# Поездка к помакам

Борис Осипович Эфруси

Помаки -- болгары, перешедшие в магометанскую веру, но сохранившие свой язык и культуру.

Текст издания: журнал "М╕ръ Бож╕й", Noo 3, 1894.

## ПОѢЗДКА КЪ ПОМАКАМЪ


Вѣроятно, мало кому извѣстно, что такое "помаки", а между тѣмъ это народъ, проживающій въ Европѣ, и даже принадлежащій къ великому славянскому племени. Помаки -- ничто иное, какъ тѣ же болгары, только принявшіе магометанскую вѣру, но въ то же время сохранившіе свой языкъ и многіе обычаи и традиціи своей расы. Помаки встрѣчаются теперь почти во всей Болгаріи, но собственно помакская территорія лежитъ въ самой дикой и малоизвѣстной части Балканскаго Полуострова, внутри Родопа, куда европейскіе путешественники заглядывали крайне рѣдко. Но недавно одинъ изъ такихъ любознательныхъ путешественниковъ, англичанинъ Джемсъ Берчеръ, совершилъ экскурсію въ Родопъ и посѣтилъ помаковъ, о которыхъ онъ и сообщаетъ въ "Fortnightly Review" много интересныхъ подробностей.

Обращеніе помаковъ въ магометанскую вѣру произошло не сразу, а совершилось очень постепенно. Послѣ того, какъ турки овладѣли Балканскимъ Полуостровомъ и подчинили своему игу населеніе полуострова, порабощенные народы остались все-таки вѣрны религіи своихъ предковъ. Исключеніе составили лишь албанцы, да боснійскіе землевладѣльцы, тотчасъ же перешедшіе въ магометанство. Помаки же не скоро подчинились исламу. Въ нѣкоторыхъ, теперь исключительно магометанскихъ округахъ Болгаріи, въ 1469 году совершалось еще христіанское богослуженіе. Въ Банковскомъ монастырѣ до сихъ поръ еще хранится книга пилигриммовъ, изъ которой можно видѣть, когда обитатели Родопскихъ деревень перестали посѣщать христіанскую святыню. Сами жители Родопа признаютъ, что прежде они были христіанами и только постепенно обратились въ правовѣрныхъ мусульманъ. Согласно поманскимъ преданіямъ, окончательное обращеніе ихъ въ магометанскую вѣру совершилось лишь три столѣтія спустя послѣ завоеванія турками Балканскаго Полуострова.

Помаки извлекли для себя большую пользу, перемѣнивъ вѣру, и получили многія значительныя привилегіи, сдѣлавшись правовѣрными мусульманами. Прежде всего они получили право самоуправленія и воспользовались имъ въ самомъ широкомъ смыслѣ этого слова. Они сами выбирали своихъ собственныхъ беевъ изъ наиболѣе уважаемыхъ и почетныхъ личностей въ своихъ деревняхъ, и Портѣ оставалось только оффиціально признать этихъ беевъ управителями помакскихъ округовъ. Никакихъ налоговъ помаки не платили туркамъ, не поставляли рекрутовъ въ турецкую армію и, вообще, не несли на себѣ никакихъ обязательствъ по отношенію къ Турціи и не подчинялись турецкимъ законамъ, а управлялись своимъ собственнымъ кодексомъ законовъ и правилъ не написанныхъ, но еще существовавшихъ въ древнія патріархальныя времена и передававшихся изъ рода въ родъ въ Родопѣ. Въ благодарность за всѣ эти уступки турокъ и дарованіе имъ независимости, помаки поставляли туркамъ отряды волонтеровъ въ случаѣ войны, и эти волонтеры сражались противъ гяуровъ со всѣмъ жаромъ прозелитовъ и мужествомъ и настойчивостью, свойственною племенамъ горцевъ. Турки, конечно, должнымъ образомъ цѣнили помощь, которую имъ оказывали помаки, и поэтому они крайне рѣдко дѣлали посягательства на свободу помаковъ, составившихъ, такимъ образомъ, нѣчто въ родѣ отдѣльнаго независимаго государства въ самомъ сердцѣ Оттоманской имперіи. Эта "помакская республика" держалась стойко и готова была при случаѣ оказать такое же противодѣйствіе туркамъ, какое она оказывала и своимъ христіанскимъ сосѣдямъ. Съ турками помаковъ соединяла только религія, но, по своему происхожденію, языку и традиціямъ, они совершенно отличались отъ турокъ и никогда не обнаруживали склонности ассимилироваться. Такимъ образомъ, маленькая община въ Родопѣ хотя и не была никогда признана европейскими дипломатами, но пользовалась всѣми благами независимости и самоуправленія многихъ европейскихъ независимыхъ государствъ.

Въ началѣ нынѣшняго столѣтія Гассанъ-ага изъ Томруша по волѣ своего народа былъ избранъ управителемъ помакской территоріи, заключающей въ себѣ тридцать деревень съ населеніемъ около 20 тысячъ. Въ 1860 году ему наслѣдовалъ его сынъ, Ахметь-ага. Въ 1876 году возмущеніе христіанскихъ "райевъ" въ Восточной Румеліи дало случай помаканъ доказать свою горячую приверженность исламу. Порта обратилась тогда къ нимъ за помощью и такимъ образомъ дала имъ возможность выказать въ полной силѣ свой фанатизмъ и ненависть къ своимъ братьямъ-христіанамъ. Шлюзы были открыты, и фанатическое возбужденіе выразилось въ ужасныхъ избіеніяхъ христіанъ, происходившихъ въ Батакѣ, Перушицѣ и Брацитово. Такого взрыва фанатизма еще не бывало въ нашу эпоху. Европа ужаснулась. Въ слѣдующемъ году произошла достопамятная русско-турецкая война, но помаки, виновники звѣрствъ, мало отъ нея пострадали. По мѣрѣ того, какъ приближались русскіе, они отступали въ свои неприступныя горныя убѣжища, сдѣлавшіяся скоро мѣстомъ укрывательства всѣхъ магометанскихъ бѣглецовъ изъ всѣхъ округовъ Болгаріи. Помакскій округъ лежалъ въ сторонѣ отъ пути русскихъ войскъ и, вѣроятно, этому именно обстоятельству помаки и обязаны тѣмъ, что ихъ маленькое республиканское государство не было покорено русскими войсками.

На берлинскомъ конгрессѣ дипломаты, врядъ-ли, какъ замѣчаетъ справедливо Берчеръ, слышавшіе что-либо раньше о помакахъ, проложили пограничную линію на болгарской территоріи, руководствуясь лишь географическими основаніями и сообразуясь съ теченіемъ рѣкъ и ихъ бассейнами. Эта линія отдѣлила помаковъ отъ ихъ единовѣрцевъ турокъ и присоединила ихъ къ ихъ исконнымъ вратамъ-болгарамъ. Конечно, Ахметъ-ага не подумалъ покориться христіанскому генералъ-губернатору въ Филиппополѣ и, не взирая на постановленія христіанскихъ дипломатовъ, помакская республика продолжала свое существованіе на прежнихъ основаніяхъ, среди своихъ лѣсовъ и скалъ. Ахметъ-ага имѣлъ своего представителя въ Филиппополѣ, нѣчто въ родѣ консула, и между ломаками и ихъ сосѣдями болгарами мало-по-малу начали устанавливаться нѣсколько болѣе дружескія отношенія. Однако, все же ни одинъ чужеземецъ не рѣшался посѣтить неприступную территорію, даже заручившись на то разрѣшеніемъ помакскаго представителя въ Филиппополѣ, и европейцы не рѣшались заглядывать къ помаканъ. Въ продолженіе нѣсколькихъ лѣтъ о помакахъ ничего не было слышно, но событія шли своимъ чередомъ, и въ 1885 году независимости помаковъ нанесенъ былъ смертельный ударъ. Произошла филиппопольская революція, вызвавшая присоединеніе Восточной Румеліи къ Болгаріи и заключеніе конвенціи въ Тонханэ, по которой большая часть помакской территоріи въ Родопѣ отошла обратно къ Турціи, какъ бы въ вознагражденіе за потерю другой плодородной и прекрасной провинціи. Тутъ произошло нѣчто странное. Болгары были страшно возмущены отдѣленіемъ помакской территоріи, а помаки, опасаясь нашествія болгаръ на ихъ деревни, допустили оттоманскія войска занять свои владѣнія. Вслѣдствіе этой-то ошибки помаки и распростились со своею независимостью -- помакская республика сдалась безъ боя и даже тѣни какой бы то ни было борьбы.

Помакскій округъ, оставшіеся въ рукахъ Болгаріи, согласно конвенціи Топханэ, долго не хотѣлъ признать надъ собою господства болгарскихъ христіанъ, и только недавно болгарскія войска заняли его силою и принудили къ подчиненію послѣ нѣсколькихъ стычекъ съ его обитателями. По мѣрѣ того, какъ приближались болгарскія войска, женщины и дѣти убѣгали въ горы, а мужчины, вооруженные чѣмъ попало, старыми ружьями, ятаганами, топорами и косами, оставались защищать свою независимость. Скоро, однако, имъ пришлось убѣдиться, что болгарское войско далеко превосходитъ ихъ силою, и тогда они рѣшили бѣжать въ горы къ своимъ женамъ и дѣтямъ. Деревни опустѣли, и нѣсколько дней помаки скрывались въ горахъ. Затѣмъ они маленькими партіями стали спускаться въ долину, чтобы посмотрѣть, что сталось съ ихъ жилищами. Къ ихъ великому удивленію, оказалось, что болгарскіе солдаты не тронули ихъ жилищъ, не сожгли и не разграбили ихъ. деревни. Тогда-то помаки воспрянули духомъ и постепенно вернулись въ свои жилища. Но въ болѣе отдаленныхъ мѣстностяхъ, ближе къ турецкой границѣ, помаки оказали болѣе стойкое сопротивленіе; они стрѣляли въ солдатъ изъ засадъ, спрятавшись за скалами и другими прикрытіями, и не безъ труда болгарскимъ солдатамъ удалось овладѣть ими, причемъ предводитель помаковъ былъ убитъ, а деревня предана пламени.

Теперь, когда помаки покорены окончательно и находятся частью подъ властью турокъ, частью подъ властью болгаръ, европейскій путешественникъ можетъ, не подвергаясь особенной опасности, рискнуть посѣтить ихъ живописныя скалы и лѣса. Берчеръ отправился въ округъ Родопъ по желѣзной дорогѣ, по которой онъ доѣхалъ до Беллово, маленькаго, на половину помакскаго, на половину болгарскаго городка. Изъ Беллово уже надо было ѣхать верхомъ по горной тропинкѣ, черезъ большой дѣвственный лѣсъ, простирающійся почти на пятьдесятъ миль къ западу. Однако, и въ этомъ лѣсу уже началась разрушительная работа цивилизаціи, и путники, Берчеръ со своею болгарскою свитой, постоянно встрѣчали крестьянъ, везущихъ срубленныя деревья.

Выѣхавъ изъ лѣсу къ вечеру, путники, наконецъ, достигли настоящаго помакскаго городка, Женэ-Баня.

Помаки всѣ говорятъ по болгарски, но до такой степени они мало походятъ на своихъ братьевъ болгаръ, что трудно повѣрить, чтобы это былъ одинъ и тотъ же народъ. Всѣ они атлетическаго тѣлосложенія, и каждое тѣлодвиженіе ихъ преисполнено достоинства; черты лица у нихъ правильныя, взглядъ проницательный и прямой, безъ всякой тѣни страха или любопытства. "Все это простые крестьяне,-- восклицаетъ Берчеръ,-- но каждый изъ нихъ имѣетъ видъ джентльмэна! Каждый изъ нихъ окажетъ вамъ самое широкое гостепріимство въ лучшемъ смыслѣ этого слова, но, конечно, не задумается запустить вамъ въ сердце ятаганъ, если вы оскорбите помакскую женщину или отнесетесь пренебрежительно къ исламу. Я видѣлъ много красивыхъ типовъ среди болгарскихъ крестьянъ, но ни разу не встрѣчалъ такого художественнаго и изящнаго типа, какой представляютъ собою помаки...".

Въ болѣе молодыхъ помакахъ, у которыхъ еще не выросла борода, Берчеръ нашелъ ясно выраженные слѣды родства съ болгарскою расой. Болгарскіе крестьяне, за исключеніемъ поповъ и стариковъ, обыкновенно брѣютъ бороду, чего не дѣлаютъ помаки. Помакскихъ женщинъ Берчеру не удалось, конечно, видѣть, потому что помаки во всѣхъ отношеніяхъ гораздо болѣе преданы исламу, нежели ихъ учителя турки, и женщины ихъ не только тщательно кутаются въ свои покрывала, но даже убѣгаютъ при малѣйшемъ приближеніи невѣрнаго -- "гяура".

Помаки сохранили болѣе чистую болгарскую кровь, нежели сами болгары, такъ какъ они почти не смѣшивались съ турками и не заключали браковъ съ турчанками. Многіе еще сохранившіеся у нихъ обычаи указываютъ также на родство помаковъ съ болгарами и на то, что помаки нѣкогда были христіанами, напримѣръ, они до сихъ поръ соблюдаютъ нѣкоторые христіанскіе праздники и заказываютъ молебны христіанскимъ священникамъ въ случаѣ болѣзни. Женщины, оплакивая на могилѣ своихъ умершихъ родственниковъ, иногда къ своимъ причитаніямъ примѣшиваютъ старинныя христіанскія молитвы. Во время байрама молодыя дѣвушки танцуютъ болгарскій танецъ "каро" безъ покрывала, такъ что обыкновенно въ это именно время, разъ въ годъ, помакская молодежь выбираетъ себѣ невѣстъ. Молодые помаки не танцуютъ, а стоятъ на нѣкоторомъ разстояніи и высматриваютъ себѣ суженыхъ.

Изъ Женэ-Баня Берчеръ отправился далѣе въ горы, куда до сихъ поръ еще не рѣшалось проникать ни одно болгарское оффиціальное лицо. Тутъ на пути въ Фролово, другую помакскую деревню, обнаружившую сопротивленіе болгарскому войску, Берчеръ встрѣчалъ только пастуховъ и стада красиваго горнаго рогатаго скота, которыя они пасли. Одному изъ юныхъ пастуховъ Берчеръ далъ серебряную монету, на которую тотъ долго смотрѣлъ съ величайшимъ изумленіемъ; очевидно, это была первая монета, которую онъ видѣлъ въ своей жизни. Болгарскіе сборщики податей, какъ-то попробовали было захватить скотъ помаковъ въ уплату податей, которыя вообще никогда не платились помаками, но пастухи оказали при этомъ такое ожесточенное сопротивленіе, что сборщики должны были отступить, такъ какъ они не получили разрѣшенія стрѣлять въ помаковъ въ случаѣ ихъ сопротивленія. Между прочимъ, Берчеръ разсказываетъ, что въ Фролово онъ познакомился съ однимъ старикомъ помакомъ, который никогда непокидалъ своихъ горъ и очень удивился, узнавъ, что столица Россіи -- Петербургъ, гораздо больше, нежели Татаръ-Пазарджикъ, который онъ считалъ до сихъ поръ самымъ большимъ городомъ на свѣтѣ. Этотъ старикъ угостилъ Берчера великолѣпнымъ горнымъ, медомъ, но денегъ за это Берчеръ ему не смѣлъ предложить, такъ какъ это было бы оскорбленіемъ понятій о гостепріимствѣ, господствующихъ въ Фролово. Идея гостепріимства такъ глубоко укоренилась въ этой мѣстности, что жители ея, доставляя въ настоящее время съѣстные припасы своимъ побѣдителямъ, все-таки съ большимъ трудомъ соглашаются принять какое-либо денежное вознагражденіе за это.

Изъ помакской деревни Берчеръ черезъ горы отправился въ Батакъ, гдѣ, лѣтъ пятнадцать тому назадъ, потоками лилась кровь христіанъ-болгаръ, убиваемыхъ ихъ же братьями, болгарами-магометанами.

Въ маѣ 1876 года Ахметъ-ага со своими воинами явился въ Батакъ и потребовалъ, чтобы жители сдали ему все свое оружіе. Жители, справедливо недовѣряя ему, отказались исполнить его требованія и два дня стойко защищались отъ помаковъ. Однако, скоро стало ясно, что перевѣсъ на сторонѣ помаковъ. Тогда начались переговоры. Ахметъ-ага торжественно поклялся, что если жители сдадутъ ему все свое оружіе, то ни одинъ волосъ не будетъ тронутъ на ихъ головѣ. Несчастные болгары повѣрили клятвѣ, забывая, что клятва, данная гяурамъ, въ глазахъ правовѣрнаго мусульманина не можетъ служить обязательствомъ и нарушить ее не считается грѣхомъ; они исполнили требованіе Ахмета-аги и отдали все свое оружіе. Затѣмъ Ахметъ-ага потребовалъ, чтобы Батаки отдали ему всѣ свои деньги. И это было исполнено. Тогда, помаки вошли въ Батакъ и перебили всѣхъ жителей, безъ различія возраста и пола. Дома были сожжены и ничего не осталось отъ Батака, кромѣ груды пепла и труповъ. Покончивъ свое дѣло, Ахметъ и его воины вернулись въ свои деревни.

Маленькая церковь, гдѣ происходило главное дѣйствіе трагедіи, представляетъ крѣпкое каменное зданіе съ узкими окнами, въ которомъ нѣсколько вооруженныхъ храбрецовъ могли бы продержаться довольно долго, отражая непріятеля. Но въ тотъ страшный день въ церкви находились главнымъ образомъ лишь женщины и дѣти; мужчины же, бывшіе съ ними, не имѣли при себѣ никакого оружія, потому что оно было отдано Ахмету.

"Кметъ" -- такъ называется старшина деревни -- показывавшій Берчеру церковь, гдѣ совершилась страшная трагедія, оказался однимъ изъ немногихъ, уцѣлѣвшихъ отъ избіенія. Онъ разсказалъ Берчеру подробности этого ужаснаго дня и этотъ разсказъ въ самомъ мѣстѣ трагедіи произвелъ на Берчера неизгладимое впечатлѣніе.

Въ церкви господствовала темнота, и потому "кметъ" провожалъ посѣтителей съ зажженной восковою свѣчой въ рукахъ, пламя которой освѣщало дрожащимъ свѣтомъ бѣлыя стѣны этого склепа и черепа,-- безмолвные свидѣтели страшнаго дѣянія. "Когда мы услышали, что помаки идутъ въ деревню,-- разсказывалъ кметъ,-- то мой отецъ, бывшій однимъ изъ нашихъ деревенскихъ поповъ, сказалъ мнѣ, чтобы я увелъ свою жену и другихъ женщинъ нашей семьи въ церковь, куда уже собрались остальныя женщины нашей деревни. Я не увидѣлъ больше своего отца, потому что его замучили помаки, вырвавшіе ему глаза, когда онъ былъ еще живъ. Съ другимъ попомъ помаки поступили точно такъ же. Въ церкви насъ спряталось около тысячи человѣкъ, и двери были плотно заперты. Помаки начали стрѣлять въ окна церкви и моей женѣ прострѣлили плечо. Когда пули стали проникать въ церковь со всѣхъ сторонъ, то я попробовалъ проложить себѣ дорогу къ двери, которую помаки выломали и черезъ которую многіе изъ нашихъ искали спасенія. Большинство этихъ послѣднихъ помаки убивали тотчасъ же, какъ только они показывались въ дверяхъ. У самой двери я лишился чувствъ и упалъ межъ мертвыхъ тѣлъ. Когда я пришелъ въ себя, оказалось, что я лежу подъ грудою мертвыхъ тѣлъ, сдавившихъ меня такъ, что я едва могъ дышать. Съ большимъ трудомъ мнѣ удалось высвободиться изъ-подъ этой груды, и я вышелъ изъ церкви. Помаковъ уже не было, во меня немедленно арестовалъ турецкій чиновникъ. Одна изъ моихъ сестеръ, находившихся въ церкви, исчезла безслѣдно и я полагаю, что она находится теперь гдѣ-нибудь за нашею границею и живетъ въ качествѣ рабыни въ гаремѣ правовѣрнаго. Многія изъ нашихъ молодыхъ женщинъ исчезли подобнымъ же образомъ. Осада церкви продолжалась довольно долго и много болгаръ было убито; оставшимся же въ живыхъ было объявлено, что они могутъ безопасно оставить свое убѣжище, такъ какъ получили прощеніе. Но и эти слова были вѣроломствомъ. Ахметъ-ага стоялъ у дверей церкви, и лишь только какой-нибудь человѣкъ показывался, онъ немедленно отдавалъ приказаніе убить его. Такимъ образомъ, несчастные, повѣрившіе Ахмету, всѣ были убиты. Ихъ уводили одного за другимъ на берегъ рѣки, гдѣ помаки съ обнаженными саблями ожидали ихъ и тотчасъ же отрубали имъ головы. Тѣла убитыхъ бросались въ колодезь, находящійся возлѣ".

У рѣки Берчеръ видѣлъ слѣды колодца, куда брошены были тѣла убитыхъ болгаръ. Колодецъ этотъ теперь засыпанъ. Невдалекѣ находится новое зданіе школы, выстроенное на мѣстѣ стараго, въ которомъ помаки сожгли живыми около сотни женщинъ и дѣтей. Пять тысячъ человѣческихъ существъ погибли въ этотъ ужасный день. Тѣла грудами лежали въ улицахъ и на погостѣ и запрудили собою мельничную плотину маленькаго горнаго потока. Многіе изъ тѣлъ стали добычею собакъ, потому что немногіе пережившіе катастрофу находились подъ впечатлѣніемъ такого ужаса, были такъ подавлены несчастьемъ, что даже не дѣлали попытки похоронить своихъ мертвецовъ.

Болгары-христіане, населяющіе Батакъ, рѣзко отличаются даже наружнымъ видомъ отъ своихъ единоплеменцевъ помаковъ. Они носятъ на себѣ до сихъ поръ еще слѣды вѣкового рабства и, повидимому, до сихъ поръ еще не освоились со своимъ положеніемъ властелиновъ въ той самой странѣ, гдѣ они такъ недавно еще были рабами. Блѣдные, унылые, удрученные, жители Батака какъ будто до сихъ поръ еще не могутъ оправиться отъ ошеломившаго ихъ удара.

"Съ сожалѣніемъ оставилъ я помакскія горы,-- говоритъ Берчеръ въ заключеніе.-- Я никогда и нигдѣ не испыталъ такихъ впечатлѣній, какъ среди этого единственнаго въ своемъ родѣ и крайне интереснаго народа въ ихъ горномъ убѣжищѣ. Тотъ, кто пожелаетъ увидѣть, что можетъ сдѣлать религія, пусть отправляется къ помакамъ и изучитъ ихъ. Религія подорвала ихъ древнія традиціи, измѣнила ихъ національную исторію, разрушила узы крови и языка и научила ихъ смотрѣть на своихъ братьевъ, какъ на враговъ, а на чужестранныхъ завоевателей, какъ на друзей. Тѣ изъ помаковъ, которые теперь находятся подъ властью христіанъ, безмолвно переносятъ это иго, но они ждутъ удобнаго случая. Болгарское правительство всячески старается удовлетворить ихъ, но безъ особеннаго успѣха. Помаки выжидаютъ свое время, и если когда-либо потокъ войны захватятъ Балканскій Полуостровъ -- Европа снова услышитъ о помакахъ..."


Э.


"Міръ Божій", NoNo 3, 1894