк". В "Свете и тенях" появился Чемоданов. "Радикальный" карикатурист. Волосы в разные стороны. "Жестокое перо". Про него говорили:

-- Чемоданов, чтобы рисовать, вырывает перо из живого гуся. Чинит его отравленным кинжалом и макает этому же гусю в желчь!

Чемоданов рисовал ужасы:

-- Что нужно делать с антисанитарными домовладельцами? Антисанитарный домовладелец лежал с воронкой во рту. Рядом стояла ассенизационная бочка.

И антисанитарному из бочки в рот перекачивали нечистоты.

Свирепый был карикатурист!

Непримиримый.

Однажды "Свет и тени" отправили в цензуру набросок Чемоданова:

-- Наши средства для решения насущных вопросов.

Цензор, -- это был добродушный старичок с огромной семьею на шее, дослуживавший последние месяцы до пенсии. Цензор посмотрел.

Поле. На поле две чернильницы. В чернильницах гусиные перья. Печать!

-- Что ж! Хорошо!

"Наши средства для разрешения насущных вопросов" -- печать.

-- Любому, самому просвещенному государству дай Бог! Подписал.

Это было в наброске.

В рисунке Чемоданов слова "наши средства" сделал из силуэтов солдатиков.

Один солдатик в барабан бьет, как при экзекуции. Другой солдатик с розгами. Третий штык наперевес взял, колет. У четвертого ружье:

-- К стрельбе "по мишени" готовьсь!

Как при расстреле.

Перья гусиные нарисовал так странно: не то перья гусиные, не то два широких столба торчат из чернильниц.

Надпись "для разрешения насущных вопросов" опустил так, что она на двух столбах образовала перекладину.

И хвост у буквы "у" в слове "насущных" пустил так, что образовалась под перекладиной петля.

Вышло, что "наши средства для разрешения насущных вопросов" -- розги, штыки, ружья, виселица, поддерживаемая печатью.

Журнал "хлопнули" на 6 месяцев.

О, Господи! Как старо все на свете!

И "средства"! И кары!

И есть еще люди, которые без смеха могут выговаривать слово:

-- Прогресс!

-- В прогресс, сударь мой, надо верить! Истинно: только верить.

Ибо вера есть уверенность в невидимом, как бы в видимом. Чемоданов в один день сделался знаменитостью.

Хороший, честный и литературный журнал погиб.

Разоренный катастрофой, Пушкарев попробовал было возобновить его "по истечении положенного срока".

Удовлетворил даже подписчиков альбомом, на который пошли его последние деньги.

Но...

Щедрин в те времена писал:

"Пока писатель пописывает, -- читатель почитывает. А случилась с писателем беда, -- читатель шмыг в подворотню"...14

"Тот" номер имел колоссальный успех.

По 25 рублей продавался.

И платили.

А хорошего журнала не поддержал никто.

-- Боязно подписываться, -- опять запретят!

Пушкарев пошел ко дну.

Он выплыл было один раз.

Со своими "Ксенией и Лжедмитрием" в Горевском театре15.

Нас, тогдашних критиков, во многом можно упрекать.

Но в одном мы неповинны:

-- Никогда не похвалили ни одной новой пьесы!

Мы, молодежь, считали себя мало-мало архангелами на страже русское литературы.

Кто нас поставил?

Наша молодость!

Мы знали твердо одно:

-- Островский!

А все, что не Островский:

-- Бей!

Разве может появиться что-нибудь новое, что было бы в то же время х рошим?

Теперь не годится никуда все, что старо.

-- Старо!

Конечно! Непростительный недостаток.

Тогда не годилось никуда все, что было ново.

-- Ново? Смертный грех!

"Хвалить новое -- не уважать старое!"

-- Новая пьеса?

Мы изрубили ее нашими огненными мечами16.

С жестокостью юности...

И выплыть утонувшему не удалось.

Испытав судьбу русского литератора, Пушкареву оставалось испытать судьбу русского изобретателя.

Изобретеннаяим "свеча" светила не ему.

Пользу, -- и огромную, -- получали иностранцы-предприниматели.

Пушкарев в качестве русского изобретателя не получал ничего и в качестве русского литератора -- умер в нищете.

Пушкарев, вступивший в литературу с хорошими средствами, -- он был богатым помещиком, -- потерял все.

Чемоданов, после триумфа в "Свете и тенях", порисовал-порисовал обличительные карикатуры.

Но решил, что:

-- Не сделаешь пользы пером, -- стал зубным врачом и приобрел хорошую практику.

Так буржуа стал пролетарием.

А пролетарий превратился в буржуа.

Времена были неустойчивые.

Восьмидесятые годы.


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Рус. слово. 1907. 11 января.


1 Цитата из восьмой главы поэмы Н.В. Гоголя "Мертвые души" (1842).

2 "Ксения и Лжедмитрий" -- драма в стихах Н.Л. Пушкарева, опубликована в журнале "Европейский театр" (1890. No 11).

3 "Газовая свеча системы Пушкарева" была изобретена в 1883 г. Она широко рекламировалась в газетах: "Горит без копоти и запаха, чистым ровным пламенем, от силы света стеариновых свечей до самого малого".

4 Чехов начал печататься в журнале "Стрекоза" в 1880 г. В журнале Пушкарева "Свет и тени" он печатался в 1882 г.

5 Цитата из драмы Ф. Шиллера "Орлеанская дева" (д. 4; пер. В. Жуковского).

6 Рассказ А.П. Чехова "Барон" (Дорошевич ошибочно называет его "Старый барон") был помещен в журнале "Мирской толк" в 1882 г. (No 47).

7 Сара Бернар впервые побывала на гастролях в Америке в 1880 г.

8 Неточная цитата из рассказа Чехова "Барон".

9 См.: Чехов А. (Чехов Ан. П.). Пестрые рассказы. СПб., 1886; Чехов А.П. Хмурые люди. СПб., 1890.

10 Чехов получал критические отповеди в "Почтовом ящике" журнала "Стрекоза" в 1880 г., уже после публикации в нем своих первых вещей.

11 Будучи по преимуществу "журналом художественным и карикатурным", "Свет и тени" тем не менее печатал и тексты. "Журнал общественной жизни, политики и литературы" "Мирской толк", являясь в основном изданием информационного характера, публиковал и прозу.

12 См.: Чехонте А. Сказки Мельпомены: Шесть рассказов. М., 1884.

13 бесплатно (лат.).

14 Вольно цитируется высказывание М.Е. Салтыкова-Щедрина в "Пестрых письмах" (1884).

15 Театр, организованный в Москве в 1889 г. актрисой и антрепренером Е.В. Го-ревой. Закрылся в 1891 г. по финансовым причинам. Пьеса Пушкарева "Ксения и Лжедмитрий" шла там в 1889 г.

16 Дорошевич писал о постановке пьесы в театре Горевой:

"Г-н Пушкарев после "пушкаревской свечи" выдумал "Лжедмитрия".

Пушкаревская свечка не пошла совсем. "Лжедмитрий" шел третьего дня и даже с успехом.

Только он очень длинен: чтоб посмотреть "Самозванца и Ксению", публике пришлось переночевать в театре. Пьесу можно разделить напополам и давать в два вечера: на один дать "Самозванца", на другой -- "Ксению"" (За день // Новости дня. 1889. No 2319).