# Хорошее отношение к животным

Уильям Уаймарк Джекобс

Watch-Dogs.

Русский перевод 1926 г. (без указания переводчика).

## В. В. Джекобс. Хорошее отношение к животным


-- Вот это, -- сказал старик, отхлебнув добрый глоток пива. -- Вот это, да трубка -- почти единственные радости, которые у меня еще остались!

Он поставил кружку на стол и, не обращая внимания на чудесный летний день, чиркнул спичкой, прикрыл ее обеими ладонями от ветра и стал закуривать. Убедившись, что трубка хорошо раскурилась, он хитро поглядел своими выцветшими от старости глазами и бросил спичку.

-- Я говорю, -- продолжал он, обращаясь к своему собеседнику, -- прохожему, сидевшему против него за столом под тенью вязов харчевни "Копченая Сельдь", -- я говорю, что любовь к животным -- прекрасная вещь, но и хорошее отношение к себе подобным тоже стоит, пожалуй, не меньшего. Вот, изволите видеть, я уже выпил кружку, которую вы мне предложили, но я вам так же благодарен, как-будто она и сейчас еще полна.

Сощурив глаза, старик стал смотреть вдаль, на расстилавшиеся вокруг поля, и, казалось, погрузился в такую глубокую задумчивость, что совсем не заметил, как хозяин взял со стола его пустую кружку и заменил ее новой, наполненной до края. Старик удивленно развел руками и несколько капель драгоценной жидкости, к его великому огорчению, пролилось на стол.

-- Но бывают на свете люди чересчур уж чувствительные к животным, -- продолжал он разглагольствовать, когда хозяин удалился. -- Я, признаться, сам никогда бы этому не поверил, если б лично не знавал одного джентльмена из Лондона, у которого денег было больше, чем здравого смысла. Он назначил у нас здесь премию тому, кто отличится и проявит больше всех эту самую любовь к животным. Звали его -- сэр Бюннет. На лето снял он дом у фермера Галля. Было ему, я думаю, уже добрых шестьдесят, а в этом возрасте человек должен, кажется, быть благоразумным. Между тем вокруг всего дома он каждый день выставлял мисочки с молоком для угощения всех окрестных котов. Когда Галль осенью вернулся к себе на ферму, то все коты, за целую милю в окружности, стали по вечерам являться к нему, громко требуя своей обычной порции молока. Чтобы избавиться, наконец, от них, Галль подсыпал отравы в одну из мисок. Но это ему обошлось в пять шиллингов в возмещение убытков за отравление одного старого, кривого кота, так как Боб Претти заявил, что кот принадлежал его детям.

Галль сначала упирался и говорил, что предпочтет сесть в тюрьму, чем выплатит хоть один пенни. Но после того, как пять свидетелей показали, что видели лично, как мальчишки Коба привязывали однажды на хвост коту пустую жестянку из-под консервов, Галль должен был уступить и уплатил всю сумму.

Уже это одно, как видите, достаточно рекомендует Боба. Это самый первый пройдоха во всем Клейбюри! Он лучше всех сумел использовать пребывание сэра Бюннета в деревне. И все произошло из-за необычайной любви сэра Бюннета ко всяким животным!

Не успел он прожить в Клейбюри одной недели, как пришел в ужас от нашего обращения с животными. Как-то раз вечером собрал он всех нас в здании школы и стал держать речь, убеждая не причинять зла животным. А потом объявил, что тому, кто проявит самую большую заботу и любовь к животным, он даст в награду прекрасные золотые часы, принадлежавшие раньше его горячо любимой сестрице, которая тоже, видите ли, была большим другом животных. О, если б он немножко лучше знал, каков у нас народ в Клейбюри, он никогда б не затеял этой истории!

На другой день, утром, Билль Чемберс отдал кошке молоко, приготовленное для сына, и отдубасил жену, пытавшуюся противоречить. Генри Уокер имел большие неприятности из-за того, что осмелился кормить через забор цыплят Чарльза Стьюббса, а жена Сэма Джонса должна была, спасаясь, полураздетая бежать из дому, потому что имела несчастье задавить во сне больного кролика, которого муж взял в постель, чтобы отогреть.

Люди прямо хватали животных посреди дороги, чтобы сделать им что-нибудь приятное, в особенности, если мимо проходил сэр Бюннет.

Первая встреча сэра Бюннета с Бобом Претти произошла приблизительно неделю спустя после речи и обещания золотых часов. Боб стоял у дороги, низко нагнувшись, и внимательно что-то разглядывал. Когда сэр Бюннет подошел к нему, то выяснилось, что все дело заключалось в жабе, у которой была раздавлена лапа.

-- Отчего это с ней? -- спросил сэр Бюннет. Боб притворился, будто не слышит, встал на колени, свесил голову на бок, чтобы получше разглядеть жабу, вынул носовой платок и, заботливо уложив в него жабу, медленно удалился.

-- Что с ней такое случилось? -- переспросил сэр Бюннет, догоняя Боба.

-- Лапу поранила, бедная зверюга, -- ответил Боб. -- Отнесу ее к себе и подам ей первую медицинскую помощь, выкупаю и уложу на влажный мох. Боюсь, что бедняжка долго не протянет.

Сэр Бюннет поздравил Боба с наличием столь любвеобильного сердца и, разговорившись, пошел с ним вместе. Он был очень удивлен, узнав, что Боб и не слышал о золотых часах, обещанных в награду. Но Боб объяснил, что всегда очень занят работой и не имеет времени слушать, о чем болтают в деревне.

-- Кончив к вечеру работу, -- сказал Боб, -- я всегда копаюсь у себя в саду, а потом помогаю жене укладывать малышей. Она у меня не очень крепка здоровьем, бедняжка. Я предпочитаю поступать так, чем тратить понапрасну время и деньги в "Копченой Сельди".

В течение двух следующих дней Боб и Бюннет вели длинные разговоры, а на третий день Боб показал Бюннету жабу в совершенно здоровом виде, как-будто она никогда и не хворала.

Старый сэр пришел в восторг, говорил, что это прямо чудо, и, в самом деле, это было бы чудом, если б жаба была та же самая.

С той поры сэр почувствовал симпатию к Бобу Претти, и их частенько можно было видеть вместе.

Как-то раз сэр Бюннет встретил Боба с собакой. Это было большое, очень нескладное животное, но не менее хитрое, чем хозяин. Собака, свесив язык, не без беспокойства косилась на Боба, а он, между тем, не переставал ее ласково потрепывать и называть самыми нежными словечками.

-- Что за славная собака мой Султан! -- сказал Боб.

-- У него прекрасные глаза. В них так и светится преданность, -- сказал сэр Бюннет.

-- Я его люблю, как родного сына, -- сказал Боб, шаря по карманам. -- На вот тебе, старина!.. -- И он бросил Султану бисквит, но это, по-видимому, было так неожиданно, что собака, приняв бисквит за камень, рыча и поджав хвост, кинулась в сторону. Но Боб не растерялся из-за такого пустяка.

-- Поразительный инстинкт у этих животных, -- сказал он сэру Бюннету, с удивлением глядевшему вслед удиравшей собаке.

-- Инстинкт?

-- Ну, да, -- улыбаясь, объяснил Боб. -- У него легкое расстройство желудка. Вы же видели, он умирал от желания съесть бисквит, но так как он боится, что это плохо подействует ему на желудок, то предпочел бегство, чтобы не поддаваться искушению. Ах, если б люди были так же выдержаны по части выпивки. Билль Чемберс и Генри Уокер и многие другие должны были бы брать с него пример.

Сэр Бюннет нашел, что Боб вполне прав, и пожалел, что у других нет таких благородных чувств и столько здравого смысла, как у Боба.

-- Да при чем тут я? -- запротестовал Боб. -- По совести, я должен сознаться, что если бы Сам Джонс или, скажем, Питер Джюбинс и Чарли Стьюббс получили бы такое же воспитание, как я, то они были бы куда лучше меня.

И, извинившись, он распрощался с сэром Бюннетом под предлогом, что много работы. Едва старый сэр подошел к своему дому, как к нему явился Генри Уокер посоветоваться, как быть с пятью котятами, которых его старая кошка только-что произвела на свет в прачечной.

-- Ведь есть же такие мерзавцы, которые их топят, -- сказал он, печально покачав головой. -- Но это свыше моих сил. Никогда у меня не хватило бы духу проделать подобную штуку.

-- А разве нельзя найти кого-нибудь, кто бы о них позаботился? -- спросил сэр Бюннет.

Генри Уокер снова закачал головой.

-- Невозможно. В деревне котов больше, чем домов. Еще на прошлой неделе Билль Чемберс утопил целых шесть штук на глазах у моего сынишки. Бедный мальчик даже заболел от этого зрелища.

Сэр Бюннет стал задумчиво расхаживать взад и вперед.

-- Надо будет постараться разместить их, когда они немножко подрастут. Я сам этим займусь.

Генри Уокер в тот день был очень озабочен. И было от чего: все пожелали взять котят. Питер Джюбинс согласился даже взять сразу двоих. И уже на другой день сэр Бюннет заявил, что разместил их всех, и что если б их было вдвое больше, то и тогда нашлись бы желающие.

-- Какие прекрасные чувства проявляют люди, когда затронешь их за живое, -- говорил Уокеру старый сэр, весь сияя от удовольствия. -- Если бы вы видели добрую улыбку Джонса, когда я его спросил, не возьмет ли он котенка! А когда я заговорил с мистером Чемберсом об утопленных им котятах, то он признался мне, что совесть не дает ему покою и что он совсем лишился сна. Он даже предложил поместить у себя вашу старую кошку, если бы вы пожелали от нее отделаться.

Однако, Генри Уокер остался недоволен, так как все те, кто взял котят, могли теперь всегда зазывать к себе сэра Бюннета полюбоваться, как хорошо они подрастают.

В конце концов любовь к животным стала причиной многих неприятностей в Клейбюри. Мужчины едва разговаривали, а женщины косо поглядывали друг на друга. Кошки и собаки стали форменными хозяевами деревни. Как-то раз пять человек подряд остановили сэра Бюннета на прогулке, чтобы пожаловаться на Персона, который поставил у себя крысоловку и погубил пять крысят вместе с матерью.

Только спустя значительное время стала известна всем кандидатура Боба Претти на обещанную премию. Сначала никто этому не поверил; все считали, что Боб слишком практичен, чтобы тратить драгоценное время на предприятие, успех которого сомнителен. Но потом всплыли наружу два или три факта, заставившие всех насторожиться, и жители Клейбери толпой отправились к сэру Бюннету осведомить его об истинном положении вещей и о нравственных качествах недостойного конкурента.

Сэр Бюннет сперва и верить не хотел. Но когда ему рассказали, что Боб занимался браконьерством, ставит силки и ничем не стесняется, чтобы заработать деньги, то он призадумался. Получив подтверждение этих фактов от пастора, сэр Бюннет заявил, что он больше и слышать не хочет о Бобе Претти.

В тот вечер в харчевне "Копченая Сельдь" все были словно в лихорадке. Но невозмутимее всех держался Боб Претти. Он преспокойно сидел в своем углу за кружкой пива и, улыбаясь, давал всем советы, как вернее заработать золотые часы.

-- Мне это не по силам, -- говорил он, грустно качая головой. -- Я всего-навсего бедный поденщик и место свое знаю.

-- Но как вы могли хоть на минуту допустить, что вы имеете какие-нибудь шансы, Боб, -- вот о чем я вас спрашиваю! -- возмущался Генри Уокер.

-- А как поживает ваша жаба? -- спросил Билль Чемберс при общем смехе.

-- Смейтесь, мои милые друзья, смейтесь! -- сказал Боб. -- Я жалею только об одном, что каждый из вас, и вы все вместе сразу не можете получить по золотым часам. Ведь сколько у вас было хлопот с воспитанием котят Генри Уокера и обхаживаньем сэра Бюннета!

-- По все-таки у нас шансов побольше вашего, Боб, -- сказал маленький Дик Вид.

-- Вот тут-то вы и ошибаетесь, Дик! -- сказал Боб. -- Взвесив все основательно, я в конце концов спрашиваю себя, уж не я ли должен получить эту награду? Почему? Да просто потому, что я ее стою!

Все расхохотались, а Билль Чемберс так покатывался со смеху, что должен был для сохранения равновесия ухватиться за локоть Питера Джюбинса, отчего тот опрокинул свой стакан с пивом.

-- Смейтесь, смейтесь! -- сказал Боб, входя в азарт. -- Хорошо смеется тот, кто смеется последний. Никто другой, а я получу эти часы, хотя бы для того только, чтоб насолить вам.

-- А как же вы возьметесь за это дело? -- объявил Сэм Джонс.

-- Не порть себе понапрасну печенку, старина, -- отозвался Боб, топнув ногой. -- Часы будут у меня! Я получу этот приз за хорошее отношение к животным!

-- Каков молодчик! -- воскликнул Дик Вид. -- Слушайте, Боб, хотите побиться со мной об заклад?

-- Не нуждаюсь в чужих деньгах. Предпочитаю зарабатывать свой хлеб в поте лица.

-- Но вы его все-таки не заработаете, Боб! -- поддразнивал Дик. -- Слушайте, будем держать пари на шиллинг.

Боб отвернулся и стал говорить о другом с Биллем Чемберсом.

-- Ставлю два шиллинга против одного! -- настаивал Дик. -- Ну, будь, что будет -- три против одного!

Боб ответил не сразу. Некоторое время он внимательно смотрел на Дика, а потом сказал:

-- Идет. Если Смит, хозяин, согласится хранить деньги, я принимаю пари.

И он выложил один шиллинг, а Дик -- три.

В общем прежде, чем уйти в тот вечер из харчевни, он принял тринадцать пари.

Кое-кто на другой день отправился к сэру Бюннету, чтобы окончательно доконать Боба.

Но они напрасно теряли время: сэр Бюннет заявил, что и так уже вполне осведомлен о Бобе и не желает даже слышать имени этого прохвоста. У Боба явно не было никаких шансов на выигрыш, и Сэм Джонс объявил, что просверлит дырочку в шестипенсовой монете, которая ему достанется, и постоянно будет носить ее на шее, чтобы дразнить Боба Претти.

В течение двух или трех ближайших недель Боб держал себя очень скромно, и мы все думали, что он очухался от своих радужных надежд. Каждый из кожи лез, чтобы заслужить часы, а Боб издевался надо всеми, говоря, что часы, наверно, медные, и прочее в том же роде.

Однажды вечером, за несколько дней до отъезда сэра Бюннета, Боб со своей собакой пошел к ферме, где жил старый сэр, и как бы случайно встретил его на прогулке близ Гоэльского луга.

-- Добрый вечер, сэр, -- сказал Боб, расплываясь в одну из самых любезных своих улыбок. -- Что за чудный денек! Я вывел Султана немножко прогуляться. Эти дни он что-то не совсем в своей тарелке. Думаю, что свежий воздух будет ему на пользу.

Сэр Бюннет посмотрел на Боба и молча прошел мимо.

-- Я хотел спросить у вас совета относительно собаки, -- продолжал Боб, не отставая от сэра Бюннета. -- Султан у меня очень слабого здоровья, и я иногда думаю, уж не моя ли в том вина, не слишком ли я его изнежил.

-- Уйдите от меня прочь, -- сказал сэр Бюннет, -- я достаточно осведомлен на ваш счет.

-- На мой счет? -- переспросил Боб, разыгрывая искреннее удивление. -- Но обо мне вы могли слышать только хорошее.

-- Да, да, да, я достаточно осведомлен на ваш счет! Мне стыдно только, что я позволил так долго надувать себя. Надеюсь, что вы исправитесь в будущем.

-- Если кто-нибудь говорил обо мне дурное, то пусть придет и скажет мне это в лицо, -- ответил Боб. -- Я всего-навсего бедный поденщик и мое доброе имя -- все, что у меня есть.

-- О, в таком случае вы беднее, чем предполагаете. Всего хорошего!

-- Всего хорошего, сэр, -- ответил смиренно Боб. -- Я очень опасаюсь, что меня очернили в ваших глазах, но я никогда не сомневался, что у меня есть враги. Пойдем, Султан! Пойдем отсюда, старина! Пойдем!

Он грустно покачал головой и затем издал вдруг какой-то странный звук, прищелкнув языком. Султан сразу сделал прыжок, схватил старого сэра за щиколотку, сжал свои огромные клыки и замер с таким видом, как будто ожидал дальнейших приказаний.

-- Помогите! -- завопил сэр Бюннет. -- Держите его! Держите вашу собаку!

Впоследствии Боб рассказывал, что в тот момент он, видите ли, совершенно растерялся и поэтому стоял, не двигаясь и разинув рот.

-- Держите же его! -- кричал сэр Бюннет, пытаясь отогнать собаку.

-- Не двигайтесь! Не шевелитесь! -- сказал Боб дрожащим голосом. -- Главное, не шевелитесь!

-- Но отзовите же его! Оттащите его! -- волновался сэр Бюннет.

-- Послушай, Султан, что ты, в самом деле, затеял? -- сказал Боб, укоризненно качая головой. -- Как хочешь, но ты меня удивляешь. Ты же знаешь, что сэр Бюннет очень любит животных.

-- Если вы его сейчас же не отзовете, я вас засажу в тюрьму! -- крикнул, весь дрожа, сэр Бюннет.

-- Но ведь я же его зову, -- смущенно ответил Боб. -- Разве вы не слышите? Это ваши крики действуют на него так возбуждающе. Если вы будете стоять неподвижно, то, может-быть, он скоро вас отпустит. Султан! Ну, иди же сюда, старина! Ведь ты у меня добрая собачка.

-- Но ведь это же совершенно бессмысленно говорить с ним таким тоном, -- сказал сэр Бюннет, уже не отбиваясь больше, но дрожа всем телом.

-- Я не хотел бы говорить с ним иначе и оскорбить его в его лучших чувствах, -- возразил Боб. -- Животные имеют такие же чувства, как и мы. А потом неизвестно еще, может-быть, он взбесился, бедняга.

-- Караул!! -- завизжал старый сэр голосом, который можно было услышать за милю кругом.

-- Почему вы не стоите спокойно? -- повторил Боб. -- Вы только пугаете этим несчастное животное и ухудшаете свое положение. Эй, Султан, тубо, а я посмотрю пока, не найдется ли у меня в кармане бисквита. Почему бы, собственно, тебе не оставить его?

-- Оттащите его! Ткните его в морду ногой! -- ревел сэр Бюннет.

-- То есть как? -- возмутился Боб. -- Ударить ногой бедное животное, которое не понимает? Да вы сами потом никогда мне этого не простите. И, кроме того, я тогда потеряю золотые часы.

-- Из-за этого вы их не потеряете. У вас останутся те же шансы, что и раньше! Ну, ногой его! Живо!

-- Сердце у меня не выдержит! -- простонал Боб. -- Султан никогда мне этого не простит! Но если вы берете всю ответственность на себя, если после всего этого вы пойдете прямо к себе, отдадите мне золотые часы и вознаградите мою доброту к животным, то я... согласен.

Боб замолчал и ждал, свесив голову, но, однако, опять издал особенный звук, прищелкнув языком.

-- Хорошо... вы получите часы, -- прорычал сэр Бюннет.

-- Как награду за мою доброту к животным?

-- Да.

Боб Претти поднял ногу и так ловко двинул в зад Султана, что тот даже подскочил на воздух. Затем Боб помог сэру Бюннету осмотреть его ногу и заявил, что, хотя Султан обладает самыми лучшими клыками во всем Клейбюри, -- на ноге все же только слегка содрана кожа.

Затем они вместе пошли к дому, и сэр Бюннет вручил Бобу золотые часы.

Как рассказывал Боб впоследствии, сэр Бюннет сопроводил это маленькой речью, содержание которой Боб плохо понял и повторить которую, во всяком случае, считал излишним.

В тот же вечер Боб явился за деньгами в "Копченую Сельдь". Пари было выиграно. Билль Чемберс тоже обратился к нему с речью, но так как Смит, хозяин харчевни, счел своим долгом выставить оратора за парламентские выражения на улицу, то едва ли Боб Претти извлек из этой речи всю ту пользу, которую он должен был бы извлечь.


--------------------------------------------------------------------------------------


Источник текста: Спасайся кто может [и др. рассказы] / В. В. Джекобс. -- Москва-Ленинград: Земля и фабрика, 1926. -- 32 с.; 17 см. -- (Б-ка сатиры и юмора).